С этими словами он повернулся и не спеша направился по тропинке к дому. Генри, насторожив ушки и растопырив лапы, изумленно смотрел ему вслед, потом поднял голову и посмотрел на хозяйку, словно вопрошая: «Да что же это такое случилось с вами обоими?» И тут же получил ответ:
— Можешь возиться с ним сколько угодно, если тебе так хочется! Да, да, ты, Генри… и Пэм… и Дафни, и все вы! А я все равно считаю, что он самый противный человек на свете!
Генри немного посопел и уселся, уткнувшись ей в колени, они вместе стали прислушиваться к звуку, которого ожидали, — к шуму отъезжающей машины Джулиана. Как только этот звук стих, Сильвия, плотно сжав губы и собрав так и не тронутую стопку одежды, медленно побрела по тропинке. Следом за нею бежал Генри. Она не замечала ни солнечного света, ни красоты распустившихся цветов, она чувствовала лишь непривычное смятение и яростный гнев.
Глава 13
В комнатушке за чайным залом Сильвия встретила Дафни. Та переодевалась в цветастый халатик, который носила, когда была ее очередь обслуживать посетителей.
— Я, пожалуй, поработаю еще, — воскликнула Дафни с наигранной веселостью, — а ты пойди отдохни в саду.
— Глупости, Дафни. Сейчас твоя очередь отдыхать. — Пристально глядя на сестру, даже при плохом освещении Сильвия заметила на ее лице следы слез.
— Да лучше что-нибудь делать, чем болтаться просто так. — В голосе Дафни слышалось нетерпение, потом она как бы невзначай спросила: — Кстати, Сильвия, это не Джулиан Мерринг приезжал сейчас сюда? — Сильвия кивнула, и Дафни все тем же нарочито безразличным тоном продолжала распрос: — Ну и что ему от тебя нужно?
Сильвия смутилась:
— Видишь ли, Даф, он рассказал мне то, что, оказывается, знает уже вся округа. Кроме меня. Что вы с Гаем Холдриком безумно влюблены друг в друга.
Дафни побледнела.
— Значит, о нас уже ходят сплетни? — Губы ее дрожали. — Ну если так…
— Ну конечно же нет, Даф, милая… Просто я была ужасно эгоистична и слепа, вот и все.
— Джулиан не имеет права вмешиваться. Ведь он прекрасно понимает, как безнадежно наше положение. — Дафни говорила резко, и вдруг самообладание окончательно изменило ей. Она бросилась в объятия Сильвии, сквозь слезы выкрикивая: — Сильвия, это же просто нечестно!.. После всего, что ты сделала, теперь так беспокоиться!.. Я вообще не хотела, чтобы ты знала!
— Но, Дафни, это же абсурд! — Сильвия гладила золотистые распущенные волосы, целовала мокрые от слез щеки. — Если вы с Гаем серьезно увлечены друг другом, то нет никакого смысла так мучить себя. Ты должна хотя бы выяснить, насколько сильно привязана к нему.
Дафни взяла себя в руки и подняла на сестру глаза, похожие на влажные от росы цветы незабудки.
— Нет, Сильвия, ничего не выйдет. Если мы станем встречаться, то уже не сможем разлучиться. Это все равно что смерть. О, я знаю, что ты думаешь: что все это ребячество, что девушка, которой еще нет и восемнадцати, не может быть серьезно влюблена. — Она вдруг замолчала и через мгновение прибавила: — Знаешь, Сильвия, я не верю, что ты была по-настоящему влюблена в кузена Джулиана, иначе ты не смогла бы так легко перенести все, что произошло между вами. Если б ты чувствовала к нему то же, что я к Гаю…
Сильвия загадочно улыбнулась.
— Надо признать, Дафни, что ты права. Быть может, мне и вовсе не дано любить. И все же давай-ка вернемся к тебе и Гаю. Напиши ему. Напиши, что поговорила со мной и что я прошу его приехать поскорее.
Милое личико Дафни озарилось радостью, но уже в следующую же секунду снова омрачилось, и она встревоженно спросила:
— Но, Сильвия, о какой помолвке может идти речь, если ты не желаешь иметь ничего общего с Меррингами? Гай и его брат Джок дружат с Меррингом, а Джок и Тэсса собираются этим летом пожениться. Получается, что я попадаю в круг людей, которых ты и знать не хочешь.
— Но это не означает, что я буду видеться с Меррингами чаще, чем теперь, — рассуждала вслух Сильвия. — Другое дело, если бы ты собиралась замуж за Джулиана. Но, к счастью, это не так.
— Конечно, не так, — простодушно повторила Дафни. — Если не считать твоих рассказов о нем, он мне кажется слишком старым и каким-то вялым. — И она доверительно прибавила: — Знаешь, что мне сообщил Гай? Тэсса считает, что ее брат, скорее всего, женится на ее подружке Мариэтт Дюпон. Очень симпатичная и талантливая девушка. Она француженка и собирается стать профессиональной актрисой. Джулиан часто возит ее танцевать.
Слова эти буквально сразили Сильвию, хотя она сама затруднилась бы объяснить почему. Ей и в голову не приходило, что Джулиан интересуется девушками, возит их танцевать. А с другой стороны, разве не глупо думать о нем как-то иначе? Разве не доказал он ей своим ленивым флиртом и тем наглым поцелуем, которым ошарашил ее на глазах у целой толпы на Пэддингтонском вокзале, что он опытный и искусный сердцеед? Как она, дурочка, могла считать себя единственной? И разве не очевидно, что с его состоянием и более чем средней внешностью он может позволить себе все, что захочет? Ему не доставляет труда добиться согласия любой девушки.
— По-моему, для влюбленной барышни ты слишком отвлекаешься от темы, Дафни, — проговорила Сильвия добродушно-шутливым тоном. — Отношения с родственниками мужа или жены всегда проблема. Предлагаю забыть о ней на время, а тебе лучше сесть и написать Гаю письмо с просьбой вернуться. Конечно, твое самолюбие будет чуточку задето, зато…
— Самолюбие? — Дафни смотрела на нее в немом изумлении. — О каком самолюбии может идти речь, если один человек любит другого? — Голос ее вдруг изменился. — Вот если бы я знала, что не нужна Гаю, тогда другое дело. Тогда бы я не стала писать ему, это уж точно. Хотя… Непременно дала бы ему возможность доказать свою любовь.
Сильвия с любопытством смотрела на сестру.
— А вдруг Гай думает, что не нужен тебе? Он может проявить гордость и упрямство.
— Но, Сильвия, милая, когда он получит мое письмо, он сразу поймет, — терпеливо, словно малому ребенку, объясняла Дафни. — Он мигом примчится сюда. — Тут лицо ее вновь омрачилось, и она в отчаянии воскликнула: — Но, Сильвия, я же не знаю, где он! У меня нет его адреса!
Сильвия с трудом сдержала улыбку. Дафни, с легкостью отметающая любые возможные психологические трудности, так нелепо испугалась малейшей практической преграды.
— Детка, ты могла бы в любую минуту узнать его адрес у Меррингов, — с улыбкой проговорила она. — Впрочем, Джулиан уже оставил его мне. — И она протянула сестре листок из записной книжки.
Раздался звон дверного колокольчика, Сильвия предостерегающе подняла палец и решительно наказала сестре:
— Сиди здесь, пиши письмо и не высовывайся.
Уверенное пророчество Дафни относительно того, что Гай «мигом примчится», сбылось. На следующий день он приехал на мотоцикле с коляской, набитой нехитрым скарбом и рисовальными принадлежностями. Парень просто сиял от счастья. О помолвке он и думать не хотел, а просто был уверен, что они с Дафни поженятся, как только он получит гонорар за панно. Вот почему ему так не терпелось поскорее приступить к работе.
Теперь ему принадлежала не только спальня, но и комната на чердаке с огромным сводом, которую он превратил в мастерскую, настояв на том, чтобы платить за обе, и в которой Дафни часами позировала ему. Очень скоро она обнаружила, что это весьма утомительное занятие и что художник за работой всего лишь разговорчивый собеседник. Однако, несмотря на усталость, она все же успевала помогать Сильвии, и очень скоро к ней вернулись здоровье и живость. Сильвии оставалось только порадоваться возвращению юноши.
Он и самой ей начал нравиться. Он сразу же стал для них братом, помогал по хозяйству, и чувствовалось, что этот дом и ему теперь родной. К немалому удивлению Сильвии, Гай оказался неплохим счетоводом и разработал для нее гораздо более простой и удобный способ ведения бухгалтерии. В электроприборах и проводке он разбирался хуже Мартина, зато с легкостью выполнял все плотницкие работы.
Пэм, обожавшая рисовать, видела в нем божество. Она таскала за ним кисти и краски, приставала к нему с разговорами и вся светилась от счастья, когда он хвалил ее рисунки и акварели.
Что касается Айви, то она, судя по всему, считала поворот событий собственной заслугой и была счастлива своим романом с Джо Блисоном.
К облегчению Сильвии, Мерринги больше не заглядывали в кафе, и, хотя Гай время от времени увозил Дафни пообедать или провести вечер в Грейт-Хиклинг, все шло вполне размеренно, и Сильвия перестала ждать подвоха.
Однако в конце месяца все же случилась неприятность. Приехав как-то раз вместе с Гаем из Грейт-Хиклинг, Дафни наутро сообщила за завтраком, что свадьба Тэссы назначена на начало сентября и что вся их семья приглашена на торжество. Однако и это было еще не все. Саму Дафни попросили выступить в качестве одной из четырех свидетельниц невесты.
— Как по-твоему, Сильвия, я смогу? — спросила она. — А Гай будет шафером. Представляешь?
— Вот повезло-то, — пробасила Пэм.
Зато Сильвия была озадачена. Гай еще не успел спуститься к завтраку, и она порадовалась, что Дафни затронула этот вопрос в его отсутствие. А вопрос был нешуточный: найдется ли у них достаточно денег на платье для Дафни?
— Видишь ли, сестренка, тебе ведь нужно еще отложить сколько-нибудь на собственное свадебное платье и на приданое, если вы с Гаем и в самом деле собираетесь пожениться в будущем году.
Смутившись, Дафни принялась водить вилкой по столу.
— Тэсса собирается сама выкроить и сшить эти платья, — поспешно сообщила она. — И себе сошьет. Ей помогает подруга. На прошлой неделе она уже получила ткани из Парижа — белоснежную с розовыми крапинками для невесты и бледно-розовую для свидетельниц. По-моему, это шелк, только я в жизни не видела ничего более роскошного.
Сильвия удивленно приподняла брови:
— Ты хочешь сказать, она подарит свидетельницам по платью?
Дафни замялась.
— Все это подарил ей Джулиан, — наконец проговорила она. — Ей так хотелось именно эту ткань, что он сам предложил оплатить покупку.
Сильвия промолчала, но про себя с горечью подумала: «Конечно же Джулиан и Тэсса затеяли все это ради Дафни. Не сомневаюсь, что три другие свидетельницы столь же состоятельны, как и Мерринги».
Дафни продолжала, озабоченно глядя на сестру:
— Ну представь, не могла же Тэсса поставить своих свидетельниц перед такими расходами. Не забывай, понадобятся еще платья на смену и…
Сильвия с трудом сдерживалась, ей так и хотелось выпалить: «Дафни, глупышка, да они просто пускают тебе пыль в глаза. Думаешь, они не видят твоей наивности и простодушия?» Однако вслух Сильвия лишь сдержанно заметила:
— Не волнуйся, детка, с одеждой все будет в порядке. У нас есть старые запасы. Я пороюсь у себя, у меня полно вещей, которых я так ни разу и не надевала. Странно только, почему бы Меррингам не нарядить вообще всех гостей?
Дафни покраснела, зато Пэм, отставив в сторону кружку молока, радостно завопила:
— Вот здорово было бы! Я выбрала бы себе что-нибудь яркое, веселенькое, а не какой-то там сопливый розовый цвет.
Сильвия с трудом сдерживалась. «Моя дорогая Пэм, мы вообще-то не нищие», — так и хотелось сказать ей, но, увидев в глазах Дафни навернувшиеся слезы, Сильвия смолчала. Тут появился Гай, и неловкая ситуация разрядилась.
— Темно-красный бархат, вот что бы ты наверняка выбрала, Пэм. Правда же? — весело воскликнул он.
Пэм восторженно закивала:
— Да. Или светло-вишневый, в нем бы я смотрелась еще лучше. Скажи, Гай?
Его смуглое продолговатое лицо озарилось широченной улыбкой.
— Ты бы выглядела несравненной. Правда, девочки?
Было ясно, что слезы Дафни и раздражение Сильвии не ускользнули от его внимания, в этом Сильвия не сомневалась и почувствовала к нему благодарность. Странным казался ей этот художник, выбранный Дафни в мужья, но, пожалуй, единственным неудобством была его связь с Меррингами. Зато он чуток и добр, думала Сильвия. Дафни будет счастлива с ним. С ним она будет как за каменной стеной.
Глава 14
Теперь, с наступлением погожих летних деньков, с каждой неделей посетителей в кафе прибывало, и составленные в рядок койки под сдачу редко пустовали. В основном квартировала молодежь, не имевшая возможности платить много за постой. Сильвия и сама предпочитала эту публику людям постарше, которым подобные условия не слишком подходили.
В доме всегда царило веселье, а Сильвия порой сама удивлялась, как она умудряется так часто грустить. Казалось, ничто вокруг не должно было давать для этого повода. Впереди была свадьба Дафни и ее предстоящий отъезд, впрочем, Сильвия не беспокоилась за сестру и знала, что та будет счастлива с таким мужем, как Гай. Хотя кафе и сдача жилья внаем не приносили семейству Фрейни баснословных доходов, они, по крайней мере, имели пищу, кров и даже могли кое-что отложить на будущее. Сильвия была полна энергии и сил, и работа была ей не в тягость.
И все же уныние охватывало ее время от времени, хотя она и старалась скрывать его от окружающих, веселясь вместе с остальными.
Лишь однажды, в конце июля, она наконец порадовалась по-настоящему. В понедельник во время ленча к кафе подкатила машина Хемпторнов. Еще до позора их дядюшки и его самоубийства все семейство Фрейни относилось к пожилой паре как к добрым знакомым, теперь же старики стали для них почти родными. Вот почему Пэм набросилась на них с поцелуями, а Генри как сумасшедший прыгал вокруг, всем своим сморщенным бархатистым тельцем выражая бурную радость.
— Дел сегодня в конторе мало, а погода такая чудесная, что мы просто не смогли устоять перед соблазном выбраться за город, — сообщил мистер Хемпторн Сильвии, которая, казавшись на редкость юной и миловидной, выбежала встречать их. — И потом, дорогая, у меня есть к тебе небольшое дельце.
Лицо ее несколько омрачилось.
— О, дядя Хемпи, — незаметно для себя она переняла у Пэм эту манеру обращения. — Надеюсь, ничего серьезного?
Улыбаясь, он похлопал ее по плечу:
— Ничего серьезного, детка. Может, мы сначала перекусим, а потом уж поговорим о деле? А супруга моя пусть поболтает пока с молодежью. Зачем им наши деловые разговоры?
Ленч, накрытый не в кафе, а в небольшом кабинете Сильвии, прошел весело. Хемпторны с удивлением узнали о помолвке Дафни и почти сразу же одобрили ее выбор. Сам Гай, обычно спускавшийся к ленчу с опозданием лишь для того, чтобы перекусить, на этот раз проявил поразительную готовность помочь «девочкам», и чувствовалось, что он одинаково обожает их всех. Скорее всего, именно поэтому старики не заметили его заляпанной краской одежды и лирического беспорядка на голове.
Не смутил их и юный возраст Дафни. Коснувшись этой темы, миссис Хемпторн, слегка зардевшись, призналась, что сама вышла замуж в день восемнадцатилетия и что этот факт никогда не смущал ее, хотя в то время ранние браки были не в моде. Мистер Хемпторн, несмотря на свойственную ему сдержанность, присоединился к мнению супруги.
После ленча Гай, Дафни и Пэм в сопровождении резвящегося Генри повели миссис Хемпторн осматривать деревню и окрестности. Айви осталась обслуживать посетителей, и Сильвия с мистером Хемпторном смогли наконец уединиться для беседы.
— Прежде всего, дитя мое, позволь поздравить тебя с удачным, как мне кажется, ведением бизнеса, — начал мистер Хемпторн по дороге к беседке. — А теперь давай поговорим о финансах. Удается вам держаться на плаву?
Сильвия похлопала по стопке бухгалтерских книг, которые несла под мышкой:
— Я нарочно прихватила их с собой. Хочу показать вам, что дела обстоят куда лучше, чем мы думали. Правда, сейчас разгар сезона, зимой, наверное, будет потише.
— Очень может быть. — Он сел в деревянное кресло, закурил трубку и принялся листать бухгалтерию. — Ну что ж, весьма и весьма неплохо, — проговорил он, одобрительно кивая.
Возвращая Сильвии книги, мистер Хемпторн признался, что не ожидал такого успеха.
— Меня смущала твоя неопытность, — пояснил он. — Мы с супругой не представляли, как, не имея опыта в бизнесе, ты можешь надеяться на успех. Ежегодно сотни владелиц чайных или кафе разоряются. Впрочем, вы тут удачно устроились. Во-первых, близко от Лондона — это удобно для велосипедистов, а во-вторых, у вас рядом такая чудесная церковь.
Эти слова вернули Сильвию на землю, напомнив ей о том, что всем этим она обязана Джулиану.
— Да, что верно, то верно, — сухо проговорила она.
— Так ты все еще хочешь, чтобы мы подыскали кафе через кого-нибудь другого, в обход Джулиана Мерринга? — подмигнув, с улыбкой проговорил мистер Хемпторн.
Сильвия покраснела, промолчав, а он невозмутимо продолжал:
— Я рад, что дела у тебя идут успешно, впрочем, если бы и не так, это уже не имело значения. После проведенного недавно более подробного расследования дел мистера Клэйбурна выяснилось, что значительная часть принадлежащей вам доли оказалась спасена. Боюсь, правда, что основной суммы уже не вернешь, зато к нескольким сотням, полученным мною на ваш счет первоначально, теперь прибавилась еще сумма примерно в две тысячи фунтов, то есть приблизительно по пять сотен на каждого из вас.
— Дядя Хемпи, как это здорово! — радостно воскликнула Сильвия. — Теперь-то все будет по-другому.
— Однако не нужно полагать, дитя мое, что две тысячи — это огромный капитал, — поспешил заметить мистер Хемпторн. — В виде государственных акций он приносил бы вам не более десяти шиллингов в неделю за каждую. И все же при наличии такой суммы вы…
— Своей долей я воспользуюсь сразу же! — воскликнула Сильвия. — Теперь я смогу выплатить Джулиану Меррингу все до последнего пенни из той суммы, которую я ему должна.
— Выплатить? — удивился мистер Хемпторн. — Это уже похоже на месть. Я знаю тебя слишком хорошо и никогда бы не подумал, что мстительность…
Светло-карие глаза Сильвии наполнились слезами.
— Этот человек пробудил во мне самое худшее! — с жаром выпалила она. — Мне трудно объяснить, но это тоже одна из причин, вынуждающих меня избавиться поскорее от долга.
— Но его не назовешь долгом с точки зрения закона, — неуверенно напомнил мистер Хемпторн. — Ни один суд не признал бы этого долга.
— Ничего не поделаешь. Он вынудил меня быть ему обязанной, и я хочу освободиться от этого обязательства. Вот и все.
Адвокат улыбнулся и покачал головой.
— Женщин обычно не интересует юридическая сторона дела, — заметил он с легкой грустью. — Признаться, даже мне, адвокату, все это показалось ужасной тягомотиной, однако я выполнил твою просьбу и постарался выяснить точную сумму, которую ты должна мистеру Меррингу. С учетом щедрости нашего джентльмена эта сумма составляет шестьсот пятьдесят фунтов.
Лицо Сильвии омрачилось.
— Значит, я не смогу выплатить ему все сразу. — Она нервно теребила носовой платок. — Я давно хотела узнать у вас точную цифру. Правда, до сих пор я располагала такой скудной суммой, что он только посмеялся бы над нами.
— Вот и я потому же не спешил называть тебе ее. — Хемпторн задумался. — Конечно, ты могла бы воспользоваться частью капитала сестер и брата, чтобы расплатиться с долгами. Ведь в конце концов эти деньги принадлежат вам в равной мере. Только трудность тут вот в чем. С точки зрения закона это не долг, и свой капитал вы могли бы использовать для этой цели только в том случае, если мистер Мерринг подал бы на тебя в суд. Поскольку твои сестры и брат пока считаются несовершеннолетними…