«И что с того?» — сердито подумал Тед. В эту минуту ему было абсолютно наплевать, даже если бы королева Англии приходилась ей родней.

— Ты была О'Малли. Ну и что? Теперь ты по закону Уэллмен, а завтра снова станешь О'Малли. Ну и что?

Он бросил чемодан на кресло и открыл его.

— Бад и Баз искали Кассандру Стюарт — пыталась объяснить она. — Девичья фамилия моей матери была Стюарт, а когда она умерла, я стала жить с бабушкой Стюарт, поэтому все называли меня Кассандрой Стюарт. Я даже училась в школе под этим именем. Неужели ты не понимаешь? Если бы я могла соображать, я бы просто показала им водительское удостоверение, в котором черном по белому написано, что я — О'Малли.

— Кэсси, ты же показывала удостоверение в больнице… — Тед замолчал и разозлился. Уже было слишком поздно бранить ее.

— Я была напугана до смерти, — оправдывалась она. — Шериф стоял у меня за спиной, и когда я достала права, то даже не взглянула на них. Я соображала, что делаю, не больше, чем ты. Извини. Будь у меня хоть чуточку мозгов, я не вышла бы замуж за тебя, а давно катила бы в автобусе в Оклахома-Сити.

Она ударила кулаком по ветхой подушке, и вверх взметнулся маленький торнадо из перьев. Кэсси закашлялась и смахнула их с лица и одежды.

Тед вынул чистую футболку из чемодана.

— Слушай, может, пойдешь примешь теплый душ? Если, конечно, в этой дыре есть горячая вода. Потом наденешь вот это? Когда я вернусь домой, дядя Эш займется аннулированием брака, а я как-нибудь довезу тебя до Оклахома-Сити. Расслабься, хорошо?

— Ну конечно. Это, наверное, самая расслабляющая ситуация в моей жизни.

Она выхватила футболку из его рук, направилась в ванную и вдруг рухнула на пол. Тед обхватил ее, испугавшись, что она умерла, но почувствовал, как бьется ее сердце.

— Кэсси, очнись. Открой глаза, девочка. Что же мне теперь делать?

— У меня кружится голова, — пробормотала она. — Я… хочу есть.

Тед заботливо уложил ее на кровать и внимательно оглядел. Она была худая и очень бледная.

— Когда ты ела в последний раз?

— Не помню, — еле слышно произнесла она, не открывая глаз. — Сегодня четверг. Вчера не ела, потому что Сесил злился. Во вторник, может быть, в понедельник. Во вторник, кажется, я выпила немного молока.

— Слушай, — он наклонился над ней, — я пойду куплю еды и принесу сюда. Не пытайся вставать. Обещаешь?

Иначе у тебя снова закружится голова, и ты упадешь в обморок.

Она кивнула, но ее глаза оставались закрытыми.

Пока Тед ехал к закусочной в соседнем квартале, его мучили вопросы. Она не ела два или три дня, потому что Сесил злился. Кто такой этот Сесил? Она убежала от жестокого мужа? Может быть, из-за этого она отказывалась выйти за него замуж — даже для того, чтобы обмануть шерифа.

К несчастью, когда Тед вошел в закусочную, где продавали жареных цыплят на вынос, там сидели тот самый шериф, его помощник и Сэм.

— Вы, молодежь, уже проголодались? — Баз подмигнул и засмеялся. — Должно быть, здорово быть молодым.

— Да, точно. — Тед подмигнул в ответ и быстро сделал заказ девушке за стойкой. Он хотел побыстрее убраться отсюда и вернуться к Кэсси.

— Не забудь напомнить о нас своему отцу, — заорал Сэм вслед Теду, уносившему красно-белую картонку с жареными цыплятами и печеньем.

— Не забуду. Спасибо за все, что вы сделали для меня и моей… жены. — Тед почти запнулся на последнем слове.

Кэсси крепко спала, свернувшись в клубок, но аппетитный запах жареных цыплят проник в ее подсознание. Во сне она бросила школьные учебники на диван, стоявший прямо за входной дверью; бабушка на кухне готовила ужин. «Давай поедим. Заниматься можешь попозже», — сказала ей бабушка, наливая соус в треснутую миску с васильками…

Сон начал уходить, и Кэсси не могла удержать его. Но когда она открыла глаза, запах жареных цыплят был вполне реальным. Исходил он из веселой красно-белой коробки, которую держал Тед. Он достал оттуда печенье.

— На, погрызи, — ласково предложил Тед. — Тебе станет плохо, если будешь есть слишком быстро.

Она пренебрегла его советом и буквально проглотила печенье и кусок мяса.

— Мне было бы стыдно, но я оголодала до полусмерти, — сказала она, заглатывая огромные куски. — Тед, мне очень жаль, что так вышло. Ты уверен, что завтра твой дядя сможет все исправить? Боже, я не хочу быть замужем. — Она болтала и ела одновременно, но Тед не мог разобрать, что она говорит. Пожалуй, лучше дать ей поесть, тогда она сможет лучше соображать.

— Мне нужно позвонить, — сказал Тед. — Ешь, пока не наешься. Там где-то на дне коробки должен быть кусок яблочного пирога.

— Закрой дверь и возьми ключ с собой. Когда я закончу, пойду в душ — он мне понадобится. Если не возражаешь, я одолжу футболку, которую ты мне предложил.

Она в первый раз улыбнулась ему, и он улыбнулся в ответ.

Тед нашел телефон-автомат, набрал ноль и знакомый номер и сказал оператору, что хочет позвонить за счет абонента. Он ждал, присматривая за дверью комнаты номер тринадцать. Отныне это его несчастливый номер. Правда, больше он здесь никогда не появится. Через пару недель ему уже будет безразлично, в каком номере он провел первые часы супружеской жизни. А через пару лет это станет забавной историей, которую он сможет рассказывать своим детям, если, конечно, у него будут дети.

— Дядя Эш, это Тед, — сказал он, услышав голос на другом конце провода.

— Ты опаздываешь к ужину, — сказал Эш. — У тебя проблемы с пикапом? Говорил я тебе: не связывайся с этой колымагой, особенно если едешь в другой штат.

— Машина в порядке, — ответил Тед. — Слушай, я хотел уехать сразу после ленча, после того, как прибудет оборудование, за которым меня послал отец. Но кое-что произошло. — Он помолчал, почесал голову, пытаясь понять, как, черт побери, он объяснит, что же случилось. — Я попал в переделку. Может быть, мы могли бы обсудить это завтра за завтраком? Сегодня я переночую здесь, но завтра рано приеду домой.

— Тогда я оставлю для тебя пару кусочков бекона, — пошутил Эш. — Так в какую переделку ты попал?

Тед глубоко вдохнул.

— Я женился. И ты должен аннулировать этот брак, срочно, — сказал он.

Хихиканье Эша сменилось смехом, который в конце концов перешел в громкий рев.

— Увидимся за завтраком, племянник. Я буду там. Ни в коем случае не променяю такой фейерверк на весь чай Китая и половину пыли Техаса!

Глава 2

Поглотив столько жареных цыплят, что хватило бы на компанию фермеров, Кэсси последовала совету Теда принять душ и расслабиться. После душа Кэсси надела его футболку. Она была ей по колено. Кэсси залезла в кровать и решила не смыкать глаз, пока Тед не вернется и не заснет на полу, в кресле или где-нибудь еще. Он казался порядочным, но она не собиралась доверять ему или любому другому мужчине. Опыт общения с отвратительным Сесилом научил ее всему, чего она не хотела знать о мужчинах.

Но когда Тед вернулся, Кэсси снова спала, свернувшись в клубок. Он сел в кресло и снял ботинки, обдумывая прошедший день. Все казалось просто нереальным.

Однако рыжая девушка, спавшая под ветхим гостиничным одеялом, несомненно, была реальной. Внезапно Тед вспомнил о волнующем поцелуе, который она подарила ему в офисе мирового судьи.

Он посмотрел на ее милое лицо, нахмуренное даже во сне, и покачал головой. Она казалась такой ранимой, такой невинной, что сердцем он тянулся к ней. Тед приказал себе больше не смотреть на нее.


Тед даже не понял, что заснул в кресле-качалке, пока примерно в четыре часа утра Кэсси не разбудила его.

— Поехали, пока шериф и его помощник Дог не проснулись, — прошептала она.

Тед открыл один глаз. В комнате все еще было темно, и он с трудом различал девушку, стоявшую над ним. Она была одета в какую-то знакомую мешковатую одежду — его футболку, сообразил он. Это ему понравилось.

У Теда затекла шея, руку кололо мелкими иголочками.

— Ох, — пробормотал он. — Дай мне принять душ и почистить зубы. Я же еще не проснулся.


Они не разговаривали с того момента, как сели в машину, и до того, пока не увидели границу Техаса в зеркале заднего вида. Когда они въехали в Оклахому, Тед облегченно вздохнул — он был до глубины души рад покинуть пределы юрисдикции Бада Такера.

— К завтраку мы будем на ферме моих стариков, — сказал он Кэсси. — Пока мы не приехали, не хочешь рассказать, почему ты убегала?

— Нет. Не особенно. Но я ценю твою помощь, честно. Теперь мы в другом штате, поэтому почему бы тебе не остановиться и не высадить меня? Отсюда я смогу поймать попутку до Оклахома-Сити, — сказала она твердо.

— Черт бы все побрал! — Тед стукнул обеими руками по рулевому колесу, удивив самого себя этим неожиданным приступом гнева. Было ли это от недосыпа или неожиданное стремление защитить эту девушку, он не знал, но что-то выводило его из себя. — Разве твоя мамочка не рассказывала тебе, что случается с девочками, которые ловят попутные машины? Не можешь придумать ничего лучше, чем садиться в машину к незнакомцу? — Его голос усиливался с каждым словом.

— Не смей кричать на меня! — заорала она в ответ, безмерно удивленная. До этой минуты мужчина, сидевший рядом с ней, был довольно тихим. — Это ты абсолютно незнакомый мне человек, даже если шериф знает твоего папочку. Кроме того, моя мамочка умерла в день, когда я родилась, но моя бабушка всегда учила меня не садиться в машину к незнакомцам. И она учила меня не выходить замуж за незнакомца. Мы обе думали, что у меня есть здравый смысл!

Кэсси резко отвернулась и стала смотреть в окно.

Она собиралась рассказать ему, особенно учитывая то, что он был так добр. Но он не должен был так кричать на нее. Какая ему разница, будет она ловить попутку или нет? Она всегда думала, что мужчина заботится о женщине только тогда, когда что-то хотел от нее. Но этот был другим. Он был по-настоящему добрым и не лапал ее, даже когда она спала.

— Ты хочешь знать, почему я сбежала? Ну, тут нечего рассказывать, — снова заговорила Кэсси. — Черт, я даже могу рассказать тебе историю всей своей жизни. До Оклахомы еще далеко. Хочешь сжатую версию для «Ридерз дайджест»?

— О'кей, — сказал Тед осторожно. Он был заинтригован, и, даже если она все выдумает, все равно это будет лучше проповедников, рассказывающих о геенне огненной на утреннем радио.

«Начнем, — подумала Кэсси и глубоко вздохнула. Она на минуту задумалась. — Какая разница, узнает он историю моей жизни или нет? Закончится этот день, и мы никогда больше не увидим друг друга. Он будет жить на своей ферме — где она там находится? — выращивать свиней или что там еще и однажды встретит девушку, которая будет рада выйти замуж за фермера, а я буду одна в Оклахома-Сити».

— Моя мать умерла в тот день, когда я родилась. Я тебе говорила. Извини, я уже повторяюсь. — Кэсси повертела в руках плетеный ремешок сумочки. — Ее звали Роуз Стюарт, пока она не вышла за моего отца, Патрика О'Малли. Бабушка Стюарт говорила мне, что рыжие волосы у меня от отца, а зеленые глаза — от матери. Отец умер за два месяца до моего рождения — несчастный случай на нефтяной скважине. Вот почему меня растила бабушка.

Нежность в ее голосе подсказала Теду, что бабушка очень любила Кэсси и была очень важным человеком в жизни внучки. Он подумал о том, где теперь старушка и знает ли она, что Кэсси в бегах.

Кэсси замолчала, снова посмотрела в окно и заметила, что земля постепенно становится холмистой. Стало меньше деревьев и ровных пространств, более привычных ее глазу, но здешние места не очень отличались от тех, где она выросла.

— Значит, тебя воспитывала бабушка? Кажется, она много для тебя значила, — подбодрил ее Тед.

Кэсси кивнула:

— Для меня бабушка была всем. — Она помолчала. — Когда мне было три года, она начала учить меня читать. Вскоре я уже умела это делать. Она говорила, что для меня это было так же естественно, как для утки плавать. Когда она записала меня в детский сад, я настолько опережала остальных, что меня отправили в первый класс. Через полгода меня перевели во второй. Бабушка так гордилась мной! Она говорила, что не успеет опомниться, как я буду в колледже.

Кэсси снова замолчала и вытерла слезу.

— Эй, — сказал Тед мягко, — я не говорил, что ты должна рассказывать мне все, особенно если это тебя огорчает. Мы можем просто ехать молча. — У него было предчувствие, что конец истории окажется слишком печальным.

— Если хочешь понять сегодняшний день, нужно узнать о вчерашнем, — сказала она уныло. — Я окончила школу, когда мне едва исполнилось шестнадцать. Бабушка поговорила с директором, он поговорил с администратором одного колледжа, и тот разрешил мне пойти на курсы секретаря-медика. Меня интересовала медицина, и мне казалось, что это неплохо для начала.

— Конечно. Знаешь, у меня есть дядя, он доктор в Мейсвилле. — Тед не стал говорить о том, что его дяде может понадобиться секретарша. Казалось, эта девушка не любит, когда ей много помогают, возможно, было бы даже лучше, если бы он и не пытался.

Кэсси пропустила мимо ушей его реплику насчет дяди.

— Как бы то ни было, я окончила первый курс и перешла на второй. Прошлой осенью, когда в первый день занятий я ушла из дома, бабушка была в порядке, махала мне рукой и гордилась мной, как всегда. Но когда в тот день я пришла домой, она уже умерла от инфаркта.

Кэсси закрыла глаза и увидела хрупкую женщину, которая была для нее отцом и матерью. Маленькая леди, которая учила ее хватать жизнь как быка за рога, смотреть правде в глаза и бросать вызов судьбе. В дешевом гробу тело бабушки казалось таким маленьким! Священник произнес несколько стандартных фраз тем родственникам, которые захотели прийти на панихиду, бабушку похоронили. И на этом все закончилось.

— Соседка сказала, что я могу жить у нее и закончить учебу, но не вышло. Понимаешь, бабушка в молодости родила еще одну дочь, единоутробную сестру моей матери. Это запутанная история, но моя тетя вышла замуж за пьяницу, и у них родился сын. Сесил. Полагаю, он наполовину мой кузен, или что-то в этом роде. — Она глубоко вдохнула. — Он мне никогда не нравился, но когда бабушка умерла, тут-то он и объявился, вылез из-под камня, под которым жил. Так как он был моим единственным родственником, отдел при государственном департаменте по социальной защите детей решил, что я должна жить с ним. О, Сесил был не против. Но когда мы приехали к нему на ферму… — Кэсси умолкла.

Тед терпеливо ждал, не зная, кончилась ли история или еще нет.

Она вздохнула и снова монотонно заговорила:

— В первый же день на ферме жена Сесила заявила, что я уже достаточно училась и пришло время мне зарабатывать на жизнь. Это значило подниматься на заре, работать в саду, в поле, в доме или еще где-нибудь. Все равно где — только чтобы я гнула спину шестнадцать часов в сутки. Я не против даже тяжелого труда, но если кому-то из них не нравилось, как я сделала работу, меня лишали завтрака или ужина, иногда я не ела целый день. Как бы то ни было, пару ночей назад Сесил стал уговаривать меня открыть дверь моей спальни. Он стоял за дверью и шептал, что утром позволит мне позавтракать, если только я открою. Я сообразила, что ему было нужно. Поэтому я подождала, пока он устанет и сдастся, достала из шкафа мамины обручальные кольца и просто сбежала. Я прошла шесть миль до Сан-Антонио, заложила кольца и на полученные деньги купила билет до Оклахома-Сити. Остальное ты знаешь. — Она закончила рассказ небольшим вздохом.

Хотя Тед не был голоден, он почувствовал пустоту в желудке. Он подумал: похоже ли это на жалость? Судьба сшельмовала, сдавая Кэсси карты. Неудивительно, что она казалась такой ранимой, однако в ней было упорство, которым он восхищался. Для семнадцатилетней Кэсси много пережила… Эта мысль вернула его в настоящее. Ее возраст сам по себе был достаточным основанием для быстрого расторжения брака, он был уверен, что дядя Эш согласится с этим. Тед не хотел причинять этой девушке еще неприятности.

Вот только он не был уверен в том, что больше никогда не хочет ее видеть.

— Так почему ты едешь в Оклахома-Сити? — Он откашлялся, пытаясь говорить непринужденно. — У тебя там родня?

— Не-а. — Кэсси покачала головой, но не смотрела на него. — В этом мире у меня только один родственник, Сесил Горман, и если я не увижу его целую вечность, этого будет слишком мало. На деньги, вырученные за кольца, я могла купить билет только до Оклахома-Сити, вот и все.

— О! — Тед не мог найти другого слова в своем словаре.

В это утро рассвет в Оклахоме, казалось, приветствовал Теда и Кэсси. Темнота начала отступать, и слабый свет забрезжил сквозь ветви деревьев. Огромное сверкающее солнце показалось на горизонте, и Кэсси, слегка улыбаясь, повернулась и стала смотреть на восход.

Она оглянулась, чтобы украдкой взглянуть на Теда, внезапно поняв, что он очень редко улыбался. Кэсси чувствовала его грусть, но не решалась спросить о ней — в конце концов она больше никогда его не увидит. Спокойное выражение его лица, казалось, подходит к унылости местной природы, и внезапно ей захотелось получше узнать этого задумчивого незнакомца. Но на это потребуется время, а вот времени-то у них и не было.

Они миновали знак, оповещающий о прибытии в Мейсвилл, и вскоре уже ехали по Мейн-стрит, улице, длиной всего в несколько кварталов. В темных витринах магазинов все еще оставались рождественские украшения, а рукописное объявление на одном гласило: «Закрыто до после Нового года. Желаю Счастливого И Не Пей За Рулем».

Кэсси ощутила, что декабрь уже почти на исходе, Рождество пришло и ушло, а она так его и не отпраздновала. Ну, если подумать, так и праздновать было нечего.

Они быстро миновали городские окраины и теперь ехали по сельской местности.

— Ты действительно фермер? — спросила она застенчиво. — А здесь красиво.

— Фермер, точно, — ответил он. — У меня есть несколько акров рядом с землей отца. — Отца, который спустит с него шкуру за то, что он женился на этой девушке. А любящие дяди даже могут прибить его шкуру к дверям коптильни в назидание будущим поколениям Уэллменов — никогда не делать ничего подобного… но если бы они видели Кэсси, такую испуганную и потерянную, возможно, они бы сами решили ее спасти.

— Осталось две мили. Когда приедем, мама уже приготовит завтрак. Отец любит завтракать рано, а сестра Алисия целую вечность собирается в школу, так что ей тоже надо рано вставать.

— Что? — спросила Кэсси встревоженно. — Я тебя не просила везти меня к себе домой, как потерявшегося щенка. Я выхожу прямо здесь. Тед Уэллмен, останови машину и выпусти меня, сейчас же! Иначе я выпрыгну, клянусь!

Тед не отреагировал. Его родные не удивились бы этому. Большого, ласкового Теда ничто больше не трогало, он был равнодушен ко всему. Но Кэсси не могла знать об этом. Она посмотрела на его ничего не выражающий профиль и сильно пнула Теда в правую лодыжку. Тед даже не дернулся.

— Ну почему ты сделала это? Я тебя не трону, девочка. Хороший завтрак тебя не убьет.

— Выпусти меня! — завизжала она. — Я не хочу знакомиться с твоей семьей, и мне наплевать, что мы только что поженились!

Тед скрипнул зубами. Это маленькое торнадо уже начало его доставать. Он проклял свое добродушие. Он спас ее от этого тупицы шерифа, а теперь она так с ним обращается! Что ж, ей, черт возьми, придется успокоиться и выслушать разумные доводы. Даже если для этого ему понадобится снова кричать на нее.