logo Книжные новинки и не только

«Секира Перуна» Екатерина Неволина читать онлайн - страница 1

Knizhnik.org Екатерина Неволина Секира Перуна читать онлайн - страница 1

Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

Екатерина Неволина

Секира Перуна

— И по указанию светлейшего князя, да будет идол поганый высечен кнутом и сброшен в реку! — проговорил высокий темноволосый детина.

Словно в ответ на его слова, зашумели листья старого дуба, а в сизо-серое пасмурное небо взвились птицы, оглашая окрестности тревожными гортанными криками.

Люди, собравшиеся вокруг чтеца указа, переглянулись. На их простых, словно высеченных топором, лицах застыло выражение беспокойства.

— А тех, кто будет поклоняться бесам, притворявшимся богами, ждет суровое наказание! — продолжал чтение чернобородый. — Потому как…

Но объяснить, почему, он не успел. Толпа заволновалась и расступилась, пропуская статного старца с густой седой бородой и длинными, перехваченными обручем волосами.

— Тебе ли, Микитка, народ пугать? — проговорил старец молодым, несмотря на прожитые зимы, голосом. — Не ты ли сам гнева дедушки-Перуна боялся? Чай, вымахал и не помнишь, как в грозу в горнице под полатями хоронился? Не ты ли жертвы ему приносил, чтобы умилостивить?

В толпе засмеялись. В это тяжелое, темное время каждое веселое воспоминание было дороже новенькой монеты с чеканным изображением светлого княжьего лика.

Чтец, смутившийся при появлении нежданного гостя, вновь вспомнил, что он здесь — лицо должностное, наделенное властью, и приосанился.

— Нет иного бога, чем Тот, о ком рассказывает греческое учение! — заявил он, выпячивая грудь, а заодно с ней немалое пузо. — Что мне твой Перун сделает! Да вот на него… — и чернобородый смачно плюнул в сторону каменного идола.

Слюна его попала на расположенный перед изваянием жертвенный камень. В толпе ахнули. И тут же, словно в ответ на святотатственные действия, вдали послышался раскат грома.

— Не спеши, Микитка, бахвалиться. Вот то-то тебе Перун сейчас покажет! — старец, опираясь на высокий дубовый посох, подошел к алтарю и встал между ним и неслушником.

Люди ждали. Для них слова о каком-то греческом боге имели немного смысла. Но ни у кого не было уверенности, что стоит гневить нового бога: вдруг он сильнее старых. Нет уж, лучше жить в мире со всеми богами. Однако Микита слишком лихо забирает: зачем же Перуна сечь да в реку сбрасывать? Ну поставили бы еще один жертвенник — небось потеснились бы старые боги, пустили бы к себе и нового… Мир-то, чай, широк, всех вместит. Но, видно, был новый бог нетерпелив и жаден до внимания, потому как взмахнул чернобородый Микита рукой — и выступили вперед княжеские дружинники. Бог уж с богами — до них далеко, а князь близко и, как известно, гневлив дюже… А дружинники, похоже, не шутят… И толпа на всякий случай отступила, оставляя седого жреца один на один с ревнителями новой веры. Вот сейчас и станет ясно, кто из них сильнее…

Хмурое небо вспорола далекая молния, а несколькими мгновениями позже снова загрохотал гром — уже ближе… Хлынул дождь. Под его косыми холодными струями полотняные одежды тут же намокли, а волосы длинными прядями налипли на лицо.

— Гневается Перун-то, — послышался чей-то густой бас.

Чернобородый грозно потряс кулаком и кивнул дружинникам на старого жреца, закономерно считая его главным противником и не размениваясь по мелочам.

Княжьи воины подступили к старцу, однако он вдруг ловко извлек из одежд большой, не слишком хорошо выкованный нож. Прежде чем нападающие успели приблизиться к нему, жрец вонзил острие себе в грудь. Закапали на алтарь темно-алые капли, тут же смытые в землю проливным дождем. А лицо старого жреца меж тем страшно исказилось.

— Прокляты будьте, собаки, забывшие свои корни! Не будет вам милости от богов! Будете вы страдать и рвать друг друга, как голодные псы! Не знать вам вовек покоя! Будьте же вы прокляты!

Испуганные страшным зрелищем, теснились в отдалении люди, а чернобородый Микита, тоже оробев, отступил от наступающего на него старца. Но не ушел далеко — скрюченные старческие пальцы вцепились в его новую, надетую специально по случаю важного поручения, рубаху.

— И тебе, Микитка, не пережить этого дня! Но и после не отправишься ты в чертоги предков — будешь из века в век вину свою искупать! Да будет так! Я сказал! — закончил жрец, подтянув поближе к себе побелевшего врага.

И в этот миг ослепительная вспышка ударила прямо в алтарь. Такая яркая, что люди закрыли глаза, а большинство из них, утробно воя, повалилось прямо в черную жирную грязь.

Оглушительно загрохотал гром, задрожала земля. Тут и те, кто еще держались на ногах, рухнули наземь… А гром все гремел и гремел, словно настал самый последний день на свете…


…Когда отгремел гром, затих ливень, а земля перестала вырываться из-под ног, словно норовистая степная лошадь, люди осмелились наконец поднять головы.

Грязные, вымокшие, они были сейчас как близнецы — и не различишь, где мужичье, смерды, а где княжьи воины…

— Гляди, гляди! — крикнул вдруг кто-то, тыча пальцем туда, где еще недавно стоял алтарь.

Картина диковинным образом изменилась — ни старого жреца, ни чернобородого Микиты больше не было видно, а на месте капища старого бога вырос холм, посреди которого еще торчал обломанный дуб.

И не понять, кто же победил — старый или новый бог. Люди с недоумением переглянулись, а затем, один за другим, поспешили покинуть страшное место. Как известно: князья дерутся — у смердов шкуры трещат, лучше уж в распри богов не ввязываться, целее будешь. Здесь, на земле, своих дел невпроворот: поле возделывать, за скотиной ухаживать, детей растить да к своей работе приучать… А с богами… образуется как-нибудь, со временем станет видно.

Меж тем гроза прошла, небо стало разъясняться, и вскоре вновь засияло яркой синевой…

Сверкала река, обегая заросший кудрявыми деревьями остров, раскрывались после дождя в заводи кувшинки, и только над старым разломленным дубом все еще висела последняя туча, словно накрывая его огромной нечеловеческой ладонью…

Глава 1

Ничто не предвещало беды…

С еверин неуверенно оглядел содержимое своего платяного шкафа и задумчиво погрыз ноготь на большом пальце. До начала праздника оставалось не более двадцати минут, и за это время требовалось привести себя если не в достойный, то хоть в сколь-нибудь приличный вид. Униформы в школе не было, и ученикам предоставлялась редкая возможность подбирать себе одежду по собственному вкусу. Вот это и стало неожиданной проблемой. Спортивной, а также удобной «лесной» одежды у Северина имелось в избытке, хотя особенного внимания тряпкам он не уделял — главное, чтобы было комфортно и чисто. Интуиция подсказывала, что, наверное, не стоит появляться на празднике в потертых джинсах или любимых найковских штанах, но что же тогда надеть?..

Парень поморщился, и вдруг его простое лицо, главным украшением которого являлись необыкновенно чистые и яркие синие глаза, озарила радость.

— Эврика! — вскричал он, ныряя в нутро шкафа. — Куда же он запропастился, этот чертов костюм?!. Ведь я надевал его еще на прошлый Новый год…

Поисковые работы принесли результат, и вскоре Северин уже напяливал на себя черные костюмные брюки, оказавшиеся немного коротковатыми… Но настоящая беда вышла с пиджаком. Как выяснилось, за время, прошедшее с прошлого знакомства с костюмом, Северин умудрился еще сильнее раздаться в плечах, и пиджак теперь просто категорически не желал застегиваться, сколько парень ни втягивал в себя воздух, а от рубашки тут же отлетели две пуговицы. Причем не просто так, а подло, «с мясом».

— Не айс, однако, — пробормотал парень, с большим сомнением разглядывая себя в зеркале.

Меж тем время уже поджимало, и тогда Северин принял поистине соломоново решение, безусловно, встретившее бы полное одобрение у древнего еврейского царя. Он снял негодную рубашку, заменив ее на простую белую футболку (уж такого-то добра у Северина было навалом), а сверху, не пытаясь уже застегнуть, накинул пиджак.

— Так-то лучше. Если уж не Джонни Депп, то Вин Дизель, — оценил он сходство с известным актером боевиков.

Время подходило к концу, поэтому, пригладив непослушные русые волосы, все еще немного влажные после душа, Северин поспешил в главный школьный зал.

Их школа была не совсем обыкновенной. Во-первых, располагалась она в небольшом, но тщательно охраняемом одноэтажном здании в ближайшем Подмосковье. Во-вторых, училось в ней всего четверо учеников. Каждый из них обладал особым талантом и занимался по собственной программе, призванной как можно лучше развить его индивидуальные способности. Ну а в-третьих, только в их школе ученики выполняли настоящие задания, связанные с реальным риском и в то же время дарующие настоящее чувство победы. Прошлое путешествие, завершившееся всего несколько дней назад, увенчалось успехом, что и стало поводом для сегодняшнего торжества.

Когда Северин вышел в зал, Глеб и Александра уже были там, и со стороны они показались бы отличной парой. Оба высокие, стройные и до предела, до последней мелочи, элегантно-аккуратные. Взглянув на них, Северин, обычно не особо озабоченный собственной внешностью, завистливо вздохнул. Ему никогда не добиться такой безупречности, как ни старайся.

Глеб — высокий, скорее худощавый, подтянутый, не такой мускулистый, как Северин, стоял у кресла, где сидела девушка. Вот на нем костюм сидел как влитой — было видно, что он как раз нужного размера и к тому же идеально подогнан по фигуре.

Александра сегодня была особенно хороша — в простом длинном черном платье, не облегающем, но сидящем удивительно по фигуре. Волосы — собраны в прическу, единственная выпавшая из нее прядка спускается на ухо так элегантно-небрежно, что не возникает сомнения: чтобы добиться такого эффекта, требуется время и терпение. И пахло от нее очень приятно. Северин, чувствительный к запахам, различил нотки мокрого дерева, ванили, пачули и каких-то сладких цветов…

— Что это? — полюбопытствовал он, подходя к сидящей в кресле Александре. — Я о духах…

— А, — она улыбнулась, — Ангелы, а может, и демоны. Они там в одном флаконе.

— Не надо о демонах, — вздрогнул Глеб. Все это время он стоял у кресла Александры, но при этом, очевидно, не обращал никакого внимания на сидящую там девушку и думал о чем-то своем.

— Это точно, — хмыкнул Северин, — честно говоря, я и сам как о том страшилище вспомню, как-то не по себе делается… Лично я готов драться с кем угодно, если только этот кто-то нормальный… ну, в смысле живой…

Александра потеребила тонкими пальцами нить жемчуга, спускавшуюся до середины невысокой груди, и зябко повела плечами.

На секунду всем троим показалось, будто по комнате пронесся порыв пронизывающего северного ветра.

Каждый из них совершенно четко вспомнил сейчас узкие темные тоннели под Москвой-рекой, давящую тяжесть древних стен, повидавших на своем веку такие ужасы, что не дай боже, и мертвых, но оттого не менее опасных, опричников, а главное — того чернобородого колдуна…

— И все-таки, я так и не понял, почему он тебе тогда подчинился… — проговорил Глеб. Между его четко очерченных бровей пролегла легкая складочка беспокойства.

Северин не знал, как ответить на этот уже не в первый раз задаваемый вопрос… Он и сам хотел бы знать… Или не хотел. Меньше знаешь — крепче спишь. А от этого — брр! Только мурашки по коже, все волоски дыбом становятся.

— Думаю, мне помогла Книга, — предположил он наконец. — Она хорошая, добрая…

— Это она-то? — Глеб уставился на друга так, словно тот превратился в чудовище с жвалами и щупальцами.

Александра молчала, но тоже с интересом смотрела на Северина. Книга, которую они добыли в подземелье, обладала собственной силой и казалась живой. Назвать ее хорошей мог, пожалуй, только добродушный Северин. Другие подобрали бы для ее описания иные слова. Например, опасная.

Парень смутился. И тут, словно для того, чтобы выручить Северина из неловкой ситуации, в зал вошли директор школы и его помощница Светлана.

— Добрый вечер, — Евгений Михайлович оглядел ребят с мягкой улыбкой. — А где же наша меньшая? Как всегда опаздывает?..

— А что, я уже здесь! — из-за его спины высунулась Динка, и Северин едва сдержал вздох.

Динке было всего тринадцать, она просто обожала компьютерные игры и, конечно, не нашла ничего лучше, чем явиться на торжество в джинсах, продранных на коленках, и в футболке с символикой своего любимого WarCraft’а.

Евгений Михайлович и Светлана переглянулись.

— Ну что же, я рад, что все в сборе, — сказал директор, словно не заметив наряда одной из своих учениц. — Вы все отлично потрудились и, конечно, заслужили отдых. Вы молодцы, ребята! Никто, кроме вас, не достал бы Велесову книгу. Я совершенно в этом уверен.

— Мы с Евгением Михайловичем думали, как вас наградить, — продолжила его речь Светлана. Сегодня на ней было асимметричное кроваво-красное платье и блестящие лаковые туфельки на высоченном каблуке. — И наконец решили. Пусть каждый выберет для себя награду сам.

Ребята задумчиво молчали.

— Разумеется, не сейчас. Вы можете подумать и высказать пожелание в любое время, — успокоил их директор. — И на этом официальную часть, думаю, можно закончить. Прочь все дела и заботы! Сегодня надо есть, танцевать и веселиться! — добавил он весело.

Четверо ребят и двое взрослых сели за роскошно накрытый стол.

«И что я заморачивался на костюм?» — подумал Северин, накладывая на бутерброд черную икру и косясь на Динку, которая, уже не церемонясь, целиком запихивала в рот шоколадный эклер.

Постепенно обстановка становилась все более неформальной. Ребята, с подачи Евгения Михайловича, перебирали подробности прошлого похода, но уже в юмористическом ключе. Глеб напомнил, как они приехали в Александров, совершенно уверенные, что Библиотека Ивана Грозного и спрятанная в ее недрах Велесова книга именно там. О том, как встретились с командой дилетантов-любителей истории и как двигали в погребе у старика мешки с картошкой. Динка от души хохотала и показывала всех персонажей этой истории в лицах. Северин мельком подумал, что у нее, должно быть, неплохой актерский талант. Даже Александра, обычно сдержанная и похожая на Снежную королеву, улыбалась, и на щеках ее появился слабый румянец — то ли от воспоминаний, то ли от выпитого шампанского.

Вдруг у директора зазвонил телефон. Евгений Михайлович вытащил аппарат из кармана и посмотрел на дисплей так, словно не верил собственным глазам, затем поднялся и отошел в глубь зала, отвечая на звонок.

Вроде бы ничего особенного, мало ли кто может звонить директору по делу, но Северина вдруг кольнуло странное предчувствие, будто это неспроста и что-то обязательно должно произойти…

Буквально через минуту Евгений Михайлович вернулся. Он уже не улыбался, и Северин разглядел залегшие под глазами мужчины тени — свидетельства тяжелой и кропотливой работы, бессонных ночей и неисчислимых тревог.

— Ребят, простите, — серьезно произнес директор. — Думал вот так запросто посидеть с вами, но увы, не получается. Дела. Придется ехать. Отпустите?

Видно было, что этому сильному человеку действительно стыдно, но выхода у него нет.

— О чем речь?! — отозвался Глеб, лидер группы.

Остальные кивнули.

Евгений Михайлович, как равным, пожал руку Глебу и Северину, попрощался с девочками и поспешно вышел из зала.

Пару минут за столом царило молчание. В обычных школах с уходом директора веселье только начинается, а здесь, напротив, чувствовалось, что без Евгения Михайловича праздник словно утратил свое значение.

— Не грустите, — ободрила их Светлана. — Что сказать — дела. А мы с вами придумаем сейчас что-нибудь веселое… Вот, например…

Она не успела договорить, потому что именно в этот момент и началось незапланированное веселье.

Бабах! — взорвались мелкими осколками сразу четыре окна, и Северину показалось, что он попал в один из восточных боевиков, потому что в комнату разом влетели четыре черные гибкие фигуры. Буквально влетели, повиснув на тросах, как и поступали подобные персонажи в голливудских фильмах.

«Во дают!» — присвистнул Северин, еще не соотнося происходящее с реальностью.

Глеб, между тем, уже вскочив со своего места, кинулся наперерез незваным гостям.

Динка громко взвизгнула и швырнула в одного из новоявленных ниндзя тарелкой. Тот легко уклонился, и тарелка с диким звоном разбилась о стену.

— Дали бы мне джойстик в руки, я бы тебе показала!.. — угрожающе пробурчала Динка.

И Северин вдруг очнулся. Как-то разом понял, что это — не игра, не голливудский блокбастер. Рыкнув что-то неразборчиво, но грозно, он одним махом, словно взведенная пружина, оказался на ногах. Тяжелый дубовый стул словно сам собой прыгнул ему в руку. Северин легко превратил его в нечто наподобие ветряной мельницы, вращая легко, словно не чувствуя его веса. Один из неосмотрительных противников, не разобравший, с кем имеет дело, не сумел уклониться и, получив удар в голову, полетел на пол. Глеб дрался у окна с еще одним из нападавших. И, как сумел оценить Северин, примерно на равных: оба были быстры и умелы в драке.

— Ну, считайте, вы меня разозлили, — пробормотал Северин, легко блокируя удар нового нападающего.

В груди, действительно, начинала подниматься знакомая волна ярости. Северин уже готов был разрешить ей обрушиться девятым валом, и тут… воздух вокруг него заволокло густой дымкой, глаза тут же отчаянно зачесались, легкие опалило огнем, а руки и ноги ослабли, словно все мышцы вдруг по волшебству превратились в скрюченные тряпки.

Рыча от боли и злости, Северин грохнулся на пол от простой подсечки, успев разглядеть рядом со своим лицом словно выплывшую из тумана черную руку. В кожаной штурмовой перчатке с нашлепками на суставах. Черный рукав немного задрался, и Северин четко различил на запястье нападающего странный узор…

Дальше он не помнил почти ничего. Приступ боли скрутил внутренности, как рачительная домохозяйка, скручивающая влажное белье.

— Так нечестно!.. — только и успел прохрипеть он.

Вторая порция газа досталась Глебу, и ему тоже пришлось ничуть не легче, чем Северину.

Нападающие шагнули к девочкам.

Динка все бросалась в них предметами посуды. Светлана, как самая взрослая и умная, успела-таки вытащить мобильник и пыталась позвать на помощь, когда один из чернолицых (а лица у всех нападающих были скрыты черными шапочками-террористками) выверенным ударом выбил у нее из рук телефон, и тот, отскочив к стене, разбился. Одна только Александра по-прежнему сидела на своем стуле и наблюдала за происходящим словно издалека, из сумрака зрительного зала. И благодаря этому картина становилась какой-то и вовсе сюрной, нереальной.

— Где ваш директор? — глухо спросил подскочивший к ней чернолицый.

Александра чуть приподняла брови, взглянула на нападающего со странным выражением, словно с жалостью, и опустила взгляд на свое запястье, украшенное маленькими аккуратными часами.

— Уехал. Пять с половиной минут тому назад, — произнесла она совершенно спокойно.

Это произвело впечатление на ниндзя. Они словно в нерешительности переглянулись. Вдруг у одного из них, того самого, что задавал вопрос, запищал какой-то прибор, размещенный у уха.

— Уходим, — резко крикнул он остальным.

Нападающие кинулись к своим веревкам и, ловко подтянувшись, исчезли в окне, словно их и не было.