Даник
Я никогда не была так близка к Богу, как в дни после ухода из жизни нашего с мужем полуторагодовалого Даника-Ангела.
Если бы не близость с Богом, не любовь, которой пахла каждая пора мироздания, я не знаю, смогли бы мы пережить этот период. Боль была нестерпимой.
Бог был во всем: в каждом шелесте деревьев, в людях, которые встречались нам на пути и помогали дальше идти.
Когда, развеивая прах сына у жерла индонезийского вулкана, хотелось сделать шаг навстречу к бурлящей лаве, чтобы навсегда прекратилась эта невыносимая боль в венах души и тела.
Каждый раз, когда испытания приходят в мою жизнь — приходит и Бог…
Этот день был солнечным, и ничто не предвещало беды. Мы жили на Бали и около недели до этого дня нашли нянечку, которая помогала мне с Даником, чтобы я могла поехать в кафе, побыть с собой и поработать. Тогда я уже вела курсы по осознанному питанию и работала с женщинами, поэтому мне нужно было личное время.
Девушка была замечательная, русская, молодая, преподаватель йоги, очень жизнерадостная и похожая на Мэри Поппинс. Она постоянно улыбалась, была очень светлой. Я увидела в ней безопасного, надежного человека и понимала, что она никогда не накричит на Даника, не обидит его, и что он будет замечательно проводить время вместе с ней.
В тот день я работала в кафе за компьютером. Зазвонил телефон. Подняв трубку, я услышала невнятные крики няни, из которых поняла, что Даник упал. Я не сразу поняла, что Даник упал в бассейн. Подумала, что он упал с кровати и ушибся. Я не знала, что там происходит, но в голосе няни была сильная паника и страх, и я почувствовала, что случилось что-то очень страшное.
У меня была одна-единственная мысль: побыстрее приехать к нему, дать ему грудь с молоком, обнять и успокоить. Я оставила все вещи в этом же кафе, выбежала на улицу, села в машину и поехала домой. До дома было ехать минут пятнадцать. Пока я ехала, мы были на связи. В процессе разговора я уже поняла, что Даник упал в бассейн, когда няня ходила закрывать ворота. По такой нелепой случайности она оставила его одного. Он поскользнулся, упал, и в его легкие попала вода.
Все как в тумане, страшно и больно… Был невероятно сильный шок.
Когда я приехала домой, их уже не было. Выяснила, что один из местных повез их в госпиталь. Я все это время была с ними на связи, няня кричала, что Даник не дышит, что Даник без сознания. Мое состояние было как в Зазеркалье. Меня настолько охватил ужас, что я вылетела на встречную полосу, сбивая зеркала машины.
Я подъехала к госпиталю. Эти минуты были растянуты, как целая жизнь. Промелькнуло все: как мы ждали Даника, как проходила беременность, как он родился, как он радовал нас все это время. В моей памяти проскочило все. Я не теряла надежду, что в госпитале они спасут Даника, врачи обязательно помогут.
Телефон Димы был недоступен. В это время он катался в океане и даже ни о чем не подозревал. Когда я приехала в госпиталь, то увидела картину — на маленьком столике лежит маленький человечек, к нему подключены медицинские аппараты, которые пытаются вернуть его к жизни. На полу — няня вся в слезах. Я забегаю в шоковом состоянии, начинаю кричать. На меня собралась посмотреть вся клиника, потому что я была совершенно неадекватной, переживая боль и одновременно не теряя надежду.
И в один момент гаснет табло у всех этих мониторов, врачи опускают голову и безнадежно качают головой, показывая, что ничего невозможно сделать. Это конец. И я вижу, что это маленькое тельце — это мой сын. Я не могу в это поверить. Кричу им: «Давайте дальше, делайте все, что угодно, возвращайте его к жизни!». Но внутри понимаю, что это все. Эта мысль поражает все тело болью. Я помню, как начинаю валяться на полу от боли. Просить Бога, чтобы он помог, чтобы он воскресил его. Я не помню, сколько это продолжалось, но это было ужасно. Еще не было рядом Димы.
Только через некоторое время он приехал. Дима ехал домой с серфинга в очередной солнечный день и думал, что застанет нас дома, но дома никого не оказалось. Он очень удивился, но ничего не заподозрил. Обо всем он узнал только когда мы ему позвонили. Он приехал в госпиталь, зашел в кабинет, увидел маленькое тельце сына, который уже умер, увидел на полу плачущую меня. Мы обнялись, начали рыдать, и это было невероятным потрясением, невероятной болью, которую очень сложно описать.
Потрясение было настолько глубоким, что казалось, его невозможно пережить. Мы стояли обнявшись, рядом с тем местом, где лежал Даник, проживали вместе эту боль, опирались друг на друга, плакали. Мы не замечали, что вокруг очень много людей. Ничего не замечали. Была одна эта боль. Парализовало все тело и сердце от боли. Мы упали вдвоем в бездну страданий. Было лишь одно осознавание того, что нашего сына больше нет рядом.
Не знаю, как мы бы все это пережили, если бы не близость Бога. Это было самое сильное состояние близости с Богом за всю жизнь. Он был во всем, в каждом шелесте деревьев, в людях, которые встречались нам на пути и помогали идти дальше. Бог всегда давал нам людей, события, которые нас воскрешали.
Была мощнейшая поддержка, в которой мы нуждались. Все больше появлялось людей, которые нам во всем помогали. За нас очень много молились. Тогда мы были будто бы «без кожи», и эти письма нас постоянно согревали, как множество одеял. К нам постоянно приходили люди, через которых мы могли заново рождаться.
Я чувствовала дыхание Бога у себя за спиной. Когда я просыпалась по ночам в слезах и криках, то думала, что это был страшный сон, но рядом на кровати было пустое место. В эти моменты отчаяния, когда понимала, что не могу дышать и нет смысла просыпаться утром, Бог приходил и обнимал меня. Он обнимал через заботу других людей, через их любовь и поддержку. Удивительная любовь Бога исцеляла.
Даник пришел к нам на полтора волшебных года, чтобы изменить наш мир, чтобы сделать нас с Димой сильнее, глубже, роднее. Он выбрал нас, так как знал, что мы справимся, и для нас было важно пройти его уход вместе. Он пришел сюда, чтобы отработать свою карму. И это был его выбор, и важно этот опыт принимать и уважать. Доверять душе, которая выбрала прожить определенный отрезок времени. Все было предопределено. И мы ничего бы не смогли изменить, как бы ни хотели. Все происходит с нами по воле и замыслу Бога. И нужно уметь проживать даже самые сложные ситуации с любовью в сердце.
И я знаю, что душа Даника до сих пор с нами. Он приходил ко мне во сне, через других людей, много раз говорил, что все на своих местах и другого выбора не было, просил не винить никого. Мы знаем, что он не страдает, он пребывает в таких мирах, которые нам и не снились, и мы обязательно встретимся рано или поздно.
Мы долго не могли даже взглянуть на его фотографии. Иногда казалось: все, умираем, падаем так, что уже не встанем. Но обязательно в этот момент что-то происходило, какие-то встречались люди и какие-то говорили слова, которые латали душу. Каждый день мы получали десятки, сотни сообщений с поддержкой от людей, которых мы даже не знали. Почти в каждом сообщении была благодарность: «Мы поняли, что такое жизнь и как нужно ценить каждый момент». Говорили, что Даник изменил их жизнь.
Тогда мы переживали огромную боль, будто сердце — одна рана, а тело без кожи. Но эти письма согревали нас. Словно каждое письмо — одеяло. Тогда мы поняли, как много Даник сделал не только для нас, но и для других.
Жить в этой жизни, просто быть — это уникальный шанс. Все письма, звонки, поддержка и любовь других людей давали нам силы, потому что мы понимали, что Даник ушел не просто так. Он пришел на свои полтора года именно в нашу семью, он выбрал нас родителями, чтобы мы прошли такое испытание, стали сильнее и глубже.
Очень многие спрашивали, что мы сделали с няней. Ничего мы не сделали с няней, мы просто расстались с пониманием, что все есть как есть. Потом мы много путешествовали, искали учителей, ясновидящих, астрологов, кто мог бы ответить: «Почему так? Ради чего?». И все говорили, что душа пришла на такой короткий промежуток времени для того, чтобы зажечь свет в сердцах. Никто не виноват. И няня не виновата.
Конец ознакомительного фрагмента