Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

«Ты облажался, Джек. И теперь ты умрешь».

— Только если сам этого захочешь.

У меня перехватывает дыхание. Услышав женский голос, я открываю глаза и, устремив взгляд к лесу, пытаюсь что-то там высмотреть, хотя едва могу удержать фокус.

«Пожалуйста… помоги мне! Пожалуйста, я не могу…»

Мне кажется, что корни деревьев лезут из земли и начинают извиваться по снегу, как живые. Я снова закрываю глаза. Ну вот, вижу то, чего нет. Галлюцинации. Крепко же я головой ударился. Когда я снова поднимаю веки, корни продолжают двигаться, сплетаются воедино, образуя приподнятый над снегом настил.

В конце которого появляется женщина.

«Мама?»

Ее имя застревает в горле, причиняя боль.

— Можешь звать меня Геей, — говорит женщина.

Нет. Это не моя мать. Моя мать никогда бы не пришла. И не придет.

Длинное белое платье женщины светится в темноте. По мере приближения очертания ее фигуры становятся отчетливее. С каждым шагом дорожка у нее под ногами удлиняется, тянется прямиком ко мне. Сплетенные корни изгибаются и образуют лестницу, по которой она сходит вниз, а затем распутываются и исчезают в снегу.

Женщина опускается рядом со мной на колени. Мой взгляд медленно фокусируется на ее лице в обрамлении серебристых волос. Только глаз я рассмотреть не могу. Они мерцают, как бриллианты. Или, может, это я плачу. Мое дыхание становится прерывистым. Я ощущаю вкус крови во рту. Испугавшись удушающего запаха меди и железа, я в слепой панике тянусь к ней.

«Я умер?»

Ее теплая ладонь касается моей щеки. От нее пахнет цветами. И весной в горах.

— Пока нет, но уже недолго осталось, — говорит она. — У тебя разрыв селезенки. Ребро проткнуло легкое. Ты умрешь от ран, прежде чем они успеют исцелиться.

«Но мои друзья…»

— Они за тобой не вернутся.

«Нет».

Все это мне только кажется. Не может она знать таких вещей. Но в глубине души я понимаю, что происходящее реально, что женщина права. Каждое слово причиняет боль. Каждый вдох раздирает меня на части.

— Я предлагаю тебе выбор, Джейкоб Мэттью Салливан, — продолжает она. — Возвращайся домой со мной и живи вечно, но по моим правилам. Или умри здесь и сейчас.

«Домой». Волна боли захлестывает меня изнутри. Последний вздох как будто придает мне сил, и я хватаю женщину за запястье.

«Прошу тебя! — умоляю я ее. — Пожалуйста, не дай мне умереть».

Часть первая

1

Пришел как лев, уходит как ягненок

12 марта 2020

Джек

— Не двигайся! — отрывисто рявкает Флёр. — Я же могла тебя порезать.

— Я думал, именно в этом и заключается твоя цель.

По крайней мере, мы так договорились. Флёр собиралась применить менее жестокий метод, чем в прошлом году. А я просто хотел, чтобы все случилось быстро и чисто. После продолжительного спора о бесчисленных способах, коими она может меня уничтожить, мы в конечном итоге сошлись на ноже.

У меня кружится голова, и чтобы не упасть, я смотрю поверх ее плеча на линию горизонта. Стоя так близко к ней, я весь горю, мне трудно смотреть ей в глаза. Ветер ерошит ее розовые волосы, и в красноватых отсветах передатчика у нее в ухе они кажутся спутанными, а за ее спиной плывет по холмам Вирджинии кроваво-красное сияние. Красиво. Похоже на картинку из лихорадочного сна.

— Какого черта ты творишь, Джек?

Я дергаю головой, чтобы избавиться от звучащего в ней голоса, такого нервного, что я едва не принял его за свой собственный. Чиллу прекрасно известно, что я творю. За свои действия я схлопочу знатный нагоняй, когда проснусь через три месяца, но сейчас мне не хочется выслушивать нотации, которые он норовит излить мне в уши. Да, я поддался Флёр, позволил ей настичь себя. Дал ей возможность загнать себя в угол, потому что устал убегать. И еще мне требуется чуть больше времени. Всего несколько минут наедине с ней, прежде чем меня не станет. На этот раз я решил сам выбрать, каким будет наше прощание.

Закусив губу, Флёр прижимает острие ножа к моей коже ниже ребер, возвращая к настоящему моменту. Весна пришла, а мой сезон закончился. Наше с ней время истекло, и теперь ее задача — отправить меня домой.

При этой мысли я ощущаю растерянность. Обсерватория никогда не станет мне настоящим домом. Как только я умру, то буду полностью отрезан от Флёр, меня протянет по лей-линиям на другой конец земли, как сдувшийся воздушный шар, и я окажусь запертым под землей, где и буду пребывать, ожидая следующей зимы. Я вздрагиваю, поскольку острие клинка Флёр заставляет меня чувствовать себя не в своей тарелке.

Ее лоб прорезают глубокие морщины, и она крепче сжимает рукоятку.

Я не могу отвести глаз от ее хмурого лица, от того, как она облизывает губы, чтобы сосредоточиться.

Мы стоим на расстоянии вытянутой руки друг от друга. Слишком далеко.

— Печень у меня располагается немного выше, — хрипло подсказываю я и слышу ругательства Чилла в свой адрес. — Она глубже. Между третьим и четвертым ребрами. Пожалуй, тебе стоит подойти поближе. — В моем передатчике раздается глухой стук — это Чилл бьется головой о стол.

Воздух становится разреженным, когда Флёр делает шаг вперед. Теперь она так близко, что я ощущаю исходящий от нее запах лилий. Чувствую жар ее судорожного вздоха у себя на лице. Я думал, раз мы на возвышении, где земля еще укрыта снегом, а ветви деревьев затеняют извилистые тропы национального парка, у меня будет чуть больше времени, но она такая теплая, что я не могу…

— Так лучше? — уточняет она.

Я морщусь, чувствуя головокружение, когда острие ножа глубже впивается в кожу, и ловлю на себе пристальный взгляд ее темных глаз. Она стоит так близко ко мне, что я не в силах произнести ни слова, и потому просто киваю, украдкой рассматривая контур ее губ и гадая, каковы они на вкус. Чем зря представлять, проще умереть.

— Если тебе слабо, можем попробовать что-то другое.

Она застывает на месте.

— Что, например?

— Джек? — Чилл повышает голос. — Мне не нравится, что там у вас происходит.

Флёр не отстраняется. Не говорит нет. Через мгновение все закончится. Краткая вспышка боли и света — и меня не станет. Но перед смертью мне хочется хотя бы раз познать вкус ее поцелуя. Я наклоняю голову, чтобы она, если захочет, могла соприкоснуться губами с моими.

Ее дыхание становится прерывистым. Мой пульс учащается, когда ее рот устремляется ко мне. Наши губы так и не встретились — Флёр резко отпрянула. Все же мы стоим так близко, что я слышу, как Поппи орет ей в ухо. Щеки Флёр раскраснелись под стать цветам секвойи у нее за спиной — которых, готов поклясться, еще минуту назад не было.

— Мы не должны этого делать, — сообщает она мне. — Это ужасная идея.

— Почему же? — огрызаюсь я. — Потому что Поппи так говорит?

— Потому что у нас будут неприятности. Ты же знаешь правила.

Уж кому, как не мне, их знать. Поцелуй не только причинит боль идущему на убыль Времени года, но и в ускоренные сроки вернет его в Обсерваторию. О сопутствующих штрафах и наказаниях мне и вовсе не хочется вспоминать. Но я бы все равно ее поцеловал.

— Тебе, можно подумать, следование правилам помогло, — саркастически замечаю я.

Она вздрагивает, и я тут же начинаю себя ненавидеть. Чилл упоминал, что Флёр с Поппи сдают позиции в рейтинге. Возможно, из-за ее чересчур снисходительного ко мне отношения.

«Идиот».

Подчиняйся она правилам, прикончила бы меня еще неделю назад.

— Не бери в голову, — бормочу я. — Ты права. Это глупый способ умереть.

— Ну и отлично, — цедит она сквозь зубы и перехватывает клинок с ловкостью, свидетельствующей, что она с самого начала точно знала, как с ним управляться. — Тогда на счет «три».

— Не глупи, — предупреждает меня Чилл.

«Слишком поздно».

Я собираюсь с силами. Мое дыхание учащается. Через секунду мое время года закончится, а сам я окажусь запертым в пластиковой камере на глубине тридцати этажей под землей и буду спать до окончания сезона Флёр.

— Отойди от девушки, Джек.

И лишь через полгода, когда наступит осень, мне в следующий раз удастся глотнуть свежего воздуха. Я буду слишком занят преследованием Эмбер, которая, к слову сказать, терпеть меня не может…

— Я твой куратор, Джек, и велю тебе отойти от девушки сию минуту!

Потом должно пройти еще три месяца, прежде чем Флёр снова разыщет меня. Мы не увидимся целый год…

— Подожди, — говорю я, чувствуя, что мне не хватает воздуха.

Чилл велит мне немедленно убегать.

— Нет-нет, погоди! Я не…

Мы с Флёр одновременно отшатываемся друг от друга, и она царапает меня лезвием и теряет равновесие. Ее глаза расширяются, она роняет нож на землю и яростно трясет рукой, будто ею завладела иная сущность.

— Во имя Кроноса, Флёр! Ты меня порезала! — выкрикиваю я срывающимся голосом.

— Ты же сам мне велел!

Выше. Мне просто нужно подняться повыше. Если я сумею добраться до места, где попрохладнее, то выиграю еще немного времени. Бок взрывается болью, когда я снимаю с себя куртку и бросаю ее на ветку дерева. Для Флёр. Она не выносит холода — он истощает ее магию и делает медлительной.