Елена Инспирати
Любовь серого оттенка. Свет, ставший ядом
Пролог
Жуткий скрип нарушил покой комнаты, в которой царил мрак. Он раздражал слух, как надоедливое тиканье часов, и пускал по шее волну мурашек. Где-то в углу звонко разбивались о бетонный пол капли воды. Настоящая пытка.
Он сидел на стуле и с потерянным видом, ничего не понимая, считал количество этих самых капель, то и дело дергая пальцами, когда скрип вновь раздавался в стенах тухлой и промерзшей комнаты.
— Он пришел в себя? — заговорил кто-то в стороне.
— Почти.
— Ускорь процесс.
К прочим звукам добавилось шарканье. Мужчина в черном медицинском халате остановился напротив Брайена и начал его осматривать: кожа бледная, сквозь нее проглядывали темно-синие дорожки вен, капилляры полопались, глаза покраснели, а под ними расползлись черные круги. Он глубоко дышал ртом, еще сильнее обветривая высушенные, потрескавшиеся губы. Волосы немного отросли, щеки впали и обзавелись царапинами из-за неумелых рук темной, которой приказали умыть и побрить его. За ним ухаживали, пока сильнейшие препараты убивали его. Нужные для жизни витамины вкалывали, а воду и пресную кашу давали раз в день, но Брайен предпочитал швырять это все любезным нянькам в лицо. После им приходилось повторять все то же самое, но уже насильно.
Они нуждались в нем, но терпение было на исходе.
— Он реагирует на раздражители, скоро должен опомниться, — вынес вердикт мужчина.
— Поторопите его.
— Мы и так проводим слишком много процедур.
— Он сильный — справится.
— Да, но если что-то…
— Делайте что говорят.
Бессмысленный диалог закончился, шарканье послышалось снова. Врач стал доставать еще один препарат.
— Если он не очнется, я не буду в этом виноват. — После этих слов он воткнул в шею Брайена шприц.
Тело темного вздрогнуло и согнулось от страшной боли, будто от выстрела. Позвоночник ныл и хрустел, Брайен попытался встать, но ремни не позволили. Ему казалось, что по сосудам течет лава, выжигая все на своем пути. Его пальцы напряглись, он начал скрежетать зубами, шипеть, пытаясь стерпеть все, что происходит внутри него. Конечности онемели, их сковало судорогой, кровь застыла. Брайен часто дышал, чтобы только не потерять нить, которая держала его в сознании. Все резко закончилось: он на несколько секунд застыл в одном положении, вытянув тело, затем расслабленно упал на стул, опустив голову.
— Я же говорил, — врач коснулся мокрого лба. — У всех есть предел.
— Он не умер. — Мужчина пнул Брайена по ноге. — Он должен был очнуться.
— Он дышит, но я не уверен, что у него остались силы.
Брайен продолжал сидеть молча и с закрытыми глазами, несмотря на то, что голоса становились отчетливей, а приказы требовательней. Из носа к губам стекала кровь, и, когда солоноватый привкус окончательно привел его в чувство, он улыбнулся и посмотрел на свои сцепленные ноги.
— Какая по счету процедура? Кажется, ваши лекарства не помогают. — Брайен откинулся на спинку и поднял голову, слизав кровь, которую моментально выплюнул к ногам врача.
— Очнулся, какое счастье.
— А я так хотел сдохнуть. Но, оказывается, я живучий. Досадно.
— Язык у тебя все такой же длинный, — сказал мужчина. — Ну так что, готов вернуться к нормальной жизни?
— Я разве не ясно выразился? — Брайен слегка приподнял брови и исподлобья взглянул на разозлившего собеседника. — Вы можете убить меня, если я вас так сильно раздражаю.
— Если бы решение принимал я, то твои потроха давно бы жрали крысы. Но ты… — Ледяные руки вцепились в горло Брайена, и тому пришлось резко вдохнуть.
— Но я так хорош, что вы не можете меня убить, — хрипел обессиленный темный, радуясь гневу мужчины.
— Как же я хочу тебя уничтожить. — Мужчина толкнул Брайена, и он вместе со стулом повалился вниз, ударившись затылком об пол.
— Просто сделайте это. Вам все равно не вернуть меня.
— Мы еще посмотрим.
Силуэт стал отдаляться. Брайен следил за каждым движением и говорил уже без сил:
— У вас все равно больше не осталось идей. Вы попробовали все, но безрезультатно. Просто позвольте мне умереть.
— Ты недооцениваешь нас.
— Отлично, очередные пытки.
— Постойте, он ведь правда может умереть! — занервничал врач. Нет, он не переживал о Брайене, он переживал, что с него шкуру сдерут, если исход процедуры будет печальным.
— А я как раз планирую в ближайшее время откинуться, мне нравится.
— Твой оптимизм подкупает, но позволь испортить тебе настроение. — Мужчина шепотом отдал приказ, и врач, с опущенной головой, поплелся за всем необходимым. Темный наблюдал за ними без интереса. — Как звали ту малышку светлую?
Сердце Брайена пропустило удар. Пустые глаза вдруг наполнились страхом.
— Вы не сможете ей навредить.
— Да? Ты уверен? — Брайена подняли, грубые руки вцепились в его лицо, повернули голову так, чтобы он не мог отводить взгляд. — Думаешь, вы по счастливой случайности оба живы? В любой момент правила могут поменяться. Она поплатится за связь с тобой.
Бледность лица сменилась красной, пылающей яростью.
— Спокойно, Брайен. Чтобы с ней все было хорошо, тебе всего лишь надо восстановиться, стать прежним, позабыть ту крошку и вспомнить о Ребекке. Ваши детки нам очень нужны.
— Вам генетического материала наделать, чтобы вы отвалили от меня?
— Нет, Брайен, нам нужен не только твой генетический материал. Нам нужен весь ты. А чтобы никто не пострадал, ты постараешься выздороветь.
— Я не болен.
— Ты влюблен, это одно и то же.
Темный попытался вырваться из цепких пальцев, тогда его схватили за волосы, прямо как в детстве. Он вспомнил, каким слабым и беспомощным тогда был, и выругался на себя, на ремни, сковавшие его. Речь шла об Авроре, поэтому он должен был что-то предпринять, но мог только унизительно дергаться.
— Ты слишком упрям, поэтому твое исцеление не прогрессирует. Если ты хочешь, чтобы твоя светлая не пострадала, тебе лучше начать помогать нам.
— Вы не доберетесь до нее, — повторял Брайен, чтобы убедить в этом себя и унять тревогу.
— И ты опять недооцениваешь нас.
Слов больше не было, Брайен перестал спорить. Его загнали в угол, черные глаза напротив вспыхнули радостью, когда он сдался.
— Знал, что ты будешь разумнее. Приятного выздоровления.
Началась суматоха. Вокруг Брайена крутились незнакомые ему люди, они расставляли аппаратуру, медикаменты и прочие нужные приспособления. Мужчина оставался простым наблюдателем, и, чтобы не подпитывать его радость, темный отвернулся и стал считать падающие капли. Один. Два. Голову запрокинули вверх и ввели тонкие трубочки в нос, уши, слезные каналы. Дышать стало трудно, тогда Брайен инстинктивно открыл рот, чем тут же воспользовались врачи, протолкнувшие очередную трубку в глотку.
Боль была терпимой. Брайен старался не двигаться, чтобы не доставлять самому себе лишний дискомфорт. Когда трубочки похолодели, темный приготовился к худшему.
Лекарство попало внутрь. Брайен был готов ко всему: за столько лет тренировок, обучений, лечений его выдержка стала непоколебимой, и ей мог позавидовать любой темный. Но в этот раз он подумал, что его конец наступил. Внутри него была агония, казалось, что кто-то рвал его тело и сшивал вновь, но со стороны все выглядело так, будто он окаменел. Лишь одна попытка высвободиться говорила о том, что перед наблюдателями был живой человек, а не манекен.
Стало хуже, сознание переключилось с физического на внутреннее. Появился звон в ушах, перерастающий в женский крик. Брайен перешел грань, отпустил реальный мир и провалился во тьму, холодную и пустую, дарящую легкость и свободу. Передышка была подарком.
Начавшиеся галлюцинации испытывали на прочность уже не тело, а разум. Светлая, так отчетливо напоминающая ему Аврору, стояла совсем рядом напротив и улыбалась. Он мог к ней прикоснуться, безумно желал этого, но в итоге к девушке тянулись нечеловеческие руки. Обвив тонкую шею, они стали сжимать ее. Когда раздался хруст, блеск в глазах потух.
Врачи, вытащив трубки, наблюдали за тем, как текут слезы из глаз Брайена.
— Все прошло успешно, для него она мертва.