— Прости, — вновь добавила я очень тихо и пискляво.
Наконец-то он очнулся, страх и ужас растворились, появилось осознание.
— Ты не виновата. Запомни.
Дэйв встал, поправил ворот и стряхнул невидимую пыль с брюк. Я все испортила!
— Ты уходишь? Мы же совсем ничего не обсудили.
— Ухожу, но лишь потому, что мне надо все обдумать. Не могу умалчивать и тем более врать.
— Умалчивать?
— Не переживай насчет свадьбы. Наши мамы обо всем позаботились. К сожалению, ждать твоего полного восстановления и твоей готовности мы не можем, и так отложили церемонию. Но постарайся не тревожиться лишний раз. Возможно, свадьба — выход из сложившейся ситуации. И надеюсь, мы с тобой поладим.
Дэйв протянул руку в ожидании ответного жеста.
Очень странные ощущения, но я доверилась, наши ладони сплелись, мы пожали руки друг другу. Не самый романтичный момент, но мне стало чуть легче.
— Ты пьешь какие-нибудь лекарства? — спросил Дэйв, когда мы пошли к выходу.
— Не знаю. Должна пить. Вчера, скорее всего, пила что-то перед сном.
— Постарайся больше ничего не принимать.
Странное замечание. По тону было непонятно, требование ли это или просто просьба. Пока он надевал верхнюю одежду, я смотрела на него с хмурым видом и думала, как бы помягче спросить, в чем дело.
— Но я так никогда не восстановлюсь.
— Не согласен с этим. Но решение за тобой. В любом случае я постараюсь тебе помочь. Обещаю.
Перед уходом он неуклюже приобнял меня, пытаясь одновременно сохранять дистанцию и быть любовью всей моей жизни. Больше я не осмеливалась что-либо спрашивать, пусть и было неспокойно. Сказала ему в спину вялое «пока» и заперлась в спальне.
Целый день я прокручивала в голове наш короткий разговор с Дэйвом, пыталась вычленить детали, которые указали бы мне на совершенные ошибки. По какой-то причине ведь я должна была так насторожить его? Все предположения сводились к тому, что из-за моей болезни ему известно только то, что я не самый беспроблемный и простой человек.
Почему он вообще спросил про таблетки?
«Не пей таблетки».
От шепота, настойчиво прозвучавшего в голове, по всему телу пробежал холодок. Какой-то необъяснимый голос, тихий, неубедительный.
— Ты как? — В комнату зашла мама. Она весь вечер суетилась, занималась делами, но находила время чуть ли не каждые пятнадцать минут навещать меня. И каждый раз все с тем же вопросом.
— Со мной по-прежнему все хорошо.
«Не пей таблетки».
Снова. Я поморщилась и махнула рукой возле уха, будто назойливую муху отогнала.
— Хотела тебе сообщить, что все дела насчет свадьбы были улажены. Она состоится через два дня.
— Два дня? — воскликнула я.
— Дорогая, больше нет возможности откладывать. Ты должна вступить во взрослую жизнь, выйти замуж, стать мамой.
— Но ведь…
«Молчи. Соглашайся».
Я закашлялась без причины. Саму себя заставила закрыть рот и не вывалить переживания и опасения насчет всепоглощающей любви в моем браке. У нас ведь не было того самого месяца на сближение! Шепот в голове стал громче, настырнее.
— Все пройдет хорошо. Не переживай. — Мама нежно поцеловала меня в лоб. Вместо пререканий я ответила ей улыбкой и кивком. — Тебе нужно много отдыхать, поэтому готовься ко сну, а я пока что принесу лекарство, которое тебе выписали.
— А для чего оно? — тут же спросила я.
— Для поддержания твоего здоровья.
«Не пей таблетки».
Что касалось отдыха, то я была только за, потому что пока еще слишком легко утомлялась. Небольшой стресс днем во время общения с Дэйвом, и я почувствовала, что из меня будто выжали все соки. Быстро умылась, легла в постель и послушно стала ждать, когда мне принесут лекарство.
«Не пей таблетки».
— Нужно выпить только одну капсулу. Если твое самочувствие будет в норме, то ограничимся ею. Если почувствуешь что-то неладное, сразу мне скажи. Я приготовлю тебе вторую капсулу на утро.
— Как скажешь.
Взгляд мамы был наполнен любовью и заботой. Я брала стакан и таблетку из ее рук без капли сомнений, что поступаю правильно, что для меня хотят лучшего.
«Не пей!»
Голос прорезался: теперь не шептал, а кричал, но очень хрипло и с надрывом. Будто кто-то из последних сил старался достучаться до меня. Но я все равно положила лекарство в рот. Сделала глоток.
— Умничка, а теперь спать.
Мама была очень довольна мной. Она наградила меня еще одним поцелуем в лоб, пожелала спокойной ночи. Когда она выключила свет и закрыла дверь комнаты, я вытащила капсулу, которую все же спрятала за щекой и не стала глотать вместе с водой. От того, что я обманула близкого человека, мне стало мерзко и совестно, и я расплакалась, но тихо, чтобы никто не услышал всхлипов. Ночь встретила меня муками.
Глава 3
Я стояла во мраке, осязаемом, тяжелом, он давил на плечи и мешал дышать. Резкие порывы ветра лохматили волосы, отдавали прохладой и приносили с собой ночную свежесть. Атмосфера была такой неподходящей для светлых, но чувство комфорта не покидало меня.
Странный запах, манящий и до дрожи приятный, окутал меня, я невольно начала дышать глубже, стараясь запомнить трепет в груди. Учащенное сердцебиение, пылающая кожа — признаки растущего безумства.
— Аврора, ты хорошо себя чувствуешь? — неожиданно спросил незнакомец с неподдельной заботой.
Присутствие кого-то постороннего в моем личном мире покоя ничуть меня не напугало. Я удивилась, попыталась осмотреться по сторонам, хоть в этом и не было смысла, но не ужаснулась.
— Кто здесь? — развернувшись, спросила я.
— Всегда вопросом на вопрос, — на выдохе отметил он.
— Мы знакомы?
— Ты меня ни по запаху, ни по голосу не узнаешь?
Он делал шаги в мою сторону, из-за чего усиливался его запах. Я уже была заворожена.
— А разве должна?
— Я лишь хотел узнать, все ли с тобой хорошо. Пожалуйста, не бойся меня, — беспокойство в голосе собеседника только подчеркивало правильность происходящего.
— Не боюсь.
Ледяные руки обхватили меня и прижали к широкой груди. У меня перехватило дыхание от ощущения, будто все наконец-то обрело смысл, наполнилось жизнью, любовью, счастьем. С неподдельным желанием я обняла незнакомца в ответ так крепко, как только могла. Пусть сердце и было уверено в том, что все на своих местах, в голове все еще царил хаос.
— Я так по тебе скучал, — прошептал он.
— Прости, но я, — мне пришлось сделать паузу, чтобы заставить стыд замолчать, — не помню тебя. Хотя чувствую, что ты кто-то очень важный.
— Приятно слышать.
— Помоги мне. Я должна, хотя нет, я хочу вспомнить!
— Все зависит от тебя.
— Скажи хотя бы, как тебя зовут.
— Узнаешь, если будешь чуточку внимательнее, — усмехнулся он.
Незнакомец был немногословным, скрытным, что очень меня злило. Тем не менее я улыбалась, находя забавными последние слова и поддерживая его веселый тон. Никакой искрометной шутки, которая должна была заставить меня хохотать, но я все равно отреагировала так, будто что-то понимала. Вопрос: что? В голове все еще стоял белый шум, зато эмоции и чувства были неподдельными.
— Как тебе запах? — спросил он.
— Если бы была моя воля, я бы никогда тебя не отпускала. И нюхала бы до потери сознания.
— Звучит угрожающе, но мне нравится.
— Я не хочу, чтобы это заканчивалось.
Искреннее признание вырвалось из меня, хотя я даже не успела его осознать. Оно не требовало ответа, но я все же ждала, что незнакомец не промолчит. Секунды шли, тишина становилась неловкой, и крепкие руки, прижимающие к себе, отпускали. Тело, к которому я с упоением прильнула, растворилось.
Я осталась одна в полном мраке и с тоской на сердце.
Я резко проснулась, все еще ощущая необъяснимую горечь утраты. Голова болела, глаза слипались, будто я и не спала, но из-за боли, разрывающей грудь, даже усталость не могла заманить меня обратно в постель.
Я помнила сон. Точнее ощущения, которые в нем были. В носу стоял приятный запах, щеку покалывало от того, что еще недавно она прижималась к груди, руки то сжимали, то гладили одеяло, будто под ними на самом деле был кто-то, к кому неконтролируемо хотелось прикасаться.
Был ли в этом смысл? Прошлым утром Алекс сказал, что я ляпнула что-то про кошмар и сама же потом об этом забыла. Потому что накануне, перед сном, наверняка приняла лекарство, а оно заблокировало то, что могло помочь мне вспомнить события, происходившие со мной до и после лагеря. Или для чего нужны эти препараты?
А что, если ночные видения способны помочь мне преодолеть все непонимания? От воодушевления я вскочила, решив найти какую-нибудь тетрадку, чтобы записать все, что осталось в моей памяти. Но слабость была сильной, поэтому я села обратно на кровать и схватилась за голову.
Может, все-таки опасно лезть в прошлое? Вдруг оно погубит меня и испортит? Меня опять придется лечить, чинить, возвращать к нормальной и полноценной жизни. Необходимо с кем-то поговорить.
— Аврора, ты уже проснулась. — В комнату без стука зашла мама. Она несла в одной руке стакан с водой, а в другой — очередную капсулу. Проигнорировав мое недовольное, измученное лицо, она села рядом и поднесла лекарство к губам. — Пей.