Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

Елена Лисавчук

Тридцать четыре ёжки для Кощея. Книга вторая. В погоне за женихом

Пролог

— Выпустите! — нарушил тишину в светлице злой мужской голос.

От громких, доносящихся из подвала громких криков посуда в шкафу зазвенела, и даже стаканы на столе подпрыгнули.

В светлой горнице за круглым столом чинно сидели староста клана Ветров Акулина и две ее сестры. Казалось, ничто не могло нарушить их мирного чаепития, и уж тем более — вопль пленника, запертого в погребе.

Задувавший в открытые окна ветерок колыхал цветастые занавески. Вокруг рыжей головы Евпраксии, видимо принимая ее за цветок, порхали яркие бабочки. Посреди стола на тарелке румяной горкой возвышались пирожки. Обласканная солнцем веснушчатая Евдокия с шумом прихлёбывала чай из блюдца.

— Женишься на Мирославе — выпустим! — строгим голосом пообещала мужчине староста, неспешно поправляя на столе и без того идеально лежащую салфетку.

— Идите к лешему! — яростно донеслось из подвала. — Похитить Кощея — одно, а заставить его жениться!.. — Мужчина даже захлебнулся от возмущения и хрипло выдавил: — Ни за что!

— Не созрел, — тяжко вздохнула Евпраксия.

Недовольная упрямством пленника, Евдокия фыркнула и потянулась к блюду с выпечкой.

— Ишь, чертяка этакий! Не хотит он, видите ли! Посидит неделю-другую в подвале, а там, глядишь, и ума-разума наберется! — недовольно пробурчала она и откусила лоснящийся бочок пирожка.

— Не женюсь! Не заставите! — громогласно не согласился с ней Кощей. Ему вторил звук бьющегося стекла.

— Он наши солененькие огурчики губит! — вскочила Евпраксия. На ее до этого спокойном лице проступило смятение.

— Новые засолим, — оторвав озабоченный взгляд от блюда с пирожками, подняла на нее глаза Акулина.

Евпраксия неохотно опустилась обратно на стул.

— Не удержите! — свирепея, прокричал мужчина.

Звук беспощадно разбивающихся о стену банок заставил женщин разом вздрогнуть. Сжав пальцами блюдце, Евпраксия обреченно покосилась на неприметную серую дверцу в полу, ведущую в погреб.

— Кощей уничтожит наши припасы, — печально заключила она, смирившись с неизбежным.

— Ну и черт с ними, — с безграничным равнодушием в голосе отмахнулась староста и, прикрыв глаза, отпила из блюдца чай. Соленья, конечно, старосте было жалко — столько трудов… Но ее в первую очередь заботила судьба клана.

— Не стоило, наверное, Кощея похищать, — неуверенно поделилась своими сомнениями с сестрами Евпраксия, чем заслужила их хмурые взгляды.

— Драгомир вскружил голову нашей девочке, пусть теперь и ответ держит, — в кои-то веки проявила заботу о внучке Евдокия.

— Вы не того взяли! Я — не он! Я не Драгомир! — услышав ее, внезапно с надеждой и облегчением в голосе прокричал пленник.

Руки Акулины дрогнули, выдавая тщательно скрываемое ею напряжение. Бережно поставив на стол блюдце с недопитым чаем, староста отодвинула стул и подошла к дверце в подполе. Сестры гуськом подтянулись следом.

— Кем будешь? — уперев руки в бока и слегка склонившись к полу, строго спросила Акулина.

— Валентин я! — не стал медлить пленник с ответом. У мужчины, наконец, появилась возможность выбраться на свет божий и… и вот тогда он покажет старухам, как похищать Кощеев!

— Не верь ему, — прошептала на ухо старосте Евдокия и громче добавила: — он Мирку обманул, что ему мешает и нас обмануть?

— Вдруг он правду говорит? — засомневалась Евпраксия, не отводя взгляда от неприметной дверцы.

Акулина была бы и рада отмахнуться от сомнений сестры, но она уже и сама не была уверена, что они того самого Кощея пленили.

— Ты — Кощей? — задала она свой следующий вопрос пленнику, и голос ее был тверд как камень. Ничто не выдавало тревоги.

— Кощей, — согласился пленник.

— Тогда чего голову нам морочишь? Нас не проведешь, Драгомир Павлович, — припечатала староста клана. — Не выйдет.

Покивав согласно, женщины вернулись к столу.

— Я — не Драгомир! — услышав удаляющие шаги, дернулся к дверце над головой Кощей. — Я никогда не женюсь на вашей Мирославе! Запомните, никогда!

— Женишься как миленький, — заняв свое место за столом, пообещала староста и пододвинула к себе блюдце. — Проголодаешься, зелье выпьешь — женишься. Потом и спасибо скажешь.

Глава 1

Вот уже с четверть часа я вслушивалась в противно жужжащий, как рой надоедливых пчел, голос Елисея. Ну то есть как — вслушивалась… Рассеянно поглаживая вытянутые лепестки моего зеленого хранителя, я нетерпеливо ждала, когда королевичу надоест вещать, и он, наконец, отправится восвояси. Конечно, на то, что королевич покинет Кощеево Княжество, не стоило рассчитывать. Но, по крайней мере, на сегодня Елисей оставит меня в покое и вернется в замок, или куда там он дальше собирался идти.

Королевич вместе с Савиной приехал всего пару дней назад, и за эти два дня отвесил мне столько комплиментов, что я начала сомневаться, а не околдовал ли его кто. В чем он только не клялся! И в своей «искренней любви», и в том, что кроме меня ему никто не нужен, и в том, что жизни своей он без меня не видит…

А сам то и дело косился на других Ежек.

Ладно бы только комплиментами докучал.

Он при каждом удобном случае следовал за мной, и послать его ко всем чертям не было никакой возможности. Все же королевских кровей.

— Мирослава, твой хранитель — чрезвычайно редкое явление… — После небольшой паузы восхищенный голос королевича зазвучал снова: — Ему с тобой крупно повезло. Мира, ты просто волшебница.

Эко Елисея разобрало. Он там совсем ума лишился от своей «любви»?!

— Я — Ежка, — язвительно напомнила ему и, на всякий случай, чтобы впредь не забывался, добавила: — Мы, Ежки из клана Ветров, злые и мстительные.

— Ты, безусловно, самая злая ведьма, что я видел, — елейным голосом сразу подхватил королевич.

Эх… А я так рассчитывала, что он обидится.

Жаль, нельзя на него наслать заклинаньице взгляда медузы.

Я представила позеленевшего Елисея и невольно улыбнулась. Проклятие почти безвредное. Подумаешь, станет на время ядовито-зеленым. Зато сколько пользы! Я хорошо знаю его королевскую натуру — он немедленно бросился бы искать противоядие, и на глаза бы не скоро показался. Мечты…

Я тоскливо вздохнула и, запрокинув голову, подставила лицо ласковому солнышку. Брызги воды отлетали далеко от фонтана, и в Хрустальном уголке сада царила приятная прохлада. Вдыхая свежий аромат травы, смешанный с запахом цветов, я на какое-то время забыла о спутнике.

— Я не могу больше молчать, королева моего сердца, — с пафосом, проговорил Елисей, выдергивая из приятного забытья, и мне нестерпимо захотелось взвыть в голос. — Ты владеешь моими мыслями, сколько я себя помню…

Вон оно как! Я-то удивлялась, с чего он на дерево лихо вскарабкался, стоило мне однажды без предупреждения нагрянуть в гости к Савине. А это, оказывается, он обо мне думал, и на радостях решил показать чудеса неуклюжести.

Я тогда, узнав об его приезде, хотела устроить Елисею сюрприз. Устроила на свою голову. Мы потом с Савиной до вечера уговаривали его слезть с дерева. Но королевич, вцепившись всеми конечностями в ствол, отказывался и пальцем пошевелить. Пришлось царской охране снимать его.

— Угу, — когда умолк голос Елисея, поддакнула я, чтобы отстал, и с облегчением вслушалась в наступившую тишину.

Не знаю, с чего вдруг я понадеялась, что вот сейчас Елисей поймет, что ему ничего не светит, и уйдет. Куда там! Он и раньше-то особой сообразительностью не отличался, зачем ему теперь было заморачиваться.

— Ты пойдешь со мной вечером к пруду?! — словно не веря своему счастью, недоверчиво переспросил Елисей.

Мне и самой не верилось, что я согласилась на прогулку. И когда только успела?

— Чего? — повернувшись к нему, возмутилась я. — Какой пруд? Какая прогулка? Мне некогда прохлаждаться. У меня вон… цветочки засыхают.

Пока королевич хлопал глазами, я, не теряя надежду отделаться от него, быстро произнесла заклинание от засушливости. Магия во мне откликнулась, и из моих ладоней хлынула вода.

Я направила разошедшиеся веером струи воды на кусты, росшие у дорожки. Старательно не замечая насупившегося Елисея, сделала вид, что очень-очень увлечена поливом пышных пионов. Я вроде еще числилась помощником садовника.

Почему вроде? Драгомир забыл о моем наказании, а я не спешила ему напоминать об этом.

Садовник тем более не мог нарадоваться моему отсутствию. Он на радостях разбил в дальней части сада уголок, где цвели буйным цветом его любимые розы. Там и беседка, увитая зеленым плющом, имелась. Не удивительно, что мой хранитель частенько захаживал туда.

— Мирослава, сколько можно дуться? — не пожелал обижаться на меня королевич. — Сколько мне еще тебе объяснять, что меня вынудили посвататься к Савине. Правителям не отказывают, — и многозначительно замолчал, давая понять, что и королевичи ни от кого отказы не принимают.

Короткая память у Елисея, раз он забыл, что я — не все.

— Не пойду, — упрямо покачала головой.

— Что-о-о? — опешил не готовый к такому ухажер. — Мира, я проехал сотни миль, чтобы встретиться с тобой, а ты отказываешь мне в такой малости, как прогулка!