— Да. И нам скучно не бывает. Всегда есть чем занять себя, — добавила блондинка. — А вот вы, наверное, тоскуете по Идарису. И Академии. Простите, конечно.
Гвин все пыталась вспомнить их имена. Безуспешно. Ничего на ум не приходило. Про себя она упорно звала их номер один, два и три.
Да и с чего бы ей их запоминать? Малозначительные подпевалы принцессы. А судя по тому, как заливисто блондинка хохотала над плоскими остротами Кевендила и как пожирала его томным взглядом при каждой встрече, появление Гвин еще и разрушило их сладкие девичьи надежды. Оттого они и попытались задеть ее за живое сейчас.
За несколько дней до свадьбы в Высокий Очаг прибыли менестрели с печальной новостью. Но ни король, ни кто бы то ни было в Гвин не усомнился. Ее лишь пригласили в большой зал, где собрались Мейхарты и еще несколько человек из числа особо близких придворных. Тогда-то Бариан Мейхарт со скорбным видом и сообщил невестке о том, что узнали от менестрелей: Академии Чародейства в Идарисе больше нет. Ее уничтожило взрывом. Буквально камня на камне не осталось. Чудовищный несчастный случай во время научных изысканий, что унес множество жизней. Трагедия. Непередаваемая трагедия, о которой судачит весь мир. Лишь те колдуны и колдуньи выжили, что были в тот момент в других местах.
Король смотрел на побледневшую невестку с выражением глубочайшей скорби на лице. Бедная адептка потеряла дар речи. А потом вдруг прижала руки к лицу, сказала, что ей нужно побыть одной, и удалилась.
Она заперлась в своих покоях и… преспокойно проспала там до самого вечера. Вышла, лишь когда стемнело. Никто ее не тревожил. Все полагали, что девушке необходимо выплакаться. Откуда им было знать правду?
Все жалели бедняжку. Сочувствовали ее утрате. Наверняка даже боялись, что она оставит их и уедет обратно в Идарис. Король даже вкрадчиво предложил отложить свадьбу.
Но Гвинейн стойко сказала, что ей лишь нужно время, что мертвых уже не вернуть и что Академию она покинула в поисках личного счастья. Быть может, это была воля судьбы. Увести ее из Идариса заблаговременно.
Король понимающе кивнул.
Принц взял невесту за руку и молча сжал ее пальцы в знак сопереживания.
На этом все. Подготовка к свадьбе продолжилась. К теме взрыва больше не возвращались.
Так что замечание про Идарис и Академию тронуло Гвин не больше, чем муравьиный пинок в коровье копыто. А вот следующая фраза попала прямо в яблочко.
— Да и братец от вас ушел с рассветом, — прозвучал нежный голосок Деваны. — Наверное, обидно после первой брачной ночи проснуться в одиночестве в чужом месте? Всякие страхи возникают, ведь так? Например, вдруг вы ему неинтересны, а он ушел к кому-то, кто дорог его сердцу?
Гвин медленно повернулась. Вместо замешательства или смущения на ее лице цвела ироничная улыбка.
Ну, держись за свои пяльцы покрепче, малявка.
— Милая сестрица. — Гвин сделала ударение на последнем слове. — Мы ведь теперь сестры, ведь так? Откуда же вам знать о том, каково это, проснуться после первой брачной ночи? О том, каковы зрелые мужчины и их потребности до и после упомянутого таинства? Вы еще слишком молоды, чтобы рассуждать о таких вещах.
Она укоризненно покачала головой, наслаждаясь тем, как заливаются румянцем щеки принцессы.
— Что же до страхов, — продолжала Гвин. Она смотрела лишь на Девану. Будто других девушек здесь и вовсе не было. — То их попросту не может быть. Кевендил теперь мой супруг. Его прежние развлечения роли не играют. Никакой. Совсем. Ибо они в прошлом. А новых просто не будет. Откуда я это знаю? Теперь мы одна счастливая семья. У нас с его высочеством скоро родятся дивные детки. Да и Высокий Очаг мне вовсе не чужой. Это мой дом. И я смогу позаботиться о нашем благополучии, поверьте.
А вот теперь пришла пора ходить с козырей.
Гвин ласково улыбнулась номерам один, два и три:
— И о благополучии ваших подруг, кстати, тоже. Им уже пора найти хороших мужей. Возраст самый подходящий. Я позабочусь о том, чтобы он не минул напрасно. Можете мне довериться, дамы. У меня отличные связи далеко за пределами Нордвуда.
Глаза девушек округлились. У блондинки даже ротик от удивления приоткрылся самым неподобающим образом. Они бросали взгляды на принцессу. Словно поддержки искали. Но прежде чем Девана успела хоть слово вставить, Гвин завершила свою речь, грациозно приложив правую руку к сердцу:
— А когда ваши верные компаньонки вас покинут и мы останемся вдвоем, сестра, клянусь, я стану для вас самой надежной подругой. А позже подберу и вам замечательного мужа. Лично этим вопросом займусь. Обещаю. И тогда мы с вами поговорим и о женских страхах, и о первой брачной ночи. Честное слово.
Гвин подмигнула.
— Но мне уже пора, милые дамы. Я вас оставлю. — Она неспешно двинулась к дверям. — Уверена, ваша вышивка теперь станет еще интереснее. За душевной дружеской беседой, разумеется.
Адептка покинула «загон для леди» с чувством непередаваемого торжества.
О Деване она сможет позаботиться достойно. Она все-таки сестра мужа. Но дружба капризной принцесски ее не волновала нисколько. Равно как и вражда. Пусть хоть восковую куклу делает и иголки по ночам втыкает. Гвин это было безразлично. Но от трех ее товарок предстоит в скором времени избавиться (начиная с белокурого номера два, пожалуй). Очевидно, они плохо влияют на ребенка. Обучают дешевым базарным манипуляциям вместо хороших манер.
Гвин уже знала, кому написать пару писем по вопросам сватовства.
Рисовальная комната осталась далеко позади, когда до женщины донеслись всхлипы и шепот, а потом сердитое:
— Она еще не знает, что ее ждет.
Фраза принадлежала Деване Мейхарт.
Рыжая адептка лишь демонстративно потерла руки. Пусть никто и не видел ее в сей миг.
Ну-ну. Любопытно прям-таки. Что же ее ждет?
Мелкие интриги принцессы не волновали Гвин. Впрочем, ее вообще мало что могло задеть. Придворные сплетни, науськивания и женские козни уж точно к таким вещам не относились. Девана была молода и избалована, а жена брата наверняка виделась ей соперницей и чужачкой, что вмешалась в их жизнь. Когда-нибудь до Деваны дойдет, насколько ценна для всего Нордвуда Гвин. Или можно надеться, что дойдет.
Адептка усмехнулась своим размышлениям. Она вспомнила другие интриги. Те, что порой позволяли себя адепты в Идарисе. Злые мелочные козни против неугодных коллег. Сколько их выпало на долю Гвин в свое время. И насколько больше учиняла она сама. А потом всех одинаково карали архимаги. И вот уже младшее поколение всем скопом собиралось в какой-нибудь таверне, чтобы перемыть старикам косточки. Независимо от прошлых обид. И будущих. Они пили и хохотали так, что в таверну никто зайти не смел, коли в ней отдыхали последователи Академии. Веселые времена, что и говорить.
Ноги сами вынесли Гвин на лестницу ближайшей башни. А оттуда — на высокую открытую галерею прямо над морем.
Гвин перегнулась через скрипучие перила и посмотрела вниз.
Там холодные пенные волны с грохотом бились об острые зубья черных скал. Раз за разом набегали в безуспешных попытках подняться выше. Точно море хотело забраться на утес и смыть замок, но не могло. Оттого и злилось. Высокий Очаг стоял надежно.
Налетел порыв ветра. Взметнул огненные волосы, точно живое пламя. Ледяными пальцами ущипнул кожу голых ног под развевающейся юбкой. Принес с собой навязчивый запах соли и водорослей.
Гвинейн попыталась пригладить волосы и привести в порядок платье. Безуспешно. Новый порыв холодного ветра растрепал прическу еще сильнее. И тогда адептка побежала по галерее дальше, к противоположной двери, чтобы поскорее уйти с улицы. Погода явно не располагала для прогулок.
Она вбежала в замок и плотно закрыла за собой дверь, очутившись в длинном коридоре, стены которого украшали многочисленные вышитые картины. Гвин уже бывала здесь и знала, что это за место. Своеобразная памятная выставка покойной королевы Трилы Мейхарт.
Пейзажи, натюрморты и просто сложные растительные узоры. Аккуратная гладь. Стежок к стежку в одном направлении. Блестящие нити. Оттенки, что подбирались ничуть не хуже, чем иные краски на холсте живописца. Кропотливый труд вкупе с даром, что, несомненно, загубили в этой деревенской глуши.
Гвин гадала, была ли покойная королева настолько талантлива, что могла бы запросто покорить даже Идарис?
Или была неисправимо скучна?
За неспешным разглядыванием работ почившей мастерицы Гвин добрела до крошечного столика в дальнем конце коридора.
На столике стояли свежие цветы в круглой вазе из белого стекла. Свежие. Цветы.
Гвин скрипнула зубами.
Конечно, это были всего лишь розовые астры — пожалуй, единственные нарядные цветы, которые вообще можно раздобыть в это время года. Но. Это были живые цветы. В вазе. В закоулке коридора на одном из верхних этажей. В то время как ей даже в свадебном букете отказали.
Гвин с досадой подняла взор от злосчастных цветов на маленькую золоченую раму над столиком. Глаза девушки сами собой округлились.
В этом месте висела единственная вышивка, которую удостоили чести быть помещенной под тонкое прозрачное стекло.