Но она этого даже не заметила. Сплела ловушку из шнурка. Затянула пару узелков, где полагается. Привязала на один конец две косточки и обломок кварца с дырочкой посередине. Взялась за другой конец и подняла ловушку на вытянутой руке.
Порыв ветра взметнул ее огненные волосы и закружил вокруг головы. Будто даже попытался вырвать из рук странный моток. Но адептка держала шнурок крепко.
Глаза Гвин побелели, когда она начала шептать слова заговора.
Пуговка стояла совершенно спокойно, несмотря на то что ее острый слух уловил шорохи в траве справа. И это не был ветер. Она лишь пожевывала удила от нетерпения. Выжидала, что же предпримет хозяйка.
А хозяйка тем временем закончила читать заговор в третий раз и принялась водить рукой слева направо.
Шнурок в ее руке задергался. Ловушка начала качаться из стороны в сторону так, точно в нее действительно угодило нечто. Нечто незримое, но очень шустрое.
— Попался, — улыбнулась Гвин. Ее глаза вновь стали зелеными. — Сильф, я полагаю. Дитя воздуха.
Ветер вокруг женщины закрутился пуще прежнего. Точно хотел превратить заклинательницу в эпицентр урагана. Трава на поле принялась ложиться безумными спиралями. И адептка захохотала.
— У тебя не выйдет, сильф. Можешь хоть весь лес положить. Теперь ты мой, — шепнула она бряцающим друг о друга косточкам и кристаллу. — Но я могу тебя отпустить так же легко, как поймала. Хочешь?
Ответом был наступивший штиль. Ветер стих моментально.
Пуговка с гордостью фыркнула. Ее адептку слушались все, несмотря на несносный характер.
— Взамен ты выполнишь две мои маленькие просьбы, — продолжала Гвин. — Не бойся. Они совсем простые. И даже не три, а всего две. Ты справишься, я уверена. Согласен?
Ловушка принялась раскачиваться, точно маятник.
— Хорошо, — заклинательница кивнула. — Итак, просьба первая: проведи нас через поле к руинам Архейма безопасным путем. И просьба вторая: назови мне того, кому подчиняются неупокоенные.
Ветер вновь закружил над полем. Гвин с ловушкой в руках терпеливо наблюдала за тем, как он перебирает траву. Ей даже стало любопытно, как выглядели эти земли десять лет назад. Когда Кевендил был мальчиком, а вместо разнотравья здесь росла золотая рожь. Додумать эту мысль Гвин не успела.
Ветер ударил в высокие заросли справа. Туда, откуда слышались шорохи.
Стая из пяти черных ворон с громким карканьем поднялась в воздух и устремилась в лес.
Рыжая заклинательница усмехнулась.
— Знакомые негодники, — подметила она вслух. А затем спросила: — Так что с дорогой? Она безопасна?
Вместо ответа ветер прошелся от того места, где находилась адептка, вдоль по всей дороге. Точно расчесал густую траву на пробор. Дорога открылась взору широкой ухабистой колеей.
Гвин вздохнула и обратилась к ловушке:
— Ну хорошо, я поеду по ней, — она нахмурилась, — но, если ты меня обманул и мы попадем в западню, тебе из этих пут вовек не выбраться. А когда они истлеют, ты истлеешь вместе с ними, сильф.
Ответом был возмущенный порыв ветра, подтолкнувший Гвин в спину.
Она не раздумывала слишком долго, пустила Пуговку в галоп через поле. Но ловушки из рук не выпустила.
Кобылка стрелой мчалась по разбитой дороге, стараясь не обращать внимания на заросли вокруг. Но несмотря на все ее лошадиные страхи и слова хозяйки о волчьем тракте, никто на них так и не набросился. Лишь облако каменной пыли стелилось следом.
Руины Архейма выросли пред новой хозяйкой Нордвуда спустя десять минут быстрой езды. Но въезжать в бывшую столицу женщина не спешила.
Она натянула поводья еще на подъезде. Глаза заклинательницы округлились сами собой.
Дома, городские стены, да и сам замок на холме — все выглядело так, точно прошло несколько веков. Она ожидала оказаться в заброшенном десять лет назад городишке, но очутилась лицом к лицу с мертвыми руинами. Постройки без крыш. Останки каменных строений ощетинились обломками камня, точно редкие зубы привидения. А то, что издалека она приняла за густые заросли плюща, оказалось лишь обильной темно-зеленой плесенью. Плесень и гниль расползались повсюду подобно заразе. Никаких крыс, жаб, пауков или иных живых существ. Царствовало здесь лишь…
— Проклятие, — прошептала Гвин. — Кевендил сказал правду. Это проклятие. В самом сердце Нордвуда. И оно крепнет.
Свободная рука сама собой легла на рукоять топорика у пояса.
Точно в ответ на ее жест ловушка с сильфом сердито дернулась в другой руке. Дух настойчиво напоминал о себе.
Адептка поднесла предмет к уху.
— Назови мне имя того, кто это проклятие сотворил, — сказала она, — и будь свободен.
Едва слышный звук. Легкое дуновение пощекотало ухо. Точно невесомый поцелуй перед сном. Но Гвин удалось разобрать целых два слова.
— Спасибо, дитя воздуха. — Пальцы потянули за узелок. — Ты свободен.
Костяшки и кристалл с бряцаньем упали в раскрытую ладонь Гвин. И все переплетение чудесным образом вновь стало распутанным шнурком. Легко. Точно в руках фокусника.
Порыв ветра крутанулся вокруг женщины на лошади и унесся прочь, приминая волной полевые травы. Видно боялся, что она передумает или запросит чего-нибудь сверх обещанного.
Гвин тем временем убрала нехитрое приспособление обратно в сумку и спешилась. О сильфе она уже позабыла. Погладила Пуговку по шее, задумчиво глядя на руины перед собой. Подняла взгляд на хмурые тучи над головой. Принимала решение.
— Через час польет как из ведра, — заметила адептка. — Надеюсь, будет весело.
Пуговка с недоверием покосилась на хозяйку. В понимании Гвин слово «весело» означало обычно глобальные разрушения с последующим недельным лежанием в постели.
Кобылка фыркнула и тряхнула головой.
Гвин тем временем сняла плащ, перекинула его через седло. Затем отвязала фонарь и достала из сумки кусочек мела и огниво. Положила их на землю перед собой. Полезла в котомку с едой, чтобы извлечь оттуда маленькое осеннее яблоко и пирожок с мясом. Пирожок адептка съела сама, а яблоко протянула лошади. Та осторожно взяла его с раскрытой ладони и с удовольствием захрустела.
— В общем, расклад такой. — Гвин вытерла руки о штаны. Она кивнула в сторону руин: — Я иду туда одна. Одна, Пуговка. Ты меня поняла? А ты ждешь здесь. Но если вдруг услышишь нечто невероятно страшное, скачи со всех ног обратно в Высокий Очаг. И, пожалуйста, оставь свои попытки мне помогать. Я справлюсь.
Вместо ответа кобылка наклонилась и губами пощекотала шею хозяйки.
— Перестань. — Заклинательница отмахнулась. — Это не первая нежить в моей жизни. Было бы хуже, если бы у Мейхартов завелся, скажем, огр. Поэтому жди здесь. Когда я вернусь, ты получишь второе яблоко.
Она вновь взяла с земли мел, фонарь и огниво. И решительным шагом пошла в сторону руин.
— Моя бы воля, я бы все тут сожгла, — пробормотала заклинательница, когда переступила границу разрушенного города.
В нос ударил едкий запах гнили. Мрачное место, от которого мурашки по коже. Кругом лишь темно-зеленая плесень, растущая на каменных стенах столь большими хлопьями, что издалека их правда можно было принять за листья плюща. Да еще тени. Такие густые. Точно живые. Во всех закоулках, в каждом домишке, у каждой груды камней.
Гвин остановилась, чтобы зажечь фонарь и убрать огниво в один из кармашков на поясе. Она побрела дальше по разоренным улочкам. По направлению к замку на холме. Но до самого замка так и не дошла.
Здесь было тихо. Настолько тихо, что каждый шаг можно было услышать далеко вокруг. Таиться смысла не было. Кто бы ни жил в этих руинах, оно уже давно в курсе, что прибыла непрошеная гостья. Поэтому Гвин решила не терять времени даром, пока хозяин выйдет встречать ее лично.
Она выбрала место, где оказалось больше свободного пространства. Возможно, это даже была небольшая площадь. А груда камней посередине вполне могла когда-то служить фонтаном.
Заклинательница прошлась вокруг этой площади. Тут и там она оставляла отметки мелом. Рунические знаки. Пара призывающих символов. Еще несколько замедляющих. И тройка отпугивающих всякую мелочь вроде сильфов или кобальдов. Она тихо шептала слова заклятий. В основном стандартный набор того, чему их учили в Академии. И еще парочку заговоров из обширной коллекции семейства Гарана.
Рыжая адептка улыбнулась краешком губ, когда заметила, как всколыхнулась тьма в одном из дверных проемов, что выходили на площадь. Вокруг заметно стемнело. Точно раньше времени наступила ночь.
Пора.
Гвин сняла с пояса маленький топорик. Поцеловала лезвие, покрытое рунической вязью. И подняла на вытянутой руке фонарь. Сильф сказал, кто в ответе за происходящее в Архейме и его окрестностях.
— Выйди ко мне, я зову тебя. Явись на свет, Пастырь Проклятых!
Ее голос разнесся среди руин. Приказ и вызов одновременно. Как если бы она будила пчел, бесцеремонно ковыряясь в улье палкой.
Высокая фигура выплыла на противоположный конец площади. Мрак клубился вокруг нее живым маревом. Повеяло трупным смрадом.
Гвин подняла фонарь выше. Нахмурилась. То, что она увидела, не совсем вписывалось в ее план.