Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

— Нет, — честно признался Полоз. — Почему именно она? Может, я лучше сам поищу себе невесту, если уж тебе так не терпится меня женить?

— Теперь уже нет смысла кого-то еще искать, время свободного выбора для тебя закончилось, — категорично отрезал Влад и уже тише добавил: — Надеюсь, что оно и к лучшему.

— К лучшему?! — Хранитель Золота подался вперед и возмущенно прошипел: — Это почему же?

— Неужели ты так и не понял?

— А должен? — И столько неподдельного недоумения в голосе.

Владыка даже растерялся. Такой подлой забывчивости и вопиющего легкомыслия он от сына явно не ожидал. Сейчас, когда судьба преподнесла его вымирающему роду столь щедрый подарок в виде самой настоящей саламандры, Полоз даже не считает нужным проникнуться важностью момента.

— За что же мне такое наказание? — схватился за голову Влад. — И это мой единственный наследник! Сын, ты меня разочаровываешь…

— Отец, перестань изображать мировую скорбь, — поморщился Полоз, не желая лицезреть игру одного начинающего актера, — и объясни толком, почему на этой саламандре свет клином сошелся? Я поскорблю вместе с тобой, если повод того стоит.

Влад еще раз недоверчиво взглянул на отпрыска и, сняв с головы золотой обруч, пустился в объяснения:

— Тебе прекрасно известно, что над нашим родом уже много тысячелетий тяготеет Огненное проклятие, ужас которого в том, что Владыки могут иметь детей только до определенного возраста, и с каждым поколением этот срок сокращается.

— А наложила его какая-то полоумная девица, сходящая с ума от любви к нашему далекому предку, и, когда он отверг ее, жутко разозлилась. Правильно?

— Примерно так, — кивнул отец, начиная понимать, что в голове сына страшная правда отложилась всего лишь в виде семейной легенды, не имеющей никакого отношения к действительности. — Аспид Четвертый и Элисиана действительно любили друг друга нежно и страстно, как любят только раз в жизни. Они даже принесли на крови клятву верности, которую скрепила Главная жрица Огня. Но отец Аспида слышать не хотел о помолвке с этой, как он ее назвал, наглой охотницей за властью, жаждущей въехать в высший свет на его благородной чешуе. И все потому, что Элисиана не могла похвастаться богатым приданым и знатностью рода — ее родители были всего лишь скромными жрецами Огня десятого ранга и сильного веса в обществе, как ты понимаешь, не имели. Владыка был в ярости, и никакие уговоры и мольбы сына на него не действовали. А так как Аспид был старшим сыном рода и главным наследником престола…

— Его насильно женили на какой-то мымре, богатой и жутко родовитой, — с умным видом вставил Полоз, изо всех сил стараясь показать, что семейные архивы он действительно читал.

— Мымра не мымра, — вздохнул Владыка, — но клятву верности Аспид нарушил, боясь разгневать отца и остаться совсем без прав на престолонаследование. Как видишь, наш предок оказался довольно малодушным и безвольным правителем. Когда же Элисиана узнала, что возлюбленный променял ее любовь не только на трон, но и на другую женщину ради этого самого трона, сначала даже смеялась, считая подобную глупость жалкими сплетнями, но правда жизни оказалась жестокой — Аспид женился не на ней. Вот тогда-то обманутая невеста, собрав все свои огненные силы, и вложила их в страшное проклятие, из поколения в поколение отнимающее у Владык способность к деторождению, потому что сама Элисиана родила внебрачного сына, которого Аспид, опять же из страха и малодушия, отказался признать своим. С тех пор мы можем иметь детей только в законном браке и до определенного возраста, который все сокращается и сокращается…

— Отец, я читал эту легенду в семейных архивах, — нетерпеливо отмахнулся Полоз. — Бедняжка вскоре умерла от тоски, не оставив после себя ничего, кроме бедного сиротинушки, по всем законам жанра ставшего чуть ли не былинным героем того времени. Неужели ты веришь в подобную ерунду?

— Это не ерунда! — грохнул кулаком по столу Влад, все-таки выходя из себя. — Если ты заметил, именно эти архивы находятся под самой надежной защитой и грифом «особо секретно». Глупые сказки так тщательно не охраняются. Уже я смог зачать только одного ребенка — тебя, хотя мне еще не было и трехсот. Последующие два брака, когда вполне здоровая жена погибает в процессе появления на свет мертворожденного уродца, пожирающего собственную мать, доказали мне, что проклятие продолжает убивать наш род. Наверное, стоит наконец-то задуматься, сколько еще времени отведено тебе?

— То есть ты хочешь сказать, что рано или поздно Владыкам Гор все равно придет конец?

Влад XII отвел глаза и, тяжело вздохнув, ответил:

— Саламандра — наша последняя надежда. Дело в том, что сын, которого родила отвергнутая Аспидом девушка, положил начало правящему роду Царей Долины. С тех пор, насколько мне известно, саламандр больше не рождалось…

— И только по этой причине я должен жениться на ней? — Полоза совершенно не устраивала навязываемая отцом партия.

— Сын, я, кажется, тебя переоценил. — В голосе Владыки зазвучал металл. — Элисиана была саламандрой…

Теперь уже Полоз вскочил и беспокойно заходил по кабинету. Семейные архивы и историю рода он читал лет сто назад, но выборочно, пропуская слезливые сказочки и сопливые любовные хроники. Молодого наследника больше интересовали описания битв, военных маневров, разработанных предками, одержанные победы, оружие и турниры. А историю про эту самую Элисиану Полоз просто быстренько пробежал глазами, даже не пытаясь вникнуть в суть, да и то только потому, что отец особенно настаивал, еще и над душой стоял во время чтения. Знать бы заранее, что семейные хроники нужно изучать внимательнее…

— А способа избавиться от Огненного проклятия Саламандры в каких-нибудь очень-очень сверхсекретных архивах у нас, случайно, не завалялось? — продолжая мерить кабинет отца нервными шагами, полюбопытствовал Полоз.

— Случайно не завалялось, — в тон ему ответил Влад. — Твой прадед даже к жрицам Огня ездил в надежде на их помощь, но те лишь руками развели: саламандра вложила в свое проклятие силу собственной жизни, тем самым принеся себя в жертву, а такое проклятие может снять только тот, кто его навел.

— Вот как, значит, — сквозь зубы процедил молодой наследник. — Из-за того, что кто-то, пусть и наш предок, не умеет отвечать за свои слова, расплачиваться должен я? Замечательно! Просто замечательно! — Полоз разошелся не на шутку. — Может, тебе, отец, самому жениться на этой самой саламандре? А что — неплохая идея.

— Плохая, — возразил Владыка. — У меня уже возраст не тот, да и детей иметь я больше не могу, а ты…

— Значит, крайним буду все-таки я… Понятно…

Полоз опустился в кресло и, скрестив руки на груди, погрузился в мрачные раздумья.

Свободолюбивому наследнику была противна не столько сама женитьба в принципе, сколько женитьба именно на саламандре. Мало того что эта бестия, как оказалось, много веков назад стала причиной медленного, но верного вымирания их рода, так теперь она еще и дочь ненавистного Царя Долины. Кроме как издевательством мачехи-судьбы подобное стечение обстоятельств назвать было нельзя. От чего заболели, тем и лечитесь. Так, что ли?

— Сын, мы должны использовать предоставленный нам судьбой шанс. Понимаешь? — осторожно вклинился в самокопания сына Владыка. — Ко всему прочему с этим браком мы получаем существенные преимущества.

— Это какие же? — Полоз злобно сощурился.

— Во-первых, полное прекращение наших глупых затяжных войн с Царством Долин, которые на пользу никому не идут. А во-вторых, беспошлинный проезд через их земли в другие владения, что послужит дополнительной экономии. А то Царь Долины совсем распустился и поднял въездные пошлины до заоблачных высот. Правда, придется поступиться кое-чем, но это уже сущие пустяки.

— И что ты собираешься принести в жертву еще, не считая меня? — полюбопытствовал сын, немного подуспокоившись.

— Естественно, золото.

— И много?

— А вот для этого мне и нужны были твои отчеты. — Владыка положил руку на пухлую папку.

— Смотрю, ты за меня уже все решил, — не столько спросил, сколько подтвердил Полоз.

Отец поежился под его пронзительным взглядом. Не хочется заставлять сына, очень не хочется, но терять НАДЕЖДУ, хоть и крохотную, было бы непростительной ошибкой. Если уж одна саламандра смогла навести проклятие, вполне вероятно, что другая сможет его снять.

— А ты уверен, что эта самая саламандра вообще существует? — Молодой человек еще пребывал в сомнениях. Чувство долга будущего Владыки требовало поступить так, как велит отец, — слишком многое от него зависит, но мужское свободолюбивое начало восставало категорически против насилия над самим собой.

— Уверен, — кивнул Влад, пододвигая к себе принесенную сыном папку с отчетами. — Ко мне недавно приходил один древний старец — мне даже кажется, что я его уже где-то видел, но никак не могу вспомнить, где именно, — и сообщил, что в Мире Царств вновь появилась Саламандра и что она не кто иной, как дочь самого Царя Долины. Последнее обстоятельство, конечно, сильно усложняет нашу задачу, но… в мире нет ничего невозможного.

— И кто же этот всезнающий старикан?

— Он не пожелал назваться, но был слишком убедителен, чтобы ему не верить.

— Что?! — Полоз даже подался вперед и потрясенно уставился на отца. — И ты попался на такую простую уловку? Пап, я тебя не узнаю. С каких это пор доверчивость затмила твой разум? А если в следующий раз к тебе припрется вражеская армия и будет просить добровольно сложить с себя все правительственные полномочия и самому запереться в тюрьме или даже броситься на острые камни с самой высокой скалы, ты тоже безропотно повинуешься только потому, что они были ну о-о-очень убедительны?

Владыка с трудом подавил очередной приступ раздражения и заставил себя молча дослушать сына, усилием воли сохраняя на лице выражение торжественного спокойствия. Он даже отчасти понимал своего единственного мальчика. Он настоящий сын истинного Владыки, и вполне естественно, что его беспокоит безопасность Золотоносных Гор. Практичность и расчет всегда были его сильными качествами.

— Или кучка воров со шпионами во главе растащит Золотоносные Горы на сувениры только потому, что грозный владыка, видите ли, верит в чистоту давно уже продавшейся души, глядя в эти несчастные, не затуманенные честностью глаза? — продолжал между тем свою обвинительную речь молодой наследник, все больше и больше распаляясь. — Отец, ты не заболел случаем? Нет? Тогда, может, тебя околдовали каким-нибудь особо изощренным способом?

— Не передергивай. — Слушать и дальше подобный бред Владыке быстро надоело. — И нечего записывать меня в старые, выжившие из ума маразматики. Я тоже сначала испугался, что у меня начались шальные игры разума, к тому же появление старика больше походило на наваждение, чем на обычный визит. Но естественно, я все проверил.

— И?..

— Старик оказался прав. Дочь Царя Долины действительно саламандра, но сей факт держится в строжайшем секрете чуть ли не под страхом смертной казни. Лишь несколько особо приближенных к Царю особ посвящены в эту семейную тайну.

— А все тайное, как известно, рано или поздно становится явным, — хмыкнул Полоз.

— Вот именно. И более того — странный старик дал мне вот это. — Влад, погремев ключами, достал из потайного ящика стола небольшую коробочку, в каких религиозные фанатики обычно хранят мощи святых, и протянул ее сыну.

Заинтригованный, Полоз осторожно открыл крышку.

— Что это? — Лицо молодого наследника удивленно вытянулось, и он с недоумением уставился на отца.

— Обручальное кольцо Саламандры.

— Нехило…

Такого шедевра ювелирного искусства Полозу еще никогда не доводилось видеть. Тонкий золотой ободок был оплетен замысловатыми узорами из белого металла, очень похожего на серебро, но более светлого, почти прозрачного, и, казалось, он слабо светится изнутри, напоминая отраженный лунный свет. Обильная россыпь крохотных бриллиантов на странной оплетке сверкала всеми цветами радуги, а венчал кольцо… самый настоящий язычок пламени. Хранитель Золота был уверен, что никогда не встречал ничего подобного, а уж в чем, в чем, а в металлах и камнях он разбирался как никто другой.

— Нравится? — не столько спросил, сколько подтвердил Владыка, вдоволь насладившись потрясением сына.

— Не уверен, но догадываюсь, что дело здесь не обошлось без лунного плетения и магии огня. Кому-то удалось совместить несовместимое, — пробурчал Полоз себе под нос, тщательно скрывая за ворчливостью невольное восхищение. — И откуда у нищего безродного старикашки такое несовместимое с жизнью сокровище, хотелось бы мне знать. И вся остальная информация, кстати, тоже.

— Не знаю, — пожал плечами Влад. — Он исчез раньше, чем я успел его расспросить, но клятвенно заверил, что мы еще обязательно встретимся.

— Что, вот так взял и испарился? — не поверил молодой человек.

— Вот так взял и испарился. Прямо у меня на глазах.

Ерунда какая-то! Растянутое на века проклятие, словно яд долговременного действия, медленно, но верно убивающее род Владык Золотоносных Гор; появившийся словно из ниоткуда старец со странным огненным кольцом, больше напоминающим мощный древний артефакт, и пропавший неизвестно куда; Саламандра, на которой во что бы то ни стало нужно жениться… Бред, самый настоящий бред. Хранитель Золота отказывался верить в происходящее, но что-то внутри упорно твердило, что это еще не вся и даже не совсем та правда, на какую можно было бы рассчитывать, чтобы жизнь текла легко и беззаботно. И все это Полозу придется расхлебывать самому, на слуг и армию такое дело не переложишь. Конечно, можно все эти внезапно навалившиеся проблемы послать в дивовы чертоги и постараться забыть о них, но склероз — особа жуть какая капризная и обычно посещает не тех и не тогда, когда это действительно нужно. А поэтому…

— Хорошо, — сделав глубокий вдох, выдал Полоз и решительно хлопнул крышечкой. — Я согласен. Даже если из этой безумной затеи ничего путного не выйдет, так хоть какое-то развлечение, а то я что-то действительно засиделся. Но учти — больше десяти процентов годового рождения золота я не дам, хотя мне и пяти жалко за такое сомнительное предприятие.

— Думаю, восьми будет вполне достаточно, — поспешно вставил Владыка, не веря, что так легко удалось уговорить мальчишку. А он-то уже приготовился к продолжительным словесным баталиям не меньше чем на месяц.

Полоз встал, показывая, что его согласие поставило точку на этом разговоре, но у двери все-таки обернулся:

— Кстати, огнетушитель к ней, надеюсь, прилагается? А то как-то не хочется стать горсткой пепла в первую брачную ночь.

— А это уже от тебя зависит, — хмыкнул Владыка. Он был слишком обрадован столь быстрым согласием сына, чтобы обращать внимание на подобные колкости. Надежда на скорое появление наследника, а вместе с ним и на дальнейшее процветание рода выросла до заоблачных высот. Наконец-то. — Кстати, почему ты решил, что она обязательно должна быть любительницей заложить за воротничок?

— В компании Царя Долины трудно долго оставаться трезвым, он умеет быть излишне убедительным в этом деле: или сам пить начнешь, или сбежишь куда глаза глядят, — хмуро констатировал Полоз. — Если она не прикладывается, хотя бы втихаря, то давно бы уже сбежала, как ее старший брат, а то и замуж бы выскочила за первого встречного. Но судя по тому, что дочурка до сих пор под папиным крылышком…

— Она же не безродная девка, а царевна все-таки, — укорил сына Влад за столь кощунственные мысли.

— Родовое наследие и дурной пример вещь суть непонятная, но уж очень заразная. Я бы на ее месте, скорее всего, сбежал, — вынес свое окончательное мнение молодой наследник и захлопнул за собой дверь.

Владыка недоуменно пожал плечами и сел просматривать принесенные Полозом доходные ведомости, стараясь не думать о моральном облике своей будущей невестки. И пусть она хоть трижды будет такой же любительницей выпить, как ее отец, Влад готов был закрыть на все глаза, если это поможет избавиться от Огненного проклятия. А пять процентов годового дохода от золота сроком на двадцать лет — вполне достойная откупная за невесту, но в таком важном деле лучше не скупиться, пусть будет восемь.

Однако предстояло решить еще одну не совсем простую задачу — заручиться согласием самого Змея Горыныча. Кто знает, что взбредет в голову этому самодуру? Ведь не просто так Царь Долины столь тщательно оберегает свою саламандрочку, не просто так.

Часть первая

Ни одно хорошее дело браком не назовут

Может быть, браки и совершаются на небесах, но их последствия приходится расхлебывать сразу и на земле.

Я сладко потянулась, приоткрыла глаза и тут же зажмурилась от яркого солнечного света, заливающего спальню. Люблю раннее утро. Что может быть более волнующим и завораживающим, чем наблюдать медленное рождение нового дня, нового солнца, даже нового мира, в котором вроде бы все осталось так же, как и вчера, но уже никогда не будет прежним! Сердце с радостью принимает эти неуловимые изменения и тянется навстречу неизведанному, называемому всеми коротким, но таким интригующим словом «жизнь». Еще не проснулась суета, дремлют заботы, видят десятый сон насущные проблемы, никто ничего от тебя пока не требует, все только начинает быть. И так каждое утро…

Продолжая валяться в кровати, я не торопилась вылезать из-под прохладных шелковых покрывал. Пошарив рукой под подушкой, извлекла новомодную игрушку, недавно подаренную мне старшим братом на праздник Огненного Рождения, и принялась увлеченно с ней заморачиваться.

Игрушка представляла собой небольшой кубик, каждая сторона которого была поделена на девять квадратиков. В эти квадратики вставлены драгоценные камни, одинаковые для каждой стороны — девять изумрудов, девять рубинов, девять алмазов, девять опалов, девять нефритов и девять лунных камней, всего шесть. Внутри самого кубика таился некий хитрый механизм, заставляющий квадратики вертеться и перемешивать камни. Главной целью было — собрать все стороны одновременно по камням. Я мучилась уже почти две седмицы, но дальше одной стороны пока так и не продвинулась, что меня страшно злило, но все равно продолжала упорно бороться с несговорчивой головоломкой. Где братец умудрился откопать столь забавную штуковину, он говорить категорически отказался.

В дверь довольно громко постучали. Я вздрогнула от неожиданности и бросила удивленный взгляд на сферу времени. Интересно, кого это принесла нелегкая? В такую рань во всем дворце встают только слуги, да и те вымуштрованы настолько, что ходят на цыпочках и переговариваются исключительно жестами, чтобы, не дай Вершитель, случайно не нарушить тревожный сон главного лица царства. А что обычно бывает, если его все-таки нарушают раньше полудня… лучше оставаться в неведении относительно данного вида самоубийства.

Требовательный стук повторился, еще громче и настойчивее. Точно — кто-то решил свести счеты с жизнью, пусть не очень красиво, зато не как все.

Я уже открыла рот, собираясь крикнуть: «Войдите!» — чтобы не мучить себя бесплодными домыслами относительно загадочной личности столь раннего посетителя, как дверь бесцеремонно распахнулась сама, явив на пороге моего отца. Он был при полном параде: поверх торжественного царского наряда, плохо скрывающего нарощенное всевозможными излишествами брюшко, накинута длинная темно-красная мантия, богато отороченная мехом норнии (и ничего, что местами на ней моль пировала). Под ней виден расшитый золотом и камнями широкий пояс с подвязанным к нему ритуальным мечом, а на голове немного помятая, но начищенная до ослепительного блеска корона. Это по какому же поводу он так вырядился с утра пораньше, вроде сегодня мероприятий на высшем уровне не намечалось? Я даже про занятный кубик забыла.