Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

* * *

По наивности своей я подумала, что раз меня собрались сжечь, то решили убить. Охотник же сказал, что в этих краях тела мертвых предают огню. И только когда нас выволокли из сарая (обоих, а не только меня, как собирались изначально), заподозрила неладное.

Нас потащили к достаточно просторной площадке между домами. Раньше я ее не заметила, а сейчас тут был сколочен небольшой помост, посреди которого возвышался толстый деревянный столб. Помост заботливо обложили хворостом. Большим количеством хвороста.

Мужчина с суровым лицом, который разговаривал со мной накануне, стоял у помоста. Сегодня он выглядел даже мрачнее, чем вчера, хотя под большой широкополой шляпой лицо было видно не так хорошо. Но в том, как он заметно сутулился и скрещивал руки на груди, мне чудилось неприятие происходящего.

Он удивленно посмотрел на Охотника, перевел вопросительный взгляд на тех, кто нас волок. Тот из мужчин, кто остановил Мрока и больше других испугался моего проклятия, подошел к нему и что-то быстро заговорил. Говорил он долго и эмоционально, и к концу речи на суровом лице его собеседника появилось обреченное согласие. Он коротко кивнул в сторону столба, и нас потащили на помост.

— Что они… Они нас живьем сожгут, что ли? — в панике спросила я у Охотника.

— А ты как думала? — усмехнулся он, упираясь без особого успеха: его к помосту тащили уже четверо. — Ты же ведьма, тебя надо очистить огнем.

— А тебя-то зачем?

— Зачем-зачем… За компанию!

Нас поставили к столбу спиной к спине и принялись привязывать веревками. Я честно дергалась и вырывалась, но если уж они все-таки скрутили Охотника, то мое сопротивление им и вовсе казалось игрушечным.

— Знаешь, если ты действительно ведьма, то сейчас самое время колдануть, — заметил Охотник, когда веревки опутали нас так, что стало не пошевелиться. — Хорошо бы повторить тот фокус с молниями, но и обычный проливной дождь будет кстати.

— Да никакая я не ведьма! Не умею я колдовать!

Паника все еще владела мной, я не могла внятно соображать, только понимала, что уже вот-вот хворост под нашими ногами подожгут — и все, прощайте Незнакомка и Охотник, кем бы вы ни были. Пугала даже не сама перспектива смерти. Пугало то, что она будет медленной и мучительной. Какому психу вообще могла прийти в голову такая больная мысль: сжигать людей живьем?! Каким надо быть моральным уродом…

— Откуда ты знаешь? Ты же ничего не помнишь?

Вопрос Охотника сбил меня с мысли и заставил задуматься. Действительно, я ведь не помню, кто я. Если все так уверены, что я ведьма, то могу быть и ею. Вот только это ничем не могло мне помочь: даже если я действительно ведьма, то совершенно не помню, как колдовать.

— Но ты же помнишь, как ходить и разговаривать, — возразил Охотник, когда я поделилась с ним этим осознанием. — Это навыки, а не память. Попробуй сделать это, не задумываясь. В тебе ведь определенно что-то такое есть. Я видел: ты и правда заставила туманников уйти.

Я едва не зарычала от раздражения. Ну да, сделай то — не знаю что. Рациональное зерно тут определенно было: я разговаривала, не задумываясь, помнила все слова и их значения, то есть меня нельзя было назвать совсем уж чистым листом. Но как я ни пыталась «не задумываться», никакого чуда не происходило.

Вокруг тем временем начали собираться люди. Мужчины и женщины всех возрастов, даже дети. Они обступали помост с разных сторон, собираясь посмотреть на то, как нас сожгут. Похоже, с развлечениями в этой деревеньке дела обстоят очень скверно. Я бы ни за что не пошла смотреть на такое.

Я крутила головой, отчаянно пытаясь найти в толпе хоть один сочувствующий взгляд. Куда там! Наименее довольным грядущим костром выглядел тот самый суровый мужчина, но, наверное, он был вынужден пойти на поводу у толпы. А толпа жаждала наказать кого-то за случившееся с деревней несчастье. Неужели наша мучительная смерть действительно принесет им облегчение?

Взгляд остановился на уже хорошо знакомом мне Мроке: он держал в руках факел, который поджигал другой мужчина. На лице моего несостоявшегося насильника застыло особенно торжествующее выражение: он собирался не только сжечь ведьму, но и поквитаться за ушибленное мужское достоинство.

Факел полыхнул, Мрок сделал несколько шагов к нам, глядя на меня с кривой усмешкой и предвкушением, но поджечь хворост так и не успел.

— Стой! — внезапно окликнул его мужчина с суровым лицом.

«Ну слава богам! — промелькнуло у меня в голове. — Одумались наконец-то».

Только когда Мрок вместе с факелом оглянулся и снова отошел назад, я услышала топот копыт. Теперь его услышали и остальные. Из-за домов появился конный отряд. Человек шесть. Все были одеты на удивление похоже, что, скорее всего, означало общую форму. Возможно, военную. Эту догадку подтверждали и шепотки в толпе, из которых я смогла разобрать всего два слова: «Нергардская стража».

Толпа, кстати, попятилась назад, многие даже попытались принять вид случайно прогуливавшихся мимо. Мол, понятия не имеем, что это за столб и почему к нему привязаны люди, зачем у их ног хворост. А несколько человек из задних рядов (с моей высоты всех было видно, как на ладони) и вовсе поторопились уйти прочь.

Кажется, не имеют они права нас сжигать. И появление этой стражи не входило в местные планы, а нести ответственность за происходящий беспредел никто не горел желанием.

Всадники тем временем замедлили ход и подошли ближе, окидывая любопытными взглядами и нас с Охотником, и стремительно редеющую толпу. Впрочем, народу оставалось еще достаточно.

Во всаднике, ехавшем чуть впереди, как будто он тут главный, я с удивлением рассмотрела женщину. Одета она была в мужской костюм, волосы прятались под широкополой шляпой, но брюки и куртка облегали ее достаточно, чтобы подчеркнуть явно женскую фигуру. Голос, когда она заговорила, тоже оказался женским, хоть и достаточно низким:

— Кто здесь староста?

Вопрос прозвучал строго, но спокойно. Как я и ожидала, к всаднице подошел тот самый суровый мужчина, кого я и посчитала главным.

— Я, госпожа Соланж. Сван Авен, к вашим услугам.

Он слегка поклонился, с достоинством так, мне понравилось. Сейчас все мои надежды на чудесное спасение были связаны с этим старостой и той, кого он назвал госпожой Соланж, поэтому они оба мне нравились.

— Вы меня знаете? — удивилась всадница.

— Нергардскую стражу в наших местах все знают. Как и ее капитана.

Губы Соланж дрогнули в едва заметной улыбке, но лицо тут же снова стало серьезным.

— Хорошо, объясните мне, господин Авен, что здесь происходит. Со стороны выглядит как богомерзкий самосуд. Уверена, в ваших краях известна не только стража лорда Нергарда, но и законы королевства, за исполнением которых мы следим.

Староста кивнул, чуть склонив голову. Виновато, но без подобострастия.

— Конечно, нам это известно, госпожа Соланж. Не знаю, известно ли вам, но вчера на нас сошел туман. В нашем местечке такого еще не случалось, мы оказались не готовы. Погибло много людей, особенно женщин и детей… — на этих словах его голос сорвался, и он ненадолго замолчал.

Соланж его не торопила, лишь снова посмотрела на нас с Охотником, потом перевела взгляд на мнущуюся толпу.

— Эта женщина пришла с туманом, — наконец выговорил староста. — Мы считаем, что она его и привела, как приводит Белая Ведьма. Они одной кладки яйца.

Соланж снова посмотрела на меня и переменилась в лице: кожа побледнела, взгляд потемнел, губы сжались в тонкую полоску. Я смотрела на нее с мольбой, всем своим видом пытаясь показать, что никакая не ведьма.

— Пришла с туманом, говорите, — пробормотала Соланж.

Староста кивнул, и на долгое время над площадкой повисла тишина. Такая тревожная, что у меня от нее кожу покалывало. Соланж молчала, стража за ее спиной замерла. Застыли в немом напряженном ожидании люди. Мы с Охотником и так пошевелиться не могли, поэтому, чтобы соответствовать моменту, затаили дыхание.

— Продолжайте казнь, — наконец выдохнула Соланж уверенно.

У меня сердце провалилось в живот, за мной громко фыркнул Охотник, а люди вокруг одобрительно загудели.

— Да вы издеваетесь? Вы же нергардская стража! Вы не имеете права нарушать закон! — крикнул Охотник.

Взгляд Соланж метнулся к нему, она прищурилась и как будто хотела что-то спросить, но то ли передумала, то ли сама поняла ответ на свой вопрос.

— Но, капитан, — осторожно попытался возразить ей один из стражников, — лорд Нергард…

— Если лорд потребует ответа, я отвечу перед ним сама, — резко перебила его Соланж и снова повернулась к старосте: — Продолжайте.

Тот снова поклонился, но мне показалось, что он остался разочарован таким решением. Тем не менее Авен кивнул Мроку, который все это время стоял в сторонке с подожженным факелом. Теперь тот уже не стал довольно улыбаться, а подошел и запалил хворост у наших ног с серьезным и торжественным видом.

Огонь занялся быстро и принялся расползаться в разные стороны, а Мрок обошел помост и коснулся хвороста факелом в другом месте. Потом в третьем.

Сердце в моей груди забилось как сумасшедшее, мне отчаянно захотелось, чтобы оно уже перетрудилось и остановилось. На глаза навернулись слезы. То ли от страха и жалости к самой себе, то ли от повалившего дыма.