logo Книжные новинки и не только

«Честь и лукавство» Эмилия Остен читать онлайн - страница 1

Knizhnik.org Эмилия Остен Честь и лукавство читать онлайн - страница 1

Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

Эмилия Остен

Честь и лукавство

Глава 1

Я сидела перед зеркалом и рассматривала прыщик на подбородке. Воспитанной юной леди не стоит распространяться о такой неприятности, но это по его вине мне не пришлось сегодня выйти к графу Дэшвиллу и лично дать ответ на предложение вступить с ним в брак.

«Если бы я была бледна и прыщава, как Элиза Корриган, — подумала я, наверное, в сотый раз за неделю, — тогда мне бы не пришлось выбирать между нищетой и старым мужем. Мне оставалась бы только нищета».

Как горько сознавать себя бедной! Будь я простой служанкой, я бы работала с утра до ночи, ходила по субботам на деревенские танцы, а по воскресеньям — в церковь. Мне бы и в голову не приходило роптать на судьбу, а пределом мечтаний являлся бы новый чепчик на Рождество. Но бедность в семье джентльмена — позор, который надо всячески скрывать. Мне было жаль свою матушку, которая изо всех сил старалась придать нашей жизни хоть вид благополучия. И все равно я была уверена, что знакомые дамы замечают и бесконечно перешиваемые платья, и самодельные прически, и все те мелочи, которые с первого взгляда отличают женщину без средств от состоятельной.

Конечно, я слышала о том, что многие девушки выходят замуж за богатых стариков, чтобы помочь своей семье жить благополучно, а то и просто из тщеславия: ради платьев и драгоценностей, но никогда не думала, что и мне придется поступить так же. Я была достаточно рассудительной, чтобы не мечтать о внезапном наследстве с герцогским титулом в придачу, но все-таки полагала, что выйду замуж за любимого человека. И вот теперь…

Граф Дэшвилл сделал мне официальное предложение. Я не присутствовала при этом, но была уверена, что матушка заверила его в моем полном согласии. Конечно, она оставляла решение за мной, но знала, что я люблю ее и никогда не смогу причинить ей боль, отказавшись от столь блистательной партии.

Милая мама! Она слишком любила свою дочь, чтобы позволить мне повторить свою судьбу — выйти замуж по любви за младшего отпрыска какого-нибудь почтенного семейства. Мои родители были столь же счастливы, сколько и бедны. Бедность не слишком огорчала маму, но отец постоянно переживал из-за того, что обрек любимую жену на недостойную жизнь, и эти сожаления усилили его сердечный недуг.

Я училась в пансионе — родители ограничивали себя во всем, чтобы дать мне образование, — когда отец внезапно скончался. После его смерти мне пришлось вернуться домой (о чем я, признаться, мало жалела). Завершать обучение мне помогала тетя — на самом деле это была незамужняя дальняя родственница моего отца, некогда служившая гувернанткой. Она поселилась с нами по приглашению мамы и стала опорой нашей женской компании. Тетя оказалась достаточно твердой и решительной для того, чтобы жить в соответствии с нашими скромными средствами, в то время как маме было очень трудно отказывать семье, и особенно мне, в мелких радостях, непозволительных для нашего бюджета.


Пока я думала обо всем этом, дверь распахнулась. Вошла мама. Она со слезами на глазах поздравила меня с выпавшим на мою долю счастьем и поспешила наверх сообщить тете, что ее ожидания исполнились. Тетя желала этого брака едва ли не больше, чем мама. Ей даже почти удалось убедить меня, что мне вряд ли представится еще один шанс изменить свою жизнь в лучшую сторону.

— Все молодые красавцы сейчас — повесы и моты, они ищут богатых невест и не посмотрят на тебя с серьезными намерениями, будь ты хоть первой красавицей Англии, — говаривала она, — а граф Дэшвилл еще силен и крепок, да и весьма недурен собой.

— А мне кажется, ты подходишь ему значительно больше. Из вас вышла бы прекрасная пара. Ты бы меняла ему грелки и укутывала пледом в холодные зимние вечера, а он вспоминал свою ушедшую юность, — обычно отвечала я.

— Ах, будь я лет на сорок моложе, да с моим теперешним умом, уж я бы не капризничала и сразу поняла, в чем состоит мое счастье!

— Вот именно, тетя, вы и сами признаете, что с молодым умом не совершили бы подобную глупость, это преступление против молодости и любви!

Такие споры велись у нас уже не первый месяц с тех пор, как тете показалось, будто граф особенно выделяет меня.

Мы познакомились с ним полгода назад на благотворительной лотерее в пользу монастырского приюта. Тетя очень любила детей, и, хотя и не могла помогать сиротам сама, изобретала всяческие способы выжать деньги из богатых сердобольных дам.

Граф появился на мероприятии в качестве сопровождающего одной из таких дам. Было заметно, что он попал сюда случайно и немного растерян, очутившись среди приютских детей и монахинь, однако тут же взял себя в руки и с благородством джентльмена сделал большое пожертвование.

Монахини пришли в восторг, а тетя сразу же была очарована графом. Мне тоже пришлось изобразить восхищение, и граф немедленно пожелал мне представиться и попросил разрешения нанести нам визит. На следующий же день он явился к нам, приведя весь дом в смятение и вызвав на наших лицах краску стыда за скудость нашего жилища. Однако граф являлся настоящим джентльменом, он и виду не подал, что удивлен или недоволен, и пригласил нас в свою ложу в театр. Посещение театра — редкое удовольствие для нашей семьи, и отказаться было просто невозможно.

С этих пор граф Дэшвилл стал частым гостем в нашем доме и на благотворительных мероприятиях тетушки. Одно из таких мероприятий он даже разрешил провести у себя. Его дом был великолепен — настоящий старинный дворец, куда его семья выезжала отдохнуть от лондонского шума, в то же время не слишком удаляясь от столицы, ибо наш городок располагался всего лишь в семнадцати милях от нее.

Граф вел себя очень любезно и доброжелательно, общался все больше с тетей, для которой стал истинным другом. Они принадлежали к одному поколению, имели много общих знакомых и всегда находили, о чем побеседовать. Так как граф неплохо разбирался в современной жизни, был очень начитан и обладал талантом рассказчика, его общество доставляло удовольствие моей матушке и тете, да и у меня не вызывало отвращения.

Однажды он пригласил нас на рождественский бал в свой дворец. Это был великолепный прием, хотя моим мечтам о танцах и не довелось исполниться. Публика в доме графа была большей частью почтенного возраста, кавалеры предпочитали дремать в креслах, а не выделывать антраша, и после двух жалких вальсов экзекуция для них закончилась. Зато буфеты восхищали изысканностью тортов и пирожных, и я наелась от души за все свои восемнадцать лет и еще лет на пять вперед. Родственницы пытались унять меня, но им и самим хотелось побаловать себя изысканным угощением, так что мы достигли взаимопонимания.

Мое доброжелательное отношение к графу Дэшвиллу не переменилось после того, как тетя стала подозревать его особый интерес к нашей семье. Граф казался мне слишком старым для женитьбы и слишком умным, чтобы взять на себя заботу о молодой вертихвостке, поэтому я просто посмеивалась над воображением тети, не принимая во внимание ее богатый опыт. Ведь она служила гувернанткой, ее ученицы регулярно выходили замуж, причем не только за молодых красавцев, и она вдоволь насмотрелась на потенциальных женихов и их манеры.

Прозрение наступило слишком поздно — и вот я уже помолвлена со стариком, сразу переставшим казаться мне симпатичным и образованным джентльменом.

О помолвке мы объявили лишь самым близким друзьям, а срок ее был сокращен до минимума. В самом деле, каждый прожитый день не красил жениха, а я стремилась поскорее совершить непоправимый поступок, боясь, что решимость покинет меня, если у меня найдется время представить свою будущую жизнь, что, при моем воображении, являлось весьма рискованным для данного мною согласия.

Меж тем до свадьбы осталось не более полутора месяцев, да и это время было целиком занято разнообразными хлопотами. Мои милые родственницы старались не оставлять меня одну со своими мыслями, но если матушка делала это из сочувствия и желания поддержать меня, то более проницательная тетушка явно подозревала меня в способности совершить какую-нибудь глупость и сорвать свадьбу.

Наконец все приготовления были закончены, платье и фамильные бриллианты Дэшвиллов прибыли, подарки от друзей скапливались в доме графа, и не успела я осознать происходящее, отгоняя от себя мрачные мысли, как день венчания приблизился уже настолько, что оставалось только принять его как должное.

Ложась в постель накануне свадьбы, я попыталась представить себя в чужом доме, среди незнакомых мне людей, рядом со стариком, который будет иметь на меня все права…

Мне захотелось плакать, но я не желала огорчать матушку покрасневшими глазами и демонстрировать свое несчастье завистливым дамам из общества, которые раньше пренебрежительно относились к нашему семейству.

«Пусть все течет само собой, а там увидим, что случится», — эту реплику из спектакля «Собака на сене», на который нас приглашал граф, я почему-то запомнила лучше всего и была не прочь процитировать в нынешних обстоятельствах. Произнесенная вслух фраза меня приободрила, и вскоре я уже спала спокойно и без сновидений, что в моей ситуации видится значительной победой силы духа.

Глава 2

По дороге в церковь я пыталась найти положительные стороны в своем браке. Ну да, платья, кареты, драгоценности — но зачем мне все это, если некому будет показывать? Граф, к сожалению, не так глуп и наверняка понимает, что молодую жену лучше спрятать куда-нибудь подальше от света и его соблазнов. Так что остаток жизни (по сравнению с моими восемнадцатью годами этот остаток кажется весьма большим!) мне придется провести в деревне в поместье графа, наблюдая за утками в пруду и вышивая покрывало для деревенской церкви.

Правда, у меня хотя бы не будет свекрови. При таком муже свекровь — это уже слишком. А если муж окажется еще скуп и ворчлив, кто знает, каковы эти пожилые джентльмены у себя дома, — так уж лучше сбежать от него с каким-нибудь конюхом. Сначала эта мысль позабавила меня, но вскоре показалась довольно полезной. Пожалуй, надо сразу же пригрозить графу: если он будет меня притеснять, я покрою его славное имя таким позором, что об этом будут говорить много лет.

Конечно, поступить подобным образом я бы никогда не смогла — не потому, что у меня бы не хватило смелости, а потому, что я отношусь к браку с уважением (даже к такому, какого ожидала для себя). Но графу незачем об этом знать, пусть не думает, что каждый самоуверенный старик может купить себе жену-ангела.

У меня даже поднялось настроение, и в церковь я входила с улыбкой, что вызвало недоумение на лице бедной мамы и подозрение в глазах тети. Тетя вообще знала меня гораздо лучше, чем родная мать, и всегда считала, что я слишком живая и проказливая для благовоспитанной девушки. Вот и сейчас она наверняка решила, будто я задумала какую-нибудь каверзу, например, сбежать прямо из-под венца. Мои планы оказались коварней, но я твердо решила сначала обеспечить своей семье достойную жизнь, а уж потом взяться за устройство собственного благополучия.

Выдержать свадебную церемонию мне помогли мысли о свадебном торте. Он представлялся мне огромным облаком из крема и взбитых сливок, висящим в воздухе прямо над головой священника. Я так усердно смотрела в этом направлении, что церковный служка тоже стал искать что-то взглядом, видимо, пытаясь понять, что же привлекло мое внимание.

«Скорей бы уже банкет — буду есть только торт! Если бы все эти напыщенные дамы знали, о чем думает невеста во время свадьбы, они бы попадали в обморок», — я с трудом сдержалась, чтобы не рассмеяться вслух.

Однако окончание церемонии оказалось для меня тяжким испытанием. Я опомнилась от своих грез о торте в тот момент, когда священник произнес: «А теперь поцелуйте невесту». Граф поднял фату с моего лица и слегка коснулся моих губ своими сухими губами. Я с трудом удержалась, чтобы не отпрянуть назад, и тут вдруг поняла, что мои страдания только начинаются. Я очень смутно представляла (нет, вернее, вовсе не представляла), что происходит между мужем и женой в спальне, но каким омерзением это должно было стать для меня, если даже поцелуй старика показался мне отвратительным и едва не вызывал тошноту. Из церкви я выходила подавленная, бессознательно кланяясь в ответ на поздравления и в душе ругая себя за легкомыслие. Если б я сразу сообразила, что мне придется не только жить рядом со старым мужем, но и спать с ним в одной комнате, я бы ни за что не согласилась стать его женой! Пошла бы лучше работать, хотя бы гувернанткой, или уговорила бы маму открыть недорогой пансион или даже школу для бедных детей. А может, стала бы писательницей по примеру мисс Анны Радклифф или сестер Бронте. Пожалуй, я смогла бы. А все моя беспечность, я всегда предпочитала не думать о неприятных вещах, считая, будто все уладится само собой. И вот теперь придется пожинать плоды собственной глупости…

Я не помнила, как вышла из церкви, и пришла в себя только в карете, когда вереница экипажей торжественно направилась к дому графа.

Разглядывая цветочную гирлянду, украшающую карету, и стараясь не смотреть на сидящего напротив мужа, я попыталась навести в мыслях порядок. Ничего теперь уже нельзя исправить, и я должна найти для себя источники радостей. Бедная мама всегда учила меня, что надо мужественно принимать удары судьбы, и я не имею права огорчать ее теперь, когда она считает, что так хорошо устроила мою жизнь.

Что бы ни случилось, я буду помнить о своей семье и о своем долге, а также и о том, что я теперь графиня Дэшвилл. Я буду спокойной и приветливой, и пусть эти матроны, матери незамужних дочерей, лопнут от зависти и злости. Хотя их дочери наверняка скажут мне спасибо, ведь я избавила кого-то из них от графской короны — регалии не такой уж ценной, если учесть прилагавшегося к ней старого графа.

Путь был недолгим, и мне пришлось прервать свои размышления. Граф легко выпрыгнул из кареты и подал мне руку. «А он еще силен и крепок, пожалуй, мне не придется пока обкладывать его грелками», — подумала я, входя во дворец и улыбаясь встречающей меня прислуге.

Праздничный торт не разочаровал меня, и даже первый танец с мужем оказался не так уж плох — назвать графа Дэшвилла неуклюжим уж точно нельзя, так что праздник можно было считать удавшимся.

Стоя на крыльце и приветливо улыбаясь отъезжающим гостям, деликатно покинувшим дворец около одиннадцати часов, я старалась не думать о том, что ждет меня этой ночью. «Я все вынесу — ради мамы», — и я решительно направилась в дом.

В прихожей граф впервые за этот день обратился ко мне:

— Я знаю, что вы сегодня устали, дорогая, и вам нужно отдохнуть и избавиться от всей этой тяжести на вашей головке, но мне хотелось бы поговорить с вами. Могу я попросить вас спуститься в библиотеку через полчаса?

— Да, разумеется, ваше сиятельство, я буду там. Но пусть кто-нибудь покажет мне, где я могу переодеться, — любезно ответила я, так как была рада возможности оттянуть тот момент, когда придется все-таки отправляться в спальню.

Граф позвонил, и откуда-то тут же появилась симпатичная молодая девушка в чепчике и фартуке.

— Это Джейн, она будет вашей горничной, если у вас нет других пожеланий.

— Нет, сэр. Благодарю вас.

Девушка поклонилась и прощебетала:

— Не угодно ли миледи пройти со мной?

— Да, Джейн, идемте. — И я решительно зашагала вслед за горничной по широкой лестнице.

Девушка проводила меня в уютный будуар, оформленный в бежевых тонах, который соединялся дверью с небольшой серо-голубой спальней.

— Это будут ваши апартаменты, госпожа графиня, если вы не возражаете, — сказала Джейн, подходя ко мне, чтобы помочь снять фату и тяжелую фамильную диадему.

— Очень уютные комнаты, — ответила я, с облегчением встряхивая головой.

Я была удивлена памятью графа — когда во время первого визита мы вместе с мамой осматривали дом, мне больше всего понравились эти две комнаты. И вот теперь граф отдает их мне, очевидно, желая сделать приятное. Слава богу, у него, видимо, отдельная спальня.

Я освободилась наконец от свадебного наряда, умылась, с помощью Джейн оделась в изящное платье палевого цвета, которое было мне весьма к лицу, заплела волосы в косу и в таком виде отправилась в библиотеку для беседы с супругом.

Глава 3

Я уже бывала в библиотеке и каждый раз завидовала книжной коллекции графа.

«Теперь все это и мое тоже», — с грустью подумала я и направилась к креслу у камина, на которое указывал мне граф. Сам он уселся напротив в такое же кресло и внимательно посмотрел на меня.

Я решила не начинать разговор первой, да и вообще чувствовала себя неловко, впервые за все месяцы знакомства оставшись вдвоем с этим стариком — моим мужем. «А я ведь могла бы быть его дочерью или даже внучкой. И правда, он бы мог удочерить меня, если бы действительно хотел помочь нашей семье. И даже жениться на маме! Или нет, лучше всего ему бы подошла тетя!» — Я улыбнулась таким нелепым мыслям, и в это время граф заговорил:

— Боюсь, мои слова рассердят вас, но я надеюсь если не на ваше прощение, то хотя бы на понимание. Вы еще слишком молоды, а молодость бывает жестока к старикам. Но я надеюсь, что мы найдем выход, приемлемый для нас обоих.

— Я охотно выслушаю все, что вы мне скажете, ваше сиятельство, но не могу ручаться, что моя реакция вам понравится, — ответила я с некоторой тревогой — такое начало напугало меня.

— Я в любом случае должен рассказать вам свою историю, ибо от того, что вы решите, зависит вся наша последующая совместная жизнь. Конечно, я уже немолод, но хорошо помню себя молодым, так же как и свои взгляды и заблуждения. Я знаю, что неприятен вам, что кажусь безнравственным стариком, который купил себе молодую жену, и признаю справедливость ваших чувств. Однако не надо бояться меня — я не собираюсь принуждать вас исполнять супружеский долг.

Не будь светские манеры привиты мне с детства, моя живость одержала бы верх, и я бы наверняка вскрикнула или, чего уж хуже, даже открыла бы от удивления рот. Но я только уставилась на него в молчаливом изумлении, что тоже было не слишком прилично. Однако я не удержалась от вопроса.

— Зачем же вы в таком случае устроили этот… брак? — Я хотела сказать «фарс», но решила пока не грубить графу — посмотрим, что выкинет мой муж дальше.

— Не торопитесь, дитя мое, я только начал свои объяснения и отвечу на все ваши вопросы.

Я едва не заплакала. «Дитя мое» — так называла меня только матушка, а теперь этот чужой старик лицемерно обращается ко мне с такими словами.

— Боюсь, я буду по-стариковски непоследователен, но начну с главного — мне нужен наследник, и вы подарите мне его. — Граф предостерегающе поднял палец, и я подавила новый возглас (так делал мой бедный отец, когда я пыталась узнать конец сказки, не прослушав середину). — Пока вы приходите в себя, надеюсь, я успею изложить свои соображения.

Он лукаво улыбнулся, и мне стало стыдно за свою несдержанность.

— Итак, теперь я начну издалека. Когда-то и я был молод и не лишен мечтаний и надежд встретить свою большую любовь. Мне это даже удалось, но моя возлюбленная предпочла мне другого, который казался мне и беднее, и глупее, и вообще намного хуже меня. Я долго не мог понять, почему меня отвергли, такое простое объяснение, что сердцу не прикажешь и человек не знает наперед, когда и кого он полюбит, пришло мне в голову только через много лет. А тогда я был безмерно несчастен и решил никогда не жениться. Я, как и многие до и после меня, пустился во все тяжкие, — при этих словах он слегка улыбнулся. — Вам, наверное, смешны мои слова — старик рассказывает о своих похождениях молодой девушке, но все было именно так. Рискую оскорбить вашу нравственность, но боюсь, что окончание моего рассказа оскорбит ее еще больше, поэтому смело скажу, что у меня были любовницы, я увлекался, но оставался тверд в своем намерении никогда не жениться. Пока были живы мои родители, они пытались направить меня в нужное русло, но я был глух к мольбам матушки подарить ей внуков…