logo Книжные новинки и не только

«Честь и лукавство» Эмилия Остен читать онлайн - страница 5

Knizhnik.org Эмилия Остен Честь и лукавство читать онлайн - страница 5

Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

Я никак не могла решить, с которой из них мне приятнее общаться. Аннабелла не слишком мне нравилась, я не разделяла восхищения ее родных и друзей, однако ее живость и остроумие были мне гораздо ближе, чем тихое очарование Розмари. Я точно знала, что никогда не выбрала бы Аннабеллу своей близкой подругой и наперсницей, но болтать с ней было очень весело, особенно принимая во внимание мое недавнее одиночество и размеренные, чинные беседы с мужем и миссис Добсон.

Из нашего первого визита я вынесла и другое важное наблюдение. Поглядывая изредка на моего мужа, беседующего с миссис Гринхауз, я вдруг уверилась в том, что именно она и была единственной любовью графа.

Этот вывод привел меня в смятение. Теперь я поняла, почему она так пронзительно смотрела на меня при встрече, и мне стало грустно при мысли о том, как им обоим должно быть больно находиться рядом и знать, что время ушло безвозвратно и они ничего не смогут исправить. Ее наверняка мучило еще и уязвленное самолюбие, ведь она бросила графа ради другого, а он все эти годы хотя и не был ей верен, но все же не создал семью. И вот теперь он как бы отомстил ей, женившись на женщине, которая мало того что была раза в три моложе ее самой, так еще и могла подарить графу наследника.

Мне кажется, что граф и миссис Гринхауз остались добрыми друзьями, в их отношениях не нашлось места страстям, однако характер последней был не лишен недостатков, свойственных ревнивой женщине.

Граф сказал мне потом, что я ей понравилась, а она очень строго относится к женщинам. «И при этом не замечает, что за фурия ее старшая дочь», — усмехнулась я про себя.

От графа не укрылись мои догадки, и он подтвердил, что миссис Гринхауз и есть его когда-то столь обожаемая Амелия. Я решила, что меня это мало касается, и ничего не имела против того, чтобы граф проводил время со своей давней привязанностью, в то время как я буду веселиться с ее дочерьми.

На следующее же утро мне принесли от них записочку с приглашением на вечерний бал в верхних залах, и несколько часов я с помощью Джейн и модистки пыталась привести себя в порядок, чтобы мне достался хотя бы один кавалер, отвергнутый Аннабеллой. Вопрос с нарядом помог разрешить граф, преподнесший мне изумительный подарок — бледно-кремовое, почти белое муаровое платье, расшитое мелкими блестящими камешками, в которых я всерьез заподозрила бриллианты. Граф подтвердил, что это действительно так, и добавил, что я могу надеть к платью фамильный жемчуг Дэшвиллов, после чего слуга внес огромный старинный футляр.

Мне оставалось только издавать восторженные ахи, словно деревенская девчонка при виде шляпки с лентами, слова благодарности нашлись не сразу.

— Я хочу, чтобы вы были не только самой красивой — в этом я не сомневаюсь, — но и самой элегантной на балу, дорогая моя. — Граф хитро улыбнулся. — Пришла пора Аннабелле потесниться на пьедестале.

— Вы хотите поссорить нас в самом начале дружбы, сэр?

— Вовсе нет, просто ей не помешало бы встретить равную, а красавицы из рода Дэшвилл всегда выделялись среди сонма светских дам.

Я только улыбнулась — нет сомнений, что граф хочет потешить свое тщеславие и фамильную гордость: его жена должна быть лучшей из всех дам. Придется это учесть, а уж затмить дочь женщины, отвергнувшей любовь моего мужа, для меня вообще святое дело. Однако на деле я в этом сомневалась. Аннабелла выглядела ярче меня, была выше и полнее, к тому же держалась она с таким несомненным превосходством, как будто являлась испанской королевой. Но попробовать-то ведь можно, я не урод и за словом в карман не полезу, так что привлечь хотя бы малость внимания к себе смогу, а это означает, что такой же его доли лишится Аннабелла. С моей стороны нехорошо так думать о подруге, но, во-первых, я не собиралась сходиться с Аннабеллой накоротке, а во-вторых, она наверняка подавляет массу милых девиц, которым тоже хочется чуть-чуть восхищения и которые его не менее достойны. Надо помочь им выделиться, а для этого отвлечь Аннабеллу.

Уже много месяцев я не чувствовала себя такой радостно-взволнованной, со дня рождественского бала у графа, но тогда я была сильно разочарована танцами, а сейчас предвкушала настоящее веселье. По сути, это был мой первый выход в свет, настоящий свет, не считая того несчастного бала и моей свадьбы, во время которой, помнится, я мало обращала внимания на окружающее, погруженная в свои мрачные думы.

Сейчас же я была всем довольна, и хотя замужней даме не стоило многого ожидать от бала, однако быть представленной как «ее сиятельство миссис Дэшвилл» — приятная перспектива, граф не собирался идти танцевать, так что не все сразу узнают, как выглядит его сиятельство. Я примерно представляла, о чем станут шептаться мамаши и их незамужние дочки: «Такая молодая, а уже графиня… ты гораздо красивее ее, Марианна, и наверняка найдешь себе графа или баронета… везет же всяким выскочкам!» Моя матушка никогда не позволяла себе подобных пересудов, а тетя со своим опытом сразу могла определить, чего стоила та или иная дама в плане воспитания и образованности, и ей не требовалось обсуждать это с соседками, ее вердикт обычно выносился сразу — и навсегда. Но мне было решительно наплевать (Какое чудесное выражение! Я подслушала его у младшего садовника в Эммерли, услышь его от меня миссис Добсон, она бы точно упала в обморок!) на всех этим дам и их дочек. Я неожиданно почувствовала, что гораздо приятнее быть замужней дамой, тогда никто не станет смотреть на тебя как на соперницу или товар, выставленный на обозрение, в зависимости от того, мужчина или женщина наблюдает за тобой.

Миссис Гринхауз тоже не поехала на бал, и я подозревала, что они проведут весьма приятный вечер с графом. Ну что же, это справедливо, пусть ему тоже будет хорошо, пока я развлекаюсь.

При входе в зал мы втроем являли весьма эффектное зрелище — Аннабелла в красном с черными кружевами, очевидно, и впрямь изображающая испанскую королеву, Розмари в нежно-голубом с золотом и я в светлом платье и жемчугах. Правда, Аннабелла вовсе не собиралась пропускать меня вперед, и когда распорядитель бала торжественно произнес: «Ее сиятельство графиня Дэшвилл, мисс Аннабелла Гринхауз, мисс Розмари Гринхауз», Аннабелла величественно шагнула вперед, так что публике могло показаться, будто эта дама и есть графиня Дэшвилл.

Решение пришлось принимать быстро, и, если я не хотела потерять свои позиции еще до бала, необходимо было что-то сделать, и немедленно. Без колебаний я зацепила край испанской мантильи за дверную ручку, так что красавице пришлось резко остановиться и отцепляться, приглушенно чертыхаясь, в то время как я, а за мной и Розмари уже вошли в зал.

Я услышала за собой восторженный шепот Розмари, которая все видела:

— Это было просто чудесно, я бы ни за что так не смогла!

— У меня не оставалось выбора, и, хотя это нехорошо, я должна была войти первой. — Я вовсе не была уверена, что Розмари не выдаст меня сестре, но полагала, что ей уже надоело скрываться в тени ослепительной Аннабеллы и казаться простой травинкой, неприметной рядом с пышным пионом.

— Надеюсь, она ничего не заметила, — коротко ответила Розмари.

Тут нас догнала покрасневшая от злости Аннабелла.

— Где ты застряла, сестрица? — совершенно невинно поинтересовалась Розмари.

— Тебя это не касается! — резко ответила та, очевидно и вправду не догадавшаяся о моей проказе.

«Ничего, это только начало, в пансионе я многое умела, и теперь мне только надо все это вспомнить». — Я усмехнулась про себя и принялась осматриваться.

Я вряд ли могла встретить здесь знакомых, и вся надежда у меня была на сестер Гринхауз, уж они-то наверняка кого-нибудь знали. И я не ошиблась — к нам тут же подошли два молодых человека, несколько развязных, и вертлявая рыжая девица, весьма похожая на одного из юношей.

— О, Аннабелла, наконец-то вы приехали! — вскричала девица, в то время как молодые люди целовали сестрам ручки. — И Розмари здесь, — добавила она довольно небрежно.

— Алиса Колтри, как давно я не видела тебя в свете, ты была в деревне? Твоего брата и мистера Грея я встречала недавно в опере. — Аннабелла мило улыбалась, однако ее вопрос про деревню прозвучал несколько уничижительно, так что девица стушевалась и только кивнула.

В это время один из юношей, очевидно мистер Грей, улыбнулся мне и обратился к Аннабелле:

— Мисс Гринхауз, прошу вас, представьте мне вашу подругу.

Аннабелла пожала плечами и коротко сказала:

— Эмма Дэшвилл, Уильям Грей.

Молодой человек предложил мне опереться на его руку, в то время как брат Алисы принялся рассыпаться комплиментами перед Аннабеллой, а их сестры последовали за нами.

— Кажется, при вашем появлении вас объявили графиней? — поинтересовался мистер Грей.

— Да, это так, — спокойно ответила я, не собираясь вдаваться в подробности, ибо юноша мне не понравился.

— Граф Дэшвилл — ваш муж? Если не ошибаюсь, он довольно стар, — продолжал этот назойливый повеса.

— Да, он немолод, — на этот раз мой голос был холоден, но его это не смутило.

— С его стороны очень похвально не прятать такую красивую жену за толстыми стенами фамильного замка. — Очевидно, это должен был быть комплимент, ибо он широко ухмыльнулся, да еще и сжал мне руку.

Я уже собиралась избавиться от нахала, оценив еще раз жизненную правоту тети по отношению к теперешней молодежи, но тут к нам подошел еще один персонаж. Это был весьма приятный мужчина благородной наружности, на вид лет двадцати семи, хотя я не особенно умела определять возраст мужчин. Он низко поклонился Аннабелле, потом повернулся к нам:

— Добрый вечер, Уильям. Могу я набраться смелости и представиться твоей даме?

Мистер Грей усмехнулся:

— Я сам имел честь быть представленным графине Дэшвилл всего лишь пять минут назад. Но мы уже подружились.

Голос его прозвучал как-то покровительственно, и в то же время мне послышались в нем оттенки собственничества. И тут меня посетила неприятная мысль. Этот паяц знает, что мой муж стар, и решил, очевидно, что я скучаю и охотно стану его любовницей. Он был менее симпатичен, чем его друг, мистер Колтри, и не надеялся, видимо, заинтересовать Аннабеллу. Да, этот бал с самого начала подвергал меня испытаниям, но это только забавляло и оживляло меня. Я повернулась к мистеру Грею:

— Несмотря на краткость нашего знакомства, я позволяю вам представить мне вашего друга.

Это была тирада, достойная Аннабеллы. Оба юноши уставились на меня с удивлением, а мистер Грей кисло произнес:

— Графиня Эмма Дэшвилл — барон Генри Морланд.

Барон наклонился, чтобы поцеловать мне руку, и это дало мне повод высвободить ее из-под руки мистера Грея. Очевидно, Морланд разгадал мой маневр или же достаточно хорошо знал мистера Грея, потому что тут же произнес:

— Счастлив познакомиться с вами, мадам. Не окажете ли вы мне любезность, подарив следующий танец?

Мистер Грей возмущенно воскликнул:

— Как ты прыток! Танец обещан мне.

— Не помню, чтобы я его вам обещала. Благодарю вас, сэр Морланд, и с удовольствием принимаю ваше предложение.

Отходя от помрачневшего мистера Грея под руку с бароном, я поборола искушение обернуться и еще раз взглянуть на его крысиную физиономию.

— Он, вероятно, надоел вам, сударыня? — спросил барон, когда мы заняли место среди танцующих.

— Не успел, вы спасли меня, — честно ответила я, радуясь, что барон хорош собой и прекрасно танцует.

Я могла считать, что мне повезло — танцевать первый же танец с таким изящным кавалером. Правда, я ничего не знала о нем и его репутации, но он, несомненно, был приятнее мистера Грея.

Потихоньку оглядывая зал, я заметила Аннабеллу, танцующую с приятным, но незнакомым мне мужчиной. Сестра мистера Колтри стояла в паре с мистером Греем, лицо которого выражало капризное недовольство. «Какая самоуверенность! Вот прекрасная пара для Аннабеллы», — подумалось мне.

После танца с бароном я еще танцевала, знакомилась с новыми людьми, главным образом джентльменами, в общем, действительно веселилась. При этом я не забывала обращать внимание на публику — кто как говорит, как одет, как себя ведет, мне нужно было еще многому учиться. Кроме того, я наблюдала и за Аннабеллой. Та имела огромный успех, многих здесь она знала по Лондону, другие желали ей представиться, и признанным до ее появления очаровательницам пришлось напрягать все силы, чтобы сохранить своих поклонников. Но шансы их таяли, а вокруг Аннабеллы собиралась толпа. Такое поведение вызывало шок у матрон и их дочек, однако придраться было не к чему — Аннабелла оставалась невозмутима и надменна, а рой мужчин вокруг нее только сгущался. Вскоре в поле ее зрения попал и барон Морланд, и она явно осталась недовольна, что мы с бароном протанцевали вместе целых три танца. Аннабелла поманила его нежнейшей улыбкой и попросила разыскать ее мантилью, которую наверняка затолкала куда-нибудь под кресло. Бедный барон отправился на поиски, и я уже не увидела его подле себя. Мне чуть было снова не пришлось терпеть внимание мистера Грея, но меня спасла Розмари, попросившая выйти с ней подышать свежим воздухом. В такой духоте и мне было не по себе, так что я охотно составила ей компанию.

В целом мой дебют оказался весьма удачен, тогда как батский дебют Аннабеллы являлся лишь очередным ее триумфом. Однако мы были одинаково довольны — она тем, что опять стала центром здешнего мирка, а я тем, что не оказалась на самой дальней его орбите. Розмари удалось найти себе поклонника — милого юношу в очках, который был слишком скромен, чтобы приблизиться к Аннабелле, и который, возможно, поэтому сумел рассмотреть ее сестрицу.

Глава 10

— Вижу, вам понравился барон Морланд, — заявила Аннабелла на следующий день, когда они с сестрой нанесли мне визит после завтрака.

Мы расположились в моей гостиной, где пили чай с неизменным тортом и обсуждали вчерашний бал. Правда, болтала главным образом Аннабелла. Мы с Розмари едва успевали вставить пару слов.

— Что же, он завидный жених, — она сделала ударение на слове «жених», — богат и из прекрасного рода, воспитан и изящен. Этой зимой он едва не сделал мне предложение, но герцог Фергюссон страшно приревновал меня…

— И это помешало барону? — спросила я, старательно изображая удивление, хотя на самом деле догадывалась, в чем тут дело.

Аннабелла наверняка имела виды на барона, но появившийся герцог показался ей более выгодной партией, и она оттолкнула Морланда. А герцог, очевидно, не торопился с предложением, и бедная мисс Гринхауз решила, что не мешало бы теперь вернуть барона.

Аннабелла не заметила моей иронии, ибо не верила в то, что кто-то может подтрунивать над НЕЙ, а потому спокойно ответила:

— Конечно, его бы это не остановило. Но я не хотела допустить дуэли и намекнула барону, что откажу ему, пойди он на решительный шаг. С отчаяния барон уехал к себе в поместье, и вот теперь он здесь. Наверняка потому, что узнал о моем приезде, — он терпеть не может Бат летом.

Против этого нечего было возразить, и разговор продолжался в том же духе.

В целом время потянулось приятно. Я видела своего мужа только за ужином, он активно лечился водами, а я развлекалась в большой компании, быстро собравшейся вокруг Аннабеллы. Прогулки, балы, пикники следовали один за другим, и я сознавала, что никогда еще не жила так радостно и безмятежно. Граф одобрял меня, но иногда в его глазах я видела ожидание, и это смущало меня.

Из всех окружающих мужчин мне более других нравился барон Морланд, я это хорошо сознавала, как и то, что, если бы мне было суждено в него влюбиться, это бы уже произошло. Кроме того, Аннабелла выделяла барона среди всех своих поклонников, все-таки вознамерившись превратить его в своего жениха. По моему мнению, Морланд был достаточно здравомыслящим, чтобы понимать, что такими звездами, как Аннабелла, лучше любоваться издалека. Однако устоять перед нею было нелегко, почти невозможно, когда она, уверенная в своей силе, нежно улыбалась или одаривала жгучим взглядом. Кроме того, барону пришла пора все же жениться, а ко мне его матримониальные планы никак относиться не могли. Так что мне удавалось поболтать или потанцевать с бароном, только когда Аннабелла отвлекалась на кого-то другого, но и это было равно приятно нам обоим (как бы мне не показаться самонадеянной девицей вроде Аннабеллы!).

Находясь постоянно в обществе молодых мужчин, я чувствовала в себе некоторое смятение. Раньше мне казалось, что стоит мне после почти затворнической жизни оказаться в светском кругу, я тут же влюблюсь в первого же встреченного молодого красавца, подарив ему весь нерастраченный пыл первой любви. Однако этого не произошло, и я не знала, гордиться ли мне своей рассудительностью, не позволяющей отдать сердце малознакомому и еще неизвестно, достойному ли человеку, или сомневаться в своей способности любить. В конце концов я решила, что на меня свалилось слишком много впечатлений и любовным переживаниям пока просто нет места в моей душе.

Три недели в Бате пролетели незаметно и так весело, как никогда в моей жизни. Уезжала я с сожалением, но чувствовала, что приобрела неоценимый опыт. Теперь мне не страшен сам лондонский свет, и такие красавицы, как Аннабелла, меня не пугали.

Расставались мы почти подругами — она так и не заподозрила, что я могу представлять для нее опасность, а внимание мужчин ко мне, как и к другим девушкам, самонадеянно считала лишь следствием своей холодности. К зимнему сезону в Бате она планировала прибыть замужней дамой. И вправду, ей исполнилось уже двадцать четыре года, красавица с прекрасным приданым, она должна была давно надеть на себя брачный венец. Этого до сих пор не произошло единственно по причине ее разборчивости. По крайней мере, так считала сама Аннабелла, да и ее маменька. Мне же казалось, что мисс Гринхауз не торопилась отдать свою руку (сердца у нее, скорее всего, и не было) еще и потому, что, будучи замужем, ей, возможно, придется выполнять требования ревнивого мужа и прекратить свое кокетство. С другой стороны, она, наверное, смогла бы подавить любого мужчину своей властностью и продолжать вести прежний образ жизни, недопустимый для замужней дамы. Возможно, поэтому восторженные поклонники не торопились предлагать ей свою руку и ограничивались сердцем.

По крайней мере, такой вывод я сделала относительно барона Морланда, и мне было очень интересно узнать, сумеет ли Аннабелла продвинуться в своих планах за оставшиеся полгода. Ее матушке и сестре наверняка хотелось поскорее передать ее в руки мужа, тогда и Розмари смогла бы устроить свою судьбу, не оказываясь все время за спиной сестры.

Розмари обещала писать мне, и в солнечный июльский день мы отбыли из Бата.