logo Книжные новинки и не только

«Приметы любви» Эмилия Остен читать онлайн - страница 2

Knizhnik.org Эмилия Остен Приметы любви читать онлайн - страница 2

Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

— Скажи мне лучше, — тряхнула рыжими кудрями Патриция, — что мы будем делать в Англии? Ты хотя бы представляешь, куда нам отправиться, сойдя с борта корабля?

Этот разговор она заводила не впервые, но до сих пор Лиззи предпочитала отмалчиваться. Судя по всему, у нее имелись какие-то соображения, но, кроме надежды на то, что девушкам полагается пенсия за погибшего отца, вслух ничего высказано не было.

— Лиззи, — решила на этот раз не отступаться Пэт, — пока бумаги по пенсии, пусть даже ее нам хватит на жизнь, оформят — мы умрем с голоду на улицах Лондона!

Сестра рассмеялась.

— Милая, ты иногда сущий ребенок, хоть и моложе меня всего на год. Ты забыла, что в Хемпстеде живет Дорис? Конечно же, она не откажется нас приютить, хотя бы на первое время. И с голоду умереть нам тоже не грозит. На крайний случай у нас есть вот это…

Понизив голос, вдруг сказала Лиззи. Она зачем-то оглянулась по сторонам и, запустив руку в саквояж, который так и лежал открытым, выудила оттуда некую странную вещицу и протянула сестре:

— Держи.

Пэт ахнула. Осторожно, словно боясь обжечься, она взяла предмет в руки и подошла к окошку каюты, чтобы получше рассмотреть. Вещица оказалась длинным узким ножом с покрытой цветной эмалью и искусной резьбой рукояткой. Упавший поверх занавеси солнечный луч вспыхнул на гранях камня на вершине рукоятки и заиграл разноцветными огнями, синий камень, примерно полтора дюйма на дюйм, пугающий своими размерами и бездонной глубиной. Полоски золота, окружающие его, спускались вниз, к клинку, огибая танцующих слонов и прячущихся в лианах змей.

— Красота какая! — потрясенно прошептала Патриция. — Откуда это?

— Отец оставил. Эта штука называется каргас. Ритуальный нож для жертвоприношений, очень редкий. В последние минуты, очнувшись от лихорадки, отец велел вскрыть дно его сундука, спрятать то, что там найду. И не доставать до самой Англии… И никому не говорить… Я так старалась, — Элизабет шутливо всплеснула руками, — а ты, мелкая зануда, просто заставила меня… ай! — Увернувшись от шутливо брошенной в нее подушки, Лиззи мягко отобрала у сестры каргас и убрала в саквояж. — Постарайся забыть пока, что ты видела, и, боже упаси, не проболтайся никому, даже мистеру Вуду!

Пэт молча кивнула, все еще под впечатлением увиденного.

— Пойдем, дорогая. Пора ужинать.

— Как, ты сказала, это называется?

— Отец говорил, каргас. Я это слово впервые слышала, но какая разница? Главное, что он принадлежит нам. Ну, пошли?

— Иди, я сейчас, — снова кивнула Патриция, поглощенная какой-то мыслью.

Как только за сестрой закрылась дверь каюты, девушка схватилась за саквояж.

— Определенно надо эту штуку рассмотреть получше, — пробормотала она и снова извлекла каргас на свет.

Некоторое время разглядывала камень, потом покрутила туда-сюда рукоятку…

— Ой! Лиззи, я иду, иду уже! — крикнула она в ответ на раздавшийся в дверь стук, вернула вещицу на место и, подхватив юбки, выбежала из каюты.


Глава 1


— Ну что, дорогие леди, добро пожаловать на родину!

Едва ступив на английский берег, Роберт Вуд вновь обрел растраченную было в тропических широтах манеру говорить с представительницами прекрасного пола в чуть насмешливом тоне.

— Чувствуете ли вы, что вернулись домой? — широким жестом он обвел причал.

Лиззи поежилась: кругом бегали, что-то таскали и громко кричали люди. Запах моря, к которому она уже успела привыкнуть за время долгого путешествия на «Короле Георге», перебивался запахом рыбы, берегового мусора и чего-то еще более отвратительного.

«Надеюсь, наша жизнь в Англии не окажется столь же шумной и суетливой», — мелькнула у девушки мысль. Придерживая юбку, Лиззи осторожно пробиралась между снующими там и сям людьми, стараясь не наступать в грязь и мусор. Патриция тем временем с интересом оглядывалась вокруг. Похоже, ее в отличие от сестры ничуть не смущали ни толпа, ни шум, ни запах.

Словно маленький лисенок, рыжая девушка готова была сунуть свой любопытный носик всюду, так что Роберту даже приходилось время от времени поторапливать младшую мисс Беккет.

Выбравшись наконец за пределы порта, Вуд вздохнул с облегчением. Еще немного — и ответственность за двух столь юных и прекрасных особ не будет более тяготить его плечи.

Во время плавания Элизабет рассказала офицеру об их старой няньке, не решившейся несколько лет назад сопровождать Беккетов в тропики и поселившейся в Хемпстеде, в маленьком домике, купленном для Дорис Хэтуал полковником, отцом девочек, в знак признательности за многолетнюю верную службу их семье.

Остановленный взмахом руки кеб принял в свое темное нутро девушек с их скромным багажом и Роберта Вуда и довольно быстро покатил в сторону северной окраины Лондона.

Утомленная Лиззи задремала, склонив голову на плечо сестры, а Пэт с прежним любопытством разглядывала сменяющийся за окном пейзаж.

Уже вечерело, когда кебмен высадил пассажиров на узкой хемпстедской улочке.

— О, смотри, Лиззи, здесь ничегошеньки не изменилось за три года! — всплеснула руками младшая мисс Беккет и поспешила к колокольчику, украшавшему свежепобеленную дверь небольшого домика с резными ставнями и черепичной крышей.

После первых ахов, объятий и поцелуев, слез и расспросов Роберт еще раз повторил указания насчет получения пенсии для сестер и с облегчением покинул подопечных.

Как ни изменили молодого Вуда годы службы в колониальной армии, этот груз ответственности едва не стал для него непосильным. Две юные девушки, вчерашние школьницы, в одночасье потерявшие отца, дом и практически все имущество и столь мужественно переносившие утрату… Роберту иногда казалось, что младшая, Патриция, просто до конца не осознает произошедшее и не догадывается о возможных последствиях. Озорная улыбка, почти не покидавшая веснушчатое лицо девушки, заставляла его подозревать мисс Беккет чуть ли не в бесчувственности, но несколько раз Роберт все же замечал в глазах Пэт, устремленных на сестру, такую тщательно скрываемую боль и сострадание, что это развеяло в прах все его домыслы.

«Ничего, они справятся, — сказал себе Вуд, направляясь в сгущающихся сумерках в сторону Сити. — Они умные девушки и сильные. Все будет хорошо».


* * *

— Дорис, милая, не суетись, — улыбалась Лиззи. — Нас с Пэт вполне устроит одна маленькая комнатка на двоих.

— Видела бы ты нашу каюту на «Короле Георге», — подхватила Патриция, разливавшая чай по белоснежным фарфоровым чашечкам. — Крохотная каморка с малюсеньким окошком, куда еле втиснуты две жесткие койки. О, смотри, Лиззи, — перебила она сама себя. — Настоящее английское бисквитное печенье! И сливки…

— Все-таки приятно вернуться домой, — согласилась сестра. — Даже если этот дом тебе не принадлежит.

Дорис всплеснула руками и укоризненно воскликнула:

— И как только у вас язык поворачивается такое говорить, мисс Элизабет! — Седые букли на голове старушки сердито затряслись. — Всем, чтo есть у меня, я обязана господину полковнику — и все это ваше, девочки!

— Не сердись на нее, пожалуйста. — Пэт успокаивающе положила ладонь на руку няни. — Мы просто все еще не можем привыкнуть, что папы нет с нами.

— И что отругать нас, кроме тебя, теперь больше некому, — дрогнувшим голосом добавила Лиззи, беря старую няньку за другую руку.

Дорис растроганно погладила обеих девушек по волосам, те обняли ее с двух сторон и наконец позволили себе расплакаться. Весь страх, напряжение и горе, копившиеся в груди у сестер с самого начала восстания в крепости и усиливавшиеся во время пути через океан, нашли выход в этих горьких потоках слез.

Когда-то Дорис утешала девочек, плакавших из-за разбитых коленок или лишенных сладкого за шалости. О, если бы и нынешние беды столь же легко было развеять одним только ласковым объятием…


* * *

Ангелочки на боках нового соусника выглядели на редкость пошло, но хотя бы не выделялись аляповато-розовыми щеками, какими обладали пастушки, украшающие молочник.

Артур Джайлз, эсквайр, повернул новую посудину картинкой от себя и с ужасом обнаружил лебедя в золотой короне, плывущего по голубой-преголубой луже на противоположном боку соусника.

— В воображении какого безумного мастера появились эти существа?! — воскликнул он, отодвигая посудину подальше.

Артур произнес эти слова вслух, но надеялся, что их никто не услышал. Огорчать добрую тетушку своими убеждениями в неудачности ее покупок он бы никак не желал.

Потянувшись за тостом, Артур привычно состроил гримасу фавну на салфетнице и в очередной раз зажмурился, представляя в мечтах строгий аскетизм этой хмурой северной комнаты, из окон которой была бы видна лишь мокрая мостовая.

Смотреть на расшитую скатерть, армию столовых приборов, лес канделябров и стаю разноцветных подушек, рассевшихся, развалившихся, стоящих и лежащих, во всех мыслимых и немыслимых местах, оказалось почти невыносимо.

Ах, если бы можно было остаться дома одному и никогда-никогда не пускать в него ни одну женщину, за исключением кухарки, горничной и посудомойки, и чтобы те приходили по вторникам и четвергам с десяти утра до полудня, когда Артур гуляет по Ботаническому саду. А еда пусть появляется на тарелке вовремя, сама. Да, именно сама — и точка, без всяких пояснений.

Или нет, кухарку лучше заменить поваром. Повара-филиппинца, пожалуй, вытерпеть можно, они молчат и не подают еду в расписных блюдах.

— Но, с другой стороны, такое количество специй, которыми эти кулинары обильно сдабривают пищу, — вредно для пищеварения.

— Оставаться одному тебе полезно, дорогой Артур, ты быстро приобретаешь разговорные навыки, — прощебетали из-за его плеча, грязная тарелка исчезла, вместо нее появилось блюдце с розами, а розы, не успел Артур на них скривиться, оказались погребены под восхитительным мороженым с кусочками фруктов и лимонным сиропом.

Сама же тетушка Жанет, достопочтенная Джейн Оливия Шардю, в девичестве Джайлз, ограничилась румяной булочкой и стаканом сока.

— Так что за безумные существа, употребляющие огромное количество специй? — спросила она. — Ты приводил в наш дом бродячих факиров?

О, как бы Артур мог ей ответить! «Зачем мне умение разговаривать, если вы с моей дорогой сестричкой ни за что не дадите вставить ни словечка?», «Факирам далеко до тех представлений, что вы регулярно устраиваете мне в собственном доме», «С завтрашнего дня я всерьез возьмусь за интерьер, будьте готовы к избавлению от этого хлама».

— М-м-м, — сказал Артур, кивая.

Мороженое было нежное, воздушное, с едва уловимым ароматом. Но почему, почему за это удовольствие надо расплачиваться выслушиванием бесконечных нотаций и издевок?

— Я так и знала, тебя нельзя оставлять без присмотра даже на пару дней, вон как осунулся весь. Бедный, ничего, я прослежу, чтобы тебя хорошо кормили.

— Вы же хотели заботиться о питании Кэрри? — не удержался Артур. — И зачем вернулись?

— Девушке как раз полезно иногда посидеть на диете, — отрезала тетушка Жанет. — А стремление к пирожным, сэндвичам и даже маленьким тарталеткам с легкой начинкой недопустимо.

Артур соскреб ложечкой подтаявшую часть мороженого и снова кивнул, не глядя на собеседницу. Если бы он поднял от тарелки глаза, то обнаружил бы сидящую напротив невысокую худощавую женщину пятидесяти лет в украшенном многочисленными оборочками розовом платье. Но сейчас Артуру не хотелось видеть ни платья, ни локонов, ни круглых синих глаз.

Драгоценная тетушка Жанет свалилась к ним с Кэролайн на голову шесть лет назад. «Бедные сиротки, совсем одни, никто о них не заботится», — заявила она, устраиваясь в особняке на Портлэнд-плейс, доставшемся Джайлзам, Артуру и Кэролайн, по наследству после гибели родителей.

Сначала Артур обрадовался ее приезду: красивую тетушку, вкусно пахнущую необычными духами и привозящую нужные подарки, они с Кэрри обожали с детства. Дом непривычно пустовал, сестра нуждалась в материнской заботе, организовывать светскую жизнь, да и просто жизнь Артур ленился, потому почти сразу передал в ручки тетушки Жанет ниточки от всего хозяйства. Именно она вернула дом к прежней жизни и нашла хорошего управляющего для загородного поместья.

Только за одно это Артур был бы ей безгранично благодарен, но особенно крепко он привязался к тетушке за возрождение силы духа Кэролайн. Его сестра в один год потеряла родителей и жениха и уже собиралась распрощаться со светской жизнью, заточив себя если не в монастыре, так посреди грядок и теплиц. Но постепенно, под чутким тетушкиным руководством, Кэрри оставила печальные мысли в стороне, вновь превратившись в ту веселую девушку, чей задорный смех будил всех по утрам в отчем доме. Возвращаться в Париж, где у тетушки было немалое имущество, которое она унаследовала от покойного мужа, где жили ее собственные дети и дети мужа от первой и второй жены, Жанет Шардю не собиралась, объясняя это «невозможным количеством родни, которая постоянно толчется везде, непредсказуемо появляясь во всех местах сразу». В Париже было невозможно оказаться в доме без десятка сводных сестер, кузин, бабушек, двоюродных бабушек и новых супруг вторых мужей старших дочерей покойного мужа, которые по возрасту годились бы самой Жанет в приятельницы.

Выбор тетушки Артур одобрял, единственное, что омрачало ему жизнь, это обилие украшений и разных дамских штучек, заполонивших все жилье как в городе, так и в поместье. Особенно угнетали его бронзовые монстры, мраморные нимфы, фарфоровые страшилища и прочая, как он считал, пошлятина, именуемая тетушкой «семейным уютом». Иногда Артур хотел сказать, что мужчине в возрасте за тридцать не подобает спать в комнате с нежно-кремовыми занавесками, на подушечке, расшитой пионами, но он очень боялся расстроить как саму тетю, так и сестру, с восторгом принимающую каждую новую деталь интерьера.

— А мне, значит, можно есть выпечку? — спросил Артур. — Моему здоровью это не повредит?

— Все парижане едят свежую выпечку, и никому еще она не причинила зла, — пояснила тетушка, заменяя племяннику тарелку.

Артур вздохнул. Обе леди были стройны и подтянуты, он же обладал хорошим брюшком, которое при его небольшом росте выделялось еще заметнее.

— Ах, что же я! — вдруг воскликнула тетя Жанет, изящно хлопнув себя ладошкой по лбу. — Совсем забыла рассказать управляющему про новый розовый куст… Я привезла его из Лондона, с выставки, в большом мешке, и оставила у старого сарая с инструментами, туда никто не ходит.

— Давайте я пошлю телеграмму, — предложил Артур, всеми силами стараясь, казаться озабоченным судьбой несчастного куста.

— Перепутают. Они все перепутают, — тетушка Жанет выглядела несказанно расстроенной. — Что мне делать? Отправляться обратно?

— Неплохая мысль, — заметил Артур. — Навестите Кэрри, проверите, как она там…

— Я ее несколько часов назад видела, — нахмурилась Жанет, — вроде девочка в порядке.

— Если не заскучала еще в нашем захолустье, — многозначительно сказал Артур.

Давить на тетю было никак нельзя, но и лишать себя удовольствия недельку пожить в блаженном одиночестве закоренелый холостяк Артур Джайлз не мог.

— Да-да, пожалуй, ты прав, — рассеянно проговорила тетушка. — Мало ли какая ерунда придет девочке в голову. Завтра же отправляюсь обратно.


* * *

Первое лондонское утро для сестер Беккет оказалось хмурым — с ночи небо затянули тучи, и проснулись девушки под монотонную унылость стучащих по черепичной кровле дождевых капель.

— Вот тебе и родина, — сонно пробормотала Лиззи, сворачиваясь клубочком под пуховым одеялом и понимая, что не ощущает ни малейшего желания покинуть постель.

Короткий взгляд, брошенный из-под едва разомкнутых ресниц на сестру, убедил Лиззи в том, что настроение Пэт не слишком отличается от ее собственного.

Накануне, выплакавшись под крылышком у Дорис, девушки ушли в свою комнатку и уснули, едва успев улечься в постели и договориться, что с утра надо сразу отправляться в контору Ост-Индской компании хлопотать насчет пенсии. Однако сейчас сама мысль о какой-то активности вызывала у Лиззи отвращение. Тем не менее, совершив над собой героическое усилие и преодолев обыкновенно не свойственный ей приступ лени, девушка выползла из-под одеяла и слегка дернула сестру за один из рыжих локонов, разметавшихся по подушке.

— Вставай, соня. Чем раньше мы решим этот злосчастный денежный вопрос, тем скорее будет понятно, что нам делать дальше. Не можем лес мы сидеть на шее у Дорис вечность.

— Угу, — пробормотала Пэт и сделала попытку перевернуться на другой бок и спрятать голому под одеяло.

Однако сестра была начеку, и попытка эта успехом не увенчалась.

Позавтракав на скорую руку в компании Дорис, сестры Беккет отправились по мокрым улицам в сторону Сити — пешком. Оставшиеся после путешествия на «Короле Георге» скудные денежные средства не позволяли девушкам даже лишний раз воспользоваться кебом.

— Надеюсь, вы хотя бы не простудитесь, — сердито сказала на прощанье Дорис, безуспешно пытавшаяся отговорить их от пешей прогулки по дождю.


* * *


— Мисс Беккет?

Рослый чернобородый пузан в уже набившей оскомину форме служащего Ост-Индской компании вышел из кабинета (слава богу, последнего, который посетили девушки в этот бесконечно длинный день) и протянул Лиззи какие-то бумаги с гербовой печатью.

— Еще раз примите наши соболезнования в связи с вашей утратой. Пенсия дочерям полковника будет оформлена в течение ближайшего месяца, и извещение вы получите почтой на ваш лондонский адрес.

Лиззи молча кивнула. Сил у нее не оставалось даже на короткое «да». К тому же утренняя прогулка по классической лондонской погоде все-таки оказала на привыкший за последние годы к совсем иному климату организм старшей мисс Беккет то самое воздействие, которого опасалась Дорис. Лиззи чихала, глаза у нее слезились, и в носу звонко хлюпало.

Вежливо поблагодарив пузана, спрятав документы и подхватив под руку сестру, Пэт решительно вывела ее на улицу. Дождь, слава богу, кончился, но тем не менее Пэт яростно замахала рукой при виде приближавшегося кеба и мгновенно затолкала внутрь слабо упирающуюся Лиззи.

— В таком состоянии ты все равно не сможешь пойти пешком, милая. Хемпстед, пожалуйста, — попросила Патриция кебмена и захлопнула за собой дверцу экипажа, резво помчавшего измученных девушек домой.

Как и следовало ожидать, Лиззи слегла, а Пэт вскоре последовала за ней, в полубреду повторяя услышанное как-то на корабле от Роберта Вуда умное слово «акклиматизация». Преданно ухаживавшая за сестрами Беккет Дорис уже валилась с ног, когда Элизабет, бледная и еще сильнее похудевшая и осунувшаяся, начала вставать. «Хорошо, что лихорадка оказалась не заразной, — думала Лиззи, с тревогой и благодарностью глядя на Дорис. Все эти дни сестры чувствовали себя словно бы вернувшимися в детство. Но только ни матери, погибшей в результате несчастного случая на охоте как раз накануне отъезда семьи в Индию, ни отца больше не было рядом. — Ничего. Мы обязательно справимся».


* * *

Эдвин Лоуэлл отложил «Дейли ньюс» и с тоской посмотрел в окно. Лондонская погода вполне соответствовала настроению юноши — дождь лил не переставая четвертый день. Однако сегодня Эдвину все же придется выйти, откладывать визит в компанию больше нельзя.