Из всех башен, думаю, самое подходящее имя досталось «Епископу». Очень величественное. Оно напоминает мне о шахматной фигуре [По-английски шахматная фигура «слон» называется bishop, «епископ».], спокойной и величавой. Артур отлично играл в шахматы; я с ним никогда не играла, потому что мы оба любили выигрывать и не привыкли поддаваться. Во время дежурств ему пришлось полюбить карты и игры, потому что свободного времени было в избытке. К тому же игра объединяет, будь то криббидж или партия в джин рамми. А чай! Если смотрители что-то умеют, так это пить чай. Они выпивают по тридцать чашек в день. На многих станциях есть правило: пришел на кухню — завари чай.
Смотрители — обычные люди. Надеюсь, вы не разочаруетесь, когда поймете это. Люди из внешнего мира, видя, что мы ведем довольно закрытый образ жизни, думают, что профессия овеяна ореолом тайны. Они думают, что быть женой смотрителя маяка — очень романтично, в этом есть загадка, но это вовсе не так. Если в двух словах, я бы сказала, что вы должны быть готовы к долгим разлукам и коротким бурным встречам. Встречи — это как воссоединение далеких друзей, прекрасное и одновременно трудное. Восемь недель вы живете своей жизнью, а потом в ваш дом приходит мужчина и внезапно оказывается хозяином, а вам приходится играть вторую скрипку. Некомфортно. Непохоже на традиционный брак. Наш точно таким не был.
Скучаю ли я по морю? Нет, вовсе нет. Когда все случилось, я не могла дождаться, когда же смогу уехать. Поэтому я переехала сюда, в город. Я никогда не любила море. Когда мы жили в коттеджах смотрителей, оно окружало нас, и везде, куда ни глянь, мы видели из окон только море. Временами казалось, будто я живу в аквариуме. Когда случался шторм и били молнии, зрелище было впечатляющим, и закаты тоже были красивы, но большей частью море серое, серое и огромное, и однообразное. Хотя я бы сказала, оно скорее зеленое, чем серое, как шалфей или цвет, который называют eau de Nil. Вы знаете, что «eau de Nil» означает вода Нила? Я всегда думала, что это переводится как «никакая вода», именно такие чувства вызывает во мне море, и я до сих пор так его воспринимаю. Никакая вода. Сегодня утром оно такое же бессмысленное, как в день, когда исчез Артур. Хотя мне стало легче. Время дает возможность посмотреть на произошедшее с расстояния и не чувствовать то, что чувствовала тогда; те чувства улеглись, они не владеют твоим разумом, как в самом начале. Странно, потому что временами меня не удивляет то, что обнаружили в башне, и я думаю, что их унесло и утопило бурное море. А в другие дни мне кажется это настолько невероятным, что я задыхаюсь. Слишком много деталей, от которых я не могу отмахнуться, запертые двери и остановившиеся часы, они давят на меня, и если эти мысли приходят ко мне ночью, мне приходится заставлять себя прогонять их прочь. Иначе я не могу уснуть, я начинаю вспоминать вид на море из нашего дома, оно такое огромное, пустое и безразличное, что мне приходится включать радио для компании.
Я думаю, то, что я сказала, то и случилось: внезапно нахлынуло море, застав их врасплох. Бритва Оккама, так это называют. Закон, согласно которому самое простое решение, как правило, оказывается верным. Если перед вами загадка, не надо усложнять ее и делать из нее что-то большее, чем сумма ее частей.
Единственное реалистичное объяснение — Артур утонул. Если вы не согласны, вы пойдете по всем этим причудливым тропам с призраками, теориями заговора и прочей чепухой, в которую верят люди и о которой я уже рассказала. Люди поверят во что угодно, и если им дать выбор, они предпочитают ложь, а не правду, потому что ложь обычно более интересна. Как я сказала, море неинтересно, особенно когда смотришь на него каждый день. Но их забрало море. В этом я не сомневаюсь.
О маяке такого типа — вы когда-нибудь были на таком маяке? — нужно знать то, что он стоит прямо посреди воды. Это не станция на скале, когда вы живете на острове и у вас есть клочок земли, чтобы гулять, держать огород, разводить овец или еще чем-то заниматься; и это не материк, где вы живете вместе с семьей, и если вы не на дежурстве, вы можете поехать в деревню и вести обычную жизнь, а когда приходит ваша смена, просто выполняете свои обязанности. Маяк-башня просто стоит посреди моря, и у смотрителей нет другого места, кроме как внутри маяка или снаружи на площадке. Можете бегать по площадке с целью физической нагрузки, но очень скоро у вас начнет кружиться голова.
Ах да, простите: площадка — это платформа чуть ниже входной двери, которая окружает маяк широким кольцом. Она возвышается над водой примерно на двадцать или тридцать футов, и на словах это много, но если вы окажетесь там, когда придет волна, вам конец. Я слышала о смотрителях, которые рыбачили с таких платформ, наблюдали за птицами и даже читали книги. Уверена, что Артур тоже это делал, потому что он любил читать; он говорил, что дежурство на маяке — это его время для обучения, и брал с собой справочники на разные темы, романы, биографии, книги о космосе. Он увлекся геологией — камнями и скалами. Он коллекционировал камни и разбирался в них. Говорил, что так можно изучить разные эры.
Чем бы вы ни занимались, площадка — это единственное место на башне, где можно подышать свежим воздухом. Стены настолько толстые, что невозможно просто высунуть голову в окно; видите ли, там двойные рамы на расстоянии трех или четырех футов друг от друга — внешняя и внутренняя; на подоконник не присядешь. Можно выйти на балкон и прогуляться вокруг фонаря, но там мало места, не говоря уже о том, что вам потребуется очень длинная удочка.
Это могло случиться с одним из них, и мне бы не хотелось гадать, с кем именно, но это мог быть Артур, поскольку ему нравилось проводить время вдали от людей, в одиночестве, он это любил. Может быть, он вышел на площадку почитать книгу, ветер был спокойным, балл или два, а потом из ниоткуда плеснула большая волна и унесла его. В море такое случается. Вы сами знаете. Однажды такое было и с Артуром — на «Эддистоуне», он только что стал ПС — помощником смотрителя; он развешивал постиранные вещи, и тут пришла огромная волна и сбила его с ног. К счастью, его поймал напарник, иначе я потеряла бы его на много лет раньше. Он испугался, но ему повезло. Что нельзя сказать о его вещах; он лишился их навсегда. Ему пришлось одалживать одежду у коллег, пока не пришла сменная вахта.
Но такие происшествия не сказывались на Артуре. Смотрители маяка — люди неромантичные; они не склонны нервничать или зацикливаться на чем-то. Суть этой работы заключается в том, чтобы сохранять хладнокровие и делать то, что нужно. Для этого «Трайдент» их нанимает. Артур никогда не боялся моря, даже в самые опасные дни. Он рассказывал мне, как однажды во время шторма вода брызнула в окно кухни — не забывайте, что это восемьдесят или восемьдесят пять футов над уровнем моря. У подножья перекатывались камни, и вся башня содрогалась. Я бы перепугалась. Но не Артур; он считал, что море на его стороне.
Сходя на берег, порой он был не в своей тарелке. Как рыба, вытащенная из воды; да, именно так. Он не знал, что такое жить на суше, хотя знал, как жить в море. Прощаясь с ним перед возвращением на башню, я видела, что он действительно очень радовался при мысли, что скоро ее увидит.
Не знаю, сколько книг об океане вы опубликовали, но писать историю о нем и писать о том, что он представляет собой на самом деле, — это разные вещи. Море рассердится на вас, если вы не будете достаточно внимательны; его настроение меняется по щелчку пальцев, и ему нет до вас дела. Артур умел предсказывать его поведение по облакам, по стуку ветра в окно; он определял шесть или семь баллов просто на слух, поэтому если человека с его опытом можно было застать врасплох, это доказывает, как внезапно оно может меняться. Может быть, у Артура было время крикнуть и остальные прибежали к нему; площадка скользкая, паника, и много ли надо, чтобы волна смыла всех троих?
Запертая дверь — непонятно, соглашусь. Могу высказать одно предположение. Входные двери отлиты из толстой пушечной бронзы — иначе они не могли бы противостоять ударам снаружи — и легко могут захлопнуться. Но вот тот факт, что дверь была заперта изнутри… Это меня гложет. Но на маяке двери запираются на тяжелые железные засовы, которые идут поперек и фиксируют их на месте, и я думаю, есть ли вероятность, что засов мог упасть, когда дверь хлопнула особенно сильно?
Не знаю. Если вы думаете, что это глупо, спросите себя, какие еще версии вы можете придумать, и когда они будут крутиться у вас в голове ночь напролет, выберите, какая вам нравится больше. Остановившиеся часы, запертая дверь, накрытый стол — все это бередит ваше воображение, да? Но я смотрю на это с практической точки зрения. Я не суеверна. Кто бы ни дежурил на кухне в тот день, он скорее всего накрывал стол к обеду; приемы пищи на маяке очень важны, и смотрители привыкли к определенному распорядку. Только два прибора — может быть, он просто не успел поставить третий.
Двое часов, остановившихся в одно и то же время? Это удивительно, но не невозможно. Из разряда слухов, которые искажаются при передаче; кто-то что-то придумал, а потом все в это верят; просто злая выдумка недоброго человека.