— Я прихватил с собой жертву для вас, — слабо произнес тот.

— Да, я видела. Хорошенький мальчик, полный горячего, сладкого вина, — мурлыкнула Геката, прижав чашку к нижней губе Джорвала. — Я скоро займусь им.

Поняв, что выбора нет, Джорвал открыл рот. Жидкость скользнула по языку, как длинный теплый слизень. Он чуть не подавился, но сумел проглотить вязкую субстанцию.

— Это яд? — спросил он.

Геката заставила чашку исчезнуть и откинулась назад, удивленно расширив глаза.

— Неужели ты и впрямь считаешь, что я бы отравила преданного мне человека? Ты ведь верен мне, не так ли, дорогой? — Она грустно покачала головой. — Нет, милый, это всего лишь афродизиак.

— Ш-шаффрамате?! — Сказать по правде, Джорвал предпочел бы яд.

— Этой дозы хватит лишь на то, чтобы сделать вечер интересным, — отозвалась Геката.

Он сидел на месте, беспомощный, пока она ласкала его кожу, начавшую подрагивать при малейшем прикосновении. Застонав, Джорвал обхватил ее руками, больше не обращая внимания ни на запах разложения, ни на то, кем или чем она была, не задумываясь ни о чем, кроме того, чтобы как можно скорее воспользоваться женским телом, сидящим на его коленях.

Когда он попытался проникнуть языком в ее рот, Геката отстранилась и удовлетворенно рассмеялась.

— А теперь, дорогой, — произнесла она, продолжая ласкать его, — ты приведешь сюда наверх одну из тех шлюшек.

Пелена страсти немного рассеялась.

— Сюда?

— Нам же по-прежнему необходимо организовать твое наказание, — с угрожающей мягкостью протянула Геката. — Приведи ту, у которой золотистые волосы и голубые глаза.

Похоть стала еще острее, почти причиняя боль.

— Как у Джанелль Анжеллин.

— Именно. Считай сегодняшний вечер маленькой репетицией того дня, когда эта бледная сучка склонится предо мной. — Геката поцеловала лорда в висок и лизнула отчаянно бьющуюся жилку. — Скажи, твое возбуждение усилится, если я начну пить кровь, пока ты будешь вонзаться в нее?

Джорвал уставился на нее, испытывая смесь дикого возбуждения и ужаса.

— Я буду пить и из нее. К тому времени тебе станет все равно, спариваешься ты с живой женщиной или с трупом, но я не стану так поступать с тобой, дорогой. В конце концов, это всего лишь репетиция той ночи, когда под тобой наконец окажется Джанелль.

— Да, — завороженно прошептал Джорвал. — Да.

— Да, — удовлетворенно подтвердила Геката, поднялась и медленно направилась к двери в спальню. — Не бойся, что эта шлюха кому-то расскажет о нашей маленькой игре. Я затуманю ей разум так, что она не вспомнит ни о чем, кроме того, что над ней здорово потрудились.

Поднявшись на ноги, Джорвал неуверенной походкой направился к выходу, прекрасно зная, что Геката наблюдает за ним.

— Этот хорошенький мальчик послужит превосходной закуской, а после — десертом, — протянула Темная Жрица. — Страх придает крови восхитительно пикантный привкус, и к концу вечера жертва окончательно дозреет. Так что не трать слишком много времени, выбирая себе шлюху, дорогой. Закуску употребить недолго, а если мне придется ждать, то я пересмотрю свои взгляды на твое наказание. Ты ведь этого не хочешь, верно?

Он подождал немного и, когда за Гекатой закрылась дверь спальни, прошептал:

— Нет, этого я не хочу.

5. Кэйлеер

Теплая рука осторожно сжала его плечо.

— Деймон, — тихо произнес Люцивар. — Идем, старина. Мы приехали.

Он неохотно открыл глаза. Хотелось спрятаться подальше от всего мира, затонуть в бездне и исчезнуть. «Скоро», — пообещал себе Деймон. Уже скоро.

— Я в порядке, Заноза, — утомленно произнес он.

Его слова были ложью, и они оба это прекрасно понимали.

Неуклюже поднявшись на ноги, Деймон пожал плечами, пытаясь немного размять усталые мышцы, которые словно гудели от напряжения. В надбровных дугах начала собираться пульсирующая боль.

— Где мы?

Ничего не ответив, Люцивар вывел брата из Экипажа.

Сюрреаль стояла у дверцы, глядя на массивное здание из серого камня, нависшее над ними.

— Огни Ада, Мать-Ночь, и пусть Тьма будет милосердна! Что это за место?

Князь Аарон широко ухмыльнулся и ответил:

— Зал Са-Дьябло.

— Вот дерьмо.

Земля снова закачалась под ногами, и Деймон, как слепой, дернул рукой в поисках опоры. Люцивар поспешно подхватил его, помогая удержаться на ногах.

— Я не смогу, — прошептал он. — Люцивар, я не смогу.

— Еще как сможешь. — Не отпуская руку брата, эйрианец подвел его к двойным дверям Зала. — Будет куда легче, чем ты думаешь. Кроме того, Ладвариан очень хочет с тобой познакомиться.

У Деймона не осталось сил, чтобы гадать, почему некий или некая Ладвариан хочет с ним встретиться — только не сейчас, когда каждый следующий шаг может привести его пред ясные очи Повелителя — или Джанелль.

Люцивар распахнул двойные створки. Деймон вошел следом за ним в большой зал, а остальные иммигранты столпились у дверей жалкой кучкой. Братья сделали всего несколько шагов, когда Люцивар неожиданно замер и чуть слышно выругался.

Деймон стал озираться, пытаясь увидеть источник напряжения и беспокойства, вспыхнувших в Люциваре и передавшихся ему. В дальнем конце зала под одной из хрустальных люстр горничная на коленях вытирала пол. В нескольких футах от нее стоял высокий, крупный Предводитель с Красным Камнем на груди, судя по одежде — дворецкий. Выражение его лица скорее было ледяным, нежели бесстрастным.

Настороженно покосившись на дворецкого, Люцивар произнес, словно на пробу:

— Беале.

— Князь Яслана, — чопорно отозвался тот.

Люцивар содрогнулся:

— Что…

Кто-то захихикал. Они все дружно посмотрели вверх.

Высоко под потолком маленький обнаженный эйрианский мальчик опасно балансировал на ближайшей люстре.

Люцивар покосился на Беале, вздохнул и сделал пару шагов вперед.

— Что ты там делаешь, малец?

— Летаю, — пояснил тот.

— Мог бы и сам догадаться, — пробурчала горничная, бросив тряпку в ведро и поднимаясь на ноги.

— Снова сбежал от нянек, значит… — пробормотал Люцивар.

Малыш снова хихикнул и издал весьма неприятный и грубый звук.

— Спускайся, Деймонар, — строго велел Люцивар.

— Нет!

Деймон смотрел на мальчика, чувствуя, как слезы обжигают глаза. Он с усилием сглотнул, пытаясь успокоить сердце.

Люцивар сделал еще шаг вперед и медленно расправил свои темные кожистые крылья.

— Если ты не спустишься, я сам поднимусь и поймаю тебя.

Деймонар расправил маленькие крылышки.

— Нет!

Люцивар стрелой взмыл в воздух. Пролетая мимо люстры, он попытался схватить Деймонара, который уклонился от его руки и нырнул вниз. Малыш летел как пьяный шмель, пытающийся сбежать от ястреба, однако ухитрился увернуться.

— А у мальчика есть в запасе неплохие ходы, — одобрительно произнес Халлевар, выдвинувшись в первый ряд мужчин.

Сюрреаль покосилась на эйрианского Предводителя.

— Похоже, он пошел в папеньку и сможет обдурить Яслану.

Халлевар фыркнул, когда Люцивар вновь промчался мимо Деймонара и пощекотал его за ногу, заставив мальчишку завизжать и метнуться в сторону.

— Он мог бы поймать мальчика еще на первом заходе. Малыш, естественно, проиграет эту схватку, однако в его сознании останется воспоминание о том, что он сражался изо всех сил. Да, Люцивар знает, как нужно обучать эйрианского воина.

Деймон едва слышал их разговор. Огни Ада! Разве Люцивар не видит, что мальчик быстро устает? Неужели он будет тянуть до тех пор, пока малыш не свалится на пол в изнеможении?

Когда ребенок направился к нему, Деймон сделал шаг вперед, протянул руку и схватил его за пухленькую ножку.

Деймонар завопил и яростно захлопал крылышками.

Мягко, но решительно потянув его вниз, Деймон обхватил Деймонара свободной рукой, крепко прижав его к груди.

И тут же получил удар в подбородок пухлым кулачком. Вторая ручка схватила прядь длинных черных волос и дернула что было силы. От боли у Деймона заслезились глаза. Негодующий вопль едва не заставил его оглохнуть, эхом отдаваясь в голове.

Люцивар приземлился, закрывая рукой губы. Однако улыбка с них так и не исчезла. Обхватив левой рукой тельце сына, он бережно разжал кулачок.

— Отпусти своего дядю Деймона. Мы хотим, чтобы вы полюбили друг друга. — Он поспешно отступил, а затем перехватил бешено мечущиеся ножки мальчика и прорычал: — Папу бить в такие места не следует!

Деймонар громко фыркнул и ухмыльнулся.

Люцивар посмотрел на извивающегося ребенка и с сожалением сказал:

— А когда-то ведь твое появление на свет казалось удачной идеей.

— Да! — И тут Деймонар заметил женщину, держащую на руках маленькую девочку. — Мелкая! — завопил он, пытаясь вырваться на свободу. — Мое!

— Мать-Ночь, — пробормотал Люцивар, пытаясь загородить сыну обзор.

Две насквозь промокшие, встрепанные женщины вошли в зал. Одна из них держала в руках огромное пушистое полотенце.

— Мы возьмем его, Князь Яслана.

— Хвала Тьме.

Не без усилий Люцивар и две женщины сумели укутать Деймонара в полотенце, и они поспешили выйти из большого зала.

Наблюдая за ними, Деймон почувствовал острую боль в сердце. Мальчик был точной копией Люцивара. Сади не знал, чувствует ли сожаление или облегчение оттого, что в золотистых глазах ребенка не было ни единой сапфировой крапинки, что в черной гриве не мелькнуло ни одного золотистого волоса, что кожа была смуглой, а на пухлом личике не оказалось и следа экзотической, необычной красоты его матери.

Люцивар вернулся очень быстро.

— Как только гостям покажут их комнаты, подадут ужин в большой столовой, — сообщил дворецкий.

— Спасибо, Беале, — кротко отозвался Люцивар.

— Есть ли еще какие-либо распоряжения, которые нам необходимо учесть?

Люцивар жестом подозвал молодого Предводителя, который по-прежнему не отходил от женщины с двоими маленькими детьми.

— Это лорд Эндар, муж леди Дориан.

Эндар замер и напрягся под пристальным, изучающим взглядом Беале.

Князь Аарон взял Сюрреаль за руку и потащил ее вперед.

— Я провожу леди Са-Дьябло и леди Бенедикт в их комнаты.

— Леди Са-Дьябло? — пораженно переспросил дворецкий.

Аарон ухмыльнулся.

Сюрреаль сердито зашипела.

— Уверен, Повелитель будет счастлив приветствовать леди, — произнес Беале, глаза которого подозрительно заблестели.

Прежде чем Сюрреаль сумела остановить его, Аарон отбросил ее волосы с лица, открыв изящно заостренные ушки.

— Как и Князь Шаости.

Губы Беале на мгновение невольно изогнулись. Затем его лицо приняло привычное бесстрастное выражение, и дворецкий повернулся к иммигрантам.

— Все, кто записан как слуги, следуйте за Хольтом, — произнес он, указывая на ожидающего поодаль лакея. — Остальные идите за мной.

Когда все эйрианцы, кроме Князя Фалонара, вышли из большого зала вместе с Мэнни, Джазеном и Эндрю, Сюрреаль повернулась к Люцивару:

— А ты не должен был намекнуть им на то, что детям лучше позволить остаться со своими родителями? Сомневаюсь, что они смогут чувствовать себя спокойно, оказавшись в незнакомом месте.

Князь Аарон громко прокашлялся.

Лорд Кхардеен склонил голову набок и начал внимательно рассматривать потолок.

Люцивар на мгновение уставился на Сюрреаль, а затем медленно произнес:

— Если хочешь попробовать дать совет Беале или Хелене по поводу того, как управлять Залом, — вперед. Только подожди, пока я отойду подальше.

— Идемте, леди Сюрреаль, — произнес Аарон. — Думаю, нужно сначала устроить вас поудобнее и дать возможность отдохнуть, а затем можете начать разбирать зал по кирпичикам.

Люцивар подождал немного и, удостоверившись, что Аарон и Кхардеен вывели Сюрреаль и Вильгельмину из зала, повернулся к Фалонару:

— Что?

Тот расправил плечи.

— Почему ты выделил именно Эндара?

— Поскольку теперь слуги знают, что он — муж Дориан, никто не оспорит его право находиться в ее постели. И поверь мне, здесь есть мужчины, которые не колеблясь разорвали бы его на части, если бы не были уверены, что он с ней по ее выбору и согласию. — Люцивар глубоко вздохнул. — Я объясню все правила завтра. А сегодня скажи мужчинам, чтобы держались подальше от женщин. Всех женщин. — Помолчав, он добавил: — Устраивайся поудобнее. Мы задержимся здесь на несколько дней.

Когда Фалонар ушел, Люцивар повернулся к Деймону:

— Идем. Пора покончить с этим, тогда мы наконец сможем поесть и отдохнуть.

Деймон последовал за братом вверх по лестнице, прошел через семейную гостиную и по запутанному лабиринту коридоров. Через пару минут он нарушил молчание:

— Ты назвал его Деймонаром?

— Это самое близкое имя к твоему, которое я смог придумать и которое звучало бы по-эйриански, — тихо произнес Люцивар хриплым голосом.

— Я польщен.

Эйрианец фыркнул.

— Ты был бы польщен, если бы малыш по-прежнему лежал в колыбельке! Как только сорванец встал на ноги, он превратился в сущее наказание, в маленькое чудовище. — Люцивар провел пятерней по своим длинным волосам. — И в этом не только моя вина! Я же не один постарался. Однако об этом тоже почему-то никто не вспоминает.

— Не могу даже представить себе почему, — сухо обронил Деймон, глядя, как брата начинает распирать от негодования.

— Как же, когда он делает что-то милое или ведет себя послушно, он тут же истинный сын своей мамочки. Если ему удается совершить нечто умное или хотя бы благоразумное, он настоящий внук своего деда. Но стоит Деймонару превратиться в маленькое чудовище и напроказить, как сразу видно, кто отец. — Люцивар потер грудь. — Клянусь, иногда он специально вытворяет такие вещи, словно хочет увидеть, умру я от разрыва сердца или нет.

— Как сегодня, например?

Люцивар небрежно махнул рукой:

— Нет, это было всего лишь… всего лишь… Дерьмо. Что я могу сказать? Это настоящее чудовище.

Они свернули за угол и чуть не столкнулись с красивой эйрианкой. На ней была длинная скромная ночная рубашка, а в руке женщина сжимала толстую книгу.

— Твой сын, — произнесла она, выделив оба этих слова, — никакое не чудовище.

— Это не имеет особого значения, — произнес Люцивар, прищурившись. — Мэриан, почему ты до сих пор не в постели? Ты должна сегодня отдыхать.

Она раздраженно выдохнула:

— Я и так проспала почти все утро. Потом днем немного поиграла с Деймонаром, и мы легли вздремнуть. Я только что встала, чтобы взять книжку, а потом вернусь в постель, и Беале принесет чашку горячего шоколада и немного печенья.

Люцивар прищурился еще сильнее:

— Ты что, до сих пор ничего не ела?

Деймон пораженно уставился на Люцивара. Даже идиот — или эйрианец — должен уже сообразить, что женщина явно не в духе.

— Дядя Андульвар забегал с утра, желая убедиться, что я позавтракала. Протвар принес мне немного еды через пару часов. Потом я пообедала вместе с Деймонаром. Уверенный, что я просто умираю от голода, Мефис притащил кое-какие закуски ближе к вечеру. Твой отец уже пытал меня относительно того, что я съела на ужин. Хватит суетиться вокруг меня!

— Я и не думал суетиться! — зарычал Люцивар, а затем чуть слышно добавил: — Мне-то не дают такой возможности.

Мэриан выразительно взглянула на Деймона:

— Разве ты не должен уделить все внимание своему гостю?

— Это не гость. Это мой брат.

Тепло улыбнувшись, женщина протянула ему руку:

— Значит, вы Деймон. О, как я рада, что вы наконец-то приехали! Теперь у меня будет еще один брат.

Брат? Пожимая тонкую руку, Деймон озадаченно взглянул на Люцивара.

Властно проведя рукой по густым, длинным волосам женщины, эйрианец тепло произнес:

— Мэриан оказала мне великую честь, став моей женой.

И матерью Деймонара. Пол внезапно исчез из-под ног и с такой же скоростью вернулся.

Мэриан поспешила крепко сжать его руку, ее глаза наполнились беспокойством. Взгляд Люцивара стал намного жестче и пристальнее.

Деймона затопили противоречивые чувства, как волны, бьющиеся о хрупкий разум. Не в силах объяснять, что с ним происходит, или заверять брата и его жену, будто все в порядке, Сади отошел прочь, в очередной раз прикладывая чудовищные усилия, чтобы взять себя в руки.

Возможно, почувствовав, что Деймону нужно время прийти в себя, Люцивар повернулся к жене и попытался прочитать название на корешке книги.

Но та только стиснула томик покрепче и отступила от мужа.

— Это опять одна из твоих хныкалок? — подозрительно глядя на книгу, поинтересовался тот.

Мэриан распахнула было крылья, но тут же захлопнула их.

— Что, прости?

— Ну, знаешь, одна из тех книжек, которые женщины читают взахлеб, а потом начинают хлюпать носом. В прошлый раз ты читала нечто подобное и жутко расстроилась, а потом пришла в ярость, когда я заглянул, чтобы узнать, в чем дело. Если я правильно помню, ты швырнула книжкой в меня.

Раздражение женщины наконец прорвалось.

— Я пришла в ярость не из-за книги! Ты вломился в комнату с мечом наголо и перепугал меня почти до смерти!

— Ты ведь плакала. Я подумал, что тебе плохо. Послушай, я всего лишь хотел заранее уточнить, будешь ли ты реветь над страницами.

— Ага, а когда этот роман читала Джанелль, ты не вламывался в ее комнату, стоило ей пустить слезу!

Люцивар покосился на книгу так, словно у нее внезапно выросли клыки и когти.

— А, ты об этой книге. — Он скривился и прижал руку к животу. — Вообще-то, честно говоря, к ней я тоже вломился. Только целится она не в пример лучше тебя.

Рычание Мэриан переросло в смех.

— Бедняжка Люцивар… Ты с таким усердием пытаешься защищать женщин нашей семьи, а мы совершенно не желаем принимать твои услуги с благодарностью, верно?

Люцивар усмехнулся:

— Что ж, если в этой книжонке попадутся интересные постельные сцены, заложи страницы, и через пару дней сможешь сама отблагодарить меня.

Мэриан покосилась на Деймона и залилась румянцем.

Люцивар нежно поцеловал ее и шагнул в сторону, пропуская женщину.

— Возвращайся в постель.

— Увидимся завтра, Деймон, — застенчиво произнесла она.

— Доброй ночи, леди Мэриан, — произнес Деймон. Это все, на что его хватило.

Они наблюдали за женщиной до тех пор, пока она не скрылась за дверью, ведущей в ее с Люциваром покои, а затем эйрианец протянул руку брату. Деймон отпрянул, не давая прикоснуться к себе.

Опустив руку, Люцивар произнес:

— Покои Повелителя дальше по коридору. Он захочет увидеть тебя.

Но Деймон не мог пошевелиться.

— Я думал, ты женился на Джанелль.

— С чего ты взял, будто я женился на Джанелль?

Искреннее удивление, отчетливо прозвучавшее в голосе Люцивара, пробудило гнев.

— Ты же был здесь! — зарычал он. — Почему бы тебе не захотеть взять ее в жены?

Люцивар долго молчал, а затем тихо произнес:

— Это всегда было твоей мечтой, Деймон. Не моей.

Повернувшись, он пошел дальше по коридору.

— Идем.

Деймон медленно начал переставлять ноги. Когда Люцивар остановился и постучал в дверь, его брат продолжил идти, ведомый сильным, темным женским ментальным ароматом, исходящим от двери на противоположной стене коридора.

— Деймон?

Голос Люцивара был заглушен приливом сильных, полузабытых чувств.