logo Книжные новинки и не только

«Дикая кошка» Энн Макалистер читать онлайн - страница 4

Knizhnik.org Энн Макалистер Дикая кошка читать онлайн - страница 4

Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

И ей это даже немного удалось.

А потом Янис посмотрел ей прямо в глаза, и Кэт ясно прочитала в них желание. Остается лишь надеяться, что в ее взгляде горело что-нибудь другое.

— Отлично, теперь, Гарри, у тебя есть стульчик, — торопливо заговорила Кэт, пытаясь запихнуть туда малыша, но Янис сразу же отобрал у нее ребенка и быстро усадил Гарри.

Сперва малыш казался растерянным, а потом он, видимо, вспомнил, что здесь обычно кормят, радостно заулыбался и застучал руками по столу.

— Завтрак давай, — перевел Янис этот незамысловатый язык жестов и ласково взъерошил малышу волосы, а потом продолжил кормить Гарри персиковым пюре.

— Я с этим справлюсь, — заявила Кэт. — Так что ты можешь идти.

— Я никуда не тороплюсь.

— Я не сомневаюсь, что у тебя полно дел.

— Ага, — согласился Янис, продолжая кормить Гарри и даже не пытаясь подняться.

Кэт нахмурилась и нерешительно переступила с ноги на ногу.

— Я тебе очень благодарна за то, что ты вчера за ним присмотрел… и ночью, — неуклюже добавила она после небольшой паузы. — Но я больше не хочу отнимать у тебя время.

— Не хочешь? — Янис приподнял бровь, как бы бросая ей очередной вызов, но Кэт не поняла, к чему он клонит.

— Не хочу.

— И ты не собираешься навестить бабушку в больнице?

— Конечно, собираюсь! Операция назначена на девять, так что мне нужно покормить и переодеть Гарри, а потом сразу же… У Гарри есть сумка для подгузников?

— Наверное, у него вообще есть куча самых разнообразных вещей. — Янис скормил Гарри очередную ложку. — Вот только он не сможет составить тебе компанию.

— Почему? Я прекрасно могу о нем позаботиться! — сразу же ощетинилась Кэт.

— В больницу не пускают детей.

— Что?

— Для детей до пятнадцати лет объявлен карантин. У них там грипп или еще что-то в этом роде.

— Ты шутишь? — Кэт еще не успела договорить, как поняла, что он совершенно серьезен. — Но я не думала, что…

— Я тоже не думал, пока меня вчера не выпроводили из больницы из-за Гарри.

Кэт удивленно открыла рот, а потом, так ничего и не сказав, задумалась, как ей одновременно присматривать за Гарри и навестить бабушку в больнице.

— Я могу посидеть с ним.

— Да, но…

Янис так на нее взглянул, что у Кэт отпала всякая охота спорить, а он продолжал все так же неторопливо кормить малыша.

— Мне так жаль, что приходится злоупотреблять твоим терпением…

Янис лишь пожал плечами, даже не взглянув на нее.

— Мы отлично справимся, правда, приятель? — спросил Янис, и оба мужчины улыбнулись друг другу так, что Кэт почувствовала себя лишней.

— Ладно. Спасибо.

— Передай ей наши наилучшие пожелания, — велел Янис, как бы отпуская ее, и продолжил кормить ребенка.


Когда через сорок пять минут Кэт добралась до больницы, бабушку уже переложили с кровати на каталку. И пусть она и попыталась пошутить сразу, как только увидела Кэт, но при этом все равно выглядела пугающе бледной и усталой.

Но Кэт мысленно включила «Просвистим веселый мотив», взяла бабушку за руку и поцеловала ее в щеку.

— А где Адам?

— Адам? — удивленно переспросила Кэт и обернулась, как бы рассчитывая, что он может стоять у нее за спиной. Бабушка была не в восторге от Адама, но Кэт так толком и не поняла, что ей в нем не нравится. — Наверное, работает.

— Он не приехал?

— А ты хотела, чтобы он приехал? — Кэт этого как-то не ожидала.

— Нет, конечно. — Бабушка слабо помахала рукой в воздухе. — Но я думала, что ты бы этого хотела.

— Э, ну мне бы, конечно, хотелось бы, чтобы он поехал вместе со мной, но не мог же он просто взять и уйти с работы, никому ничего не сказав. — В отличие от ее собственной работы работа Адама отнимала очень много времени и сил. — К тому же я не знала, на сколько я здесь останусь. Мы договорились, что, как только ты пойдешь на поправку, я ему позвоню. И кстати, — продолжила Кэт, пристально глядя на бабушку, — когда мы вчера говорили по телефону, ты ни слова не сказала о Гарри.

— Да, Гарри, — прошептала бабушка, закрывая глаза и улыбаясь.

— Просто не верится, что ты позволила Мисти свалить на себя ребенка.

— Ей нужно поговорить с Девином.

— Я слышала, но это не оправдание.

— Неужели? — По-прежнему не открывая глаз, бабушка изумленно подняла брови. — А по-моему, отличное оправдание.

Кэт сжала зубы. Нет, она, конечно, всегда знала, что бабушка позволяла Мисти очень многое, но как-то не ожидала, что она при этом одобряет ее поведение.

— Она пользуется твоей добротой.

— Возможно, но…

— Просто уж так она устроена, дорогая. — Все еще злясь, Кэт закончила за бабушку предложение. — Но это еще не значит, что все так и должно быть.

— Но ты же не станешь отыгрываться на Гарри.

— Нет, конечно.

— И на Янисе? — Бабушка наконец-то открыла ясные голубые глаза.

— Янис с Гарри отлично поладили.

— Я в этом и не сомневалась, — улыбнулась бабушка, снова закрывая глаза и складывая руки на груди.

— Не делай так, а то ты похожа на труп.

— Мне пока до этого еще далеко.

— Вот и замечательно. — Кэт взяла обе бабушкины руки и крепко зажала их между ладоней. — Ты просто обязана поправится. Кроме тебя, у меня никого нет.

— А как же Адам? — Но Кэт еще не успела ответь, что Адам — это совсем другое дело, как бабушка продолжила: — А где сейчас Гарри?

— С Янисом.

— Понятно, — сонно пробормотала бабушка и ласково улыбнулась. — Тебе нужно выйти замуж за такого человека.

— Вот только у него нет ни малейшего желания жениться.

— А вы это обсуждали?

Кэт пожала плечами:

— Он как-то об этом говорил.

Кэт никогда не делилась с бабушкой своими мечтами и надеждами. Нет, она, конечно, знала, что они пару раз ходили на свидания, но бабушка так долго жила с ним по соседству, что просто не могла не заметить, что он по паре раз встречался с половиной девушек южной Калифорнии.

— Может, вам стоит еще раз это обсудить?

А может, не стоит?

— Я приду к тебе после операции, — пообещала Кэт, еще раз целуя бабушку. — Я люблю тебя и просвищу тебе веселый мотив.

Вот только говорить с Янисом о женитьбе она больше никогда не будет. Одного раза вполне достаточно.


— Семейная встреча? — Янис уже хотел было сказать: «Ни за что», но вовремя вспомнил, что от мамы, Малены Савас, обычно так просто отделаться не получается. — Я не уверен, что у меня получится приехать.

Янис прижал трубку к плечу и полез под стол, чтобы перехватить шустрого Гарри на пути к розетке.

— Именно поэтому я и решила позвонить тебе заранее. Так, чтобы точно мог освободить под нашу встречу выходные. — Мама говорила вполне жизнерадостно, но Янис безошибочно уловил ту нотку, которая ненавязчиво намекала, что ему нужно хоть разбиться в лепешку, а приехать, если, конечно, он не хочет, чтобы его предали анафеме.

Вот только Янис всю жизнь старательно оттачивал навык уклонения от семейных обязанностей, и так просто сдаваться он не собирался. Не то чтобы он не любил родственников, по отдельности он их очень даже любил. А вот толпы терпеть не мог. А как ни крути, если всех его родственников собрать на «семейную встречу», то получится огромная толпа.

— И когда вы меня ждете?

Расстроившись, что ему не удалось засунуть пальцы в розетку, Гарри теперь пытался выдавить Янису глаз, и тому не оставалось ничего иного, кроме как молча отбиваться от настырных ручонок, к вящей радости малыша.

— На День матери. А что это у тебя шумит?

— Посудомоечная машина.

— А по-моему, похоже на ребенка. Я бы даже сказала, что на лепет младенца. Янис, может, ты хочешь мне что-то сказать? — В голосе матери сразу же зазвучало радостное предвкушение.

— Я хочу сказать, что не знаю, смогу ли я к вам приехать.

— Но я специально выбрала эту дату, потому что приедет и твой отец. — Незадолго до Рождества Сократес перенес сердечный приступ, но теперь опять с головой ушел в работу. Янис прекрасно понимал, что матери это не нравится, но ничего с этим поделать она не могла. — К тому же вы все придете на семейную встречу в День матери и тем самым сможете ей доказать, как сильно вы ее любите.

— Другими словами, ты хочешь, чтобы меня замучила совесть.

— Ну, если тебе хочется так думать, — глубоко вздохнула Малена.

— Я люблю тебя.

— Да я знаю, и еще я помню, что ты ненавидишь толпы. Только я-то зову тебя встретиться не с толпой, а с твоей семьей.

Да-да, с той толпой, от которой у него никогда не получится избавиться.

— …и они хотят только того…

— …что лучше для меня, — закончил Янис знакомую присказку.

— Именно.

— Возможно, — признал Янис. — Но еще они хотят жить в моем доме весной, приезжать сюда с друзьями и все лето валяться на пляже, хотят, чтобы я стал крестным для всех их детей…

— Тебе следовало бы гордиться.

— Непременно, — выдавил Янис сквозь сжатые зубы.

Гарри все-таки умудрился засунуть свои пальчики Янису в рот, а потом громко запищал, когда тот слегка куснул их.

— Это младенец! — радостно постановила Малена. — Чей он?

— Не мой, — заверил Янис, понимая, что дальше врать бессмысленно. — И можешь даже не рассчитывать, что он станет твоим внуком. Мне пора, к тому же еще кто-то звонит.

И он даже не соврал.

— Ты пытаешься от меня отделаться.

— Я пытаюсь заниматься делами.

— С ребенком на руках?

— Мне пора, я тебе позвоню.

И Янис повесил трубку, не дожидаясь маминого ответа.

Но, даже разговаривая с производителем мебели из Колорадо, Янис никак не мог отделаться от мысли, что так просто мать его в покое не оставит. Малена Савас твердо решила, что все ее дети должны жениться и обеспечить ее внуками. И теперь, когда Йоргос и Софи снова вместе и ждут ребенка, мама сосредоточила все свое внимание на нем.

И все слова Яниса о том, что ей нужно радоваться тому, что есть, и не просить большего, мама пропускала мимо ушей и продолжала настаивать на своем.

— Янис, дорогой, я же не для себя стараюсь, — уверяла его мать, когда он по глупости все-таки приехал к ней на Рождество. А потом, по еще большей глупости, позволил зажать себя в угол для одного из ее любимых разговоров наедине, когда она радостно сообщала, как ему нужно прожить свою жизнь, а ему не оставалось ничего иного, кроме как молча сжать зубы и терпеть. — Это все ради тебя, так ты будешь счастлив! Наконец-то ты станешь тем, кем должен быть.

— Неужели? А выйдя за отца, ты стала самой счастливой женщиной на Земле?

Все дети Малены прекрасно знали, что быть женой Сократеса — это вам не на пикник сходить, так же как и быть его ребенком — не в парке погулять. Сократес никогда не был простым человеком.

— Твой отец… твой отец — это мое испытание, — все-таки нашла в себе силы признать Малена. — Но без него у меня никогда не было бы такой интересной жизни.

— Это точно, — сухо согласился Янис.

И тогда она стукнула его по руке и заявила:

— Я люблю твоего отца, пусть у нас с ним и не всегда все гладко, но люблю я именно его. И ни за что не согласилась бы променять нашу жизнь на чью-нибудь другую.

— Да, вот только ты бы на это не согласилась бы не из-за отца, а из-за внуков, которых ты наконец-таки дождалась.

— И из-за них тоже, — рассмеялась Малена. — Внуки — это благословение, и я надеюсь, что у тебя тоже будет множество внуков.

— Спасибо, конечно, но мне и без них неплохо.

— А будет еще лучше.

— Я пока что не собираюсь даже детей заводить.

— Мы все знаем, куда ведут благие намерения.

— А по-твоему, жизнь без жены — это ад? — рассмеялся Янис.

— По-моему, ты просто еще не нашел подходящую женщину.

При этих словах перед Янисом промелькнул смутный образ рыжей веснушчатой Кэт с ярко-зелеными глазами. Позже он пытался себя уверить, что этот образ возник просто потому, что, кроме нее, еще ни одна женщина не пыталась заговорить с ним о слове на букву «С».

— Просто на свете нет подходящей мне женщины, — твердо возразил он.

А теперь, договорив с производителем мебели, Янис уселся на пол и сказал Гарри:

— Спасибо, но нет. Мне и одному неплохо. Я счастлив и ничего в своей жизни менять не собираюсь.

Гарри в ответ радостно замахал руками и полез на Яниса.

Даже если мама и хочет, чтобы весь мир разбился на парочки и маршировал дружными рядами, это еще не значит, что она права.

Он не собирается жениться, просто чтобы порадовать маму или кого-нибудь еще. Такая жизнь его полностью устраивает, и он не собирается идти ни на какие уступки, пусть при этом некоторые товарищи вроде Талли и называют его за это эгоистом. Может, она, конечно, и права, но практика показывает, что семья требует слишком много времени и сил.

Родственники таскают бейсбольные карточки, одалживают доску для серфинга, съедают шоколадные яйца на Пасху или сначала одалживают у тебя пиджак, а потом проливают на него красное вино. И на них все время приходится тратить уйму времени.

У него и так родственников выше крыши, куда ему их еще заводить?

Они и так требуют, чтобы он приехал к ним на День матери.

— Никого не слушай, — велел он Гарри, — и никогда не женись.

В ответ Гарри все-таки сумел воткнуть ему палец в глаз.


Кэт плохо разбиралась в теории относительности. Она всегда предпочитала читать книжки, а не постигать премудрости науки. Но даже она понимала, что время — понятие весьма относительное. И теперь, расхаживая взад и вперед перед операционной, она еще раз в этом убедилась.

Сколько же еще придется ждать?

Доктор Синг обещал, что сразу же после операции расскажет ей, как все прошло. Вот только Кэт по его глазам видела, что, говоря это, он думал о чем-то совершенно другом.

Остается надеяться, что думал он о предстоящей операции, ведь прошло уже целых три часа, а он еще не закончил.

Люди приходили и уходили, одних сразу же вызывали к доктору, другие садились и ждали. Но все они были не одни, а со спутниками, которые могли бы их поддержать в трудную минуту.

В отличие от Кэт. И ей ничего не оставалось, кроме как одиноко расхаживать по коридору, в отчаянии сжимая кулаки, кусая ногти и вспоминая молитвы.

А потом наконец-то зазвонил мобильник. Ей сказали, что, как только доктор освободится, ей сразу же позвонят, и Кэт сразу же схватилась за телефон.

— Да?

— Привет. — Это оказался Адам.

— Привет, — выдохнула Кэт.

— Ты какая-то уставшая, я же говорил, что тебе не стоит так далеко ехать.

— У меня не было выбора, — возразила Кэт, хотя вчера она сказала ему то же самое. — Сейчас бабушку оперируют, но все должно уже скоро закончиться.

— Отлично, значит, ты вернешься сегодня вечером?

— Что? Нет, конечно!

— А когда? — спросил Адам таким тоном, как будто говорил о чем-то само собой разумеющемся.

— Я не знаю. Я только приехала, и я не знаю, как будет чувствовать себя бабушка и сколько времени она проведет в больнице.

— Но если она останется в больнице, то ты ничем не сможешь ей помочь. А ты не можешь день за днем брать отгулы, люди на тебя рассчитывают.

— Я всего лишь замещаю библиотекаря, а бабушка тоже на меня рассчитывает.

— Конечно, — примирительно сказал Адам, — я просто говорю.

— Спасибо, что просто сказал. — Кэт поняла, что начинает злиться.

— Мне тебя не хватает.

— Мне тоже, — улыбнулась Кэт, слегка успокаиваясь.

— А как насчет платья?

— Какого платья?

— Того, в которым ты пойдешь на бал.

Генеральный директор банка, в котором работал Адам, раз в год устраивал роскошный бал и приглашал туда только значимых людей. И в прошлом году Адама впервые позвали на этот бал, но Кэт на него не попала, потому что они только за месяц до этого познакомились. И все равно Адам с горящими от восторга глазами описывал ей подробности.

И когда они начали встречаться в январе, Адам сразу же сказал, что в этом году она сможет пойти вместе с ним на бал.

И теперь он спросил:

— Кэт, ты же меня не подведешь?

— Конечно нет!

— Он состоится всего через неделю с небольшим, а у тебя еще нет платья.

Большинство мужчин считали, что если они уж пригласили женщину на подобное мероприятие, то она уж как-нибудь справится с выбором соответствующего платья, но только не Адам.

— Ты должна выглядеть элегантной, — пояснил он, показывая ей приглашение. Но говорил он при этом так, как будто сомневался, способна ли она вообще на это, разглядывая при этом простую юбку и блузку, в которых она пришла с работы.

— Я знаю, отличный повод купить новое платье, — с преувеличенной радостью заверила Адама Кэт, хотя особого энтузиазма и не чувствовала.

— Я пойду с тобой.

Кэт не удалось его переубедить, но пока что они так и не добрались до магазина, хотя он неоднократно звал ее туда.

И Кэт старалась себя уверить, что просто каждый раз так складываются обстоятельства. Она и так не слиш ком-то любила ходить по магазинам, а теперь еще и Адам будет стоять у нее над душой.

После того как в восьмом классе она подслушала, как один мальчишка обозвал ее кривоногой цаплей, она никогда не любила свое тело и предпочитала пореже смотреться в зеркало. А тем более в тройные зеркала в примерочных, многократно усугубляющие безрадостную картину.

Платье она, конечно, купит, но только сама. Причем такое платье, в котором себе понравится. Элегантность — это, конечно, хорошо, но не обязательно.

Оказывается, что в бабушкином сломанном бедре может быть хоть что-то хорошее.

— Здесь тоже продаются платья, так что я обязательно что-нибудь себе присмотрю.

Повисла длинная пауза.

— Что ж, полагаю, что у тебя просто нет выбора. Больше ждать нельзя, но не забывай, что оно должно быть элегантным. И не черным.

— А почему нет? — При слове «элегантность», Кэт в первую очередь думала о черном цвете.

Сложно не выделяться, когда ты ростом под метр восемьдесят, а твои волосы горят ярким огнем. Так что она всегда предпочитала черные платья.

— Потому что мы идем не на похороны, — пояснил Адам. — Мы идем на бал.

— Я обращу внимание на цвет, — пообещала Кэт. Вот только не стала говорить, что все равно купит то, что ей понравится.

— Я позвоню вечером, так что ты сможешь рассказать, что ты выбрала.

— Но сегодня у меня просто не получится.

— Почему?

— Потому что у бабушки операция!

— Да, конечно. Ладно, у меня сейчас собрание, а потом я тебе еще позвоню. Я люблю тебя.

— Я тоже, — начала Кэт, но Адам уже повесил трубку.

Потом Кэт купила чашку кофе, чувствуя, что теперь волнуется не только о бабушке, но и о дурацком платье.

— Она все еще в операционной?

Чуть не вылив весь кофе на себя, Кэт обернулась и увидела Яниса с Гарри на руках.

— Что ты здесь делаешь?

— Я думал, что ты позвонишь, когда операция закончится, но ты не позвонила. Так что мы пришли узнать, как все прошло. Ты как? — добавил Янис таким тоном, будто это интересовало его больше всего на свете.

— Я в порядке, — заверила Кэт, хотя прекрасно понимала, что ее голос противоречит словам. — А не звоню я потому, что сама еще жду звонка. Я не знаю, что с ней, но ты же говорил, что сюда не пускают детей.

— Детей не пускают дальше, так что нам придется остаться в приемной. А ты точно в порядке?

— Точно, просто я устала ждать.

— Да, я прекрасно тебя понимаю, я чувствовал то же самое, когда отцу оперировали сердце.