logo Книжные новинки и не только

«Трущобы Севен-Дайлз» Энн Перри читать онлайн - страница 10

Knizhnik.org Энн Перри Трущобы Севен-Дайлз читать онлайн - страница 10

Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

Питт вернулся домой на Кеппел-стрит к ужину.

— Можешь хоть чем-то помочь? — спросила Шарлотта, отрывая глаза от шитья, когда они вдвоем с ним сидели в гостиной после ужина.

— Кому? — уточнил Питт. — Райерсону?

— Ему, кому же еще! — Ее глаза неотрывно следили за нырявшей по ткани иглой, поблескивающей в свете ламп подобно серебряному ручейку. Питту было слышно, как ее кончик то и дело легонько ударяется о наперсток. Почему-то этот звук ласкал ему слух. Наверное, потому, что олицетворял собой все нежное и домашнее, даря ощущение уюта и защищенности. Он не знал, что именно она чинит, но ткань была свежевыстиранной, и он, сидя рядом с Шарлоттой, ощущал исходивший от нее приятный аромат чистоты.

— Ну так можешь? — повторила она свой вопрос.

— Не знаю, — честно признался он. Это признание тяжким грузом давило ему на плечи. В комнате как будто тотчас стало темнее. — Я не уверен, готов ли он помочь самому себе.

Рука с иголкой застыла в воздухе. Шарлотта пристально посмотрела на него. В ее глазах застыл вопрос.

— Что ты этим хочешь сказать? То, что стрелял он?

— Он это отрицает, — ответил Питт. — И я склонен ему верить. — Он мысленно представил лицо Райерсона, когда тот защищал Аешу Захари, как наяву услышал убежденность в его голосе. — По крайней мере, мне так кажется. Он готов признать, что он там был и что это он помог ей положить тело Ловата в тачку с тем, чтобы потом вывезти его в Гайд-парк.

— В таком случае он ее сообщник! — изумленно воскликнула Шарлотта. — Пусть даже после убийства, а не до.

— Знаю, — согласился он.

— И после этого премьер-министр хочет, чтобы ты защитил его? — Эта мысль явно не укладывалась у нее в голове.

Питт пристально посмотрел на нее. На ее лице смешались самые разные чувства, но самыми сильными были сомнение, шок, негодование, тревога.

— Я не уверен, — честно признался он. — Я не знаю, что есть большее зло.

Она не поняла его слов.

— Что ты хочешь этим сказать? Правительству отставкой это не грозит, ведь недавно прошли выборы. А вот Райерсон должен уйти. Вот и все. Если он помог своей любовнице убить ее бывшего возлюбленного, то другого выхода для него просто нет.

— Манчестерские рабочие грозят забастовкой, — напомнил ей Питт. — Это сфера полномочий Райерсона, его избирательный округ. Возможно, он единственный, кто способен уладить конфликт, не навлекая бед на огромное число людей, будь то работники или владельцы, лавочники, купцы и ремесленники в соседних городках.

— Понятно, — серьезно сказала Шарлотта. — А что можешь ты? Вряд ли ты сумеешь скрыть его причастность к этому убийству. Да и захочешь? — Она отложила свое шитье и пристально посмотрела на мужа. В ее глазах застыли вопрос и тревога.

— Вряд ли встанет такой вопрос, — ответил он, искренне надеясь, что так оно и будет. — В египетском посольстве знают, что он там был.

Шарлотта в изумлении подняла брови.

— А как они это узнали? Она сказала им?

— Вряд ли. У нее не было такой возможности. Но это самый интересный вопрос. Похоже, когда ее арестовали, она старалась его защитить. Вела себя так, будто крайне удивлена его видеть, как будто он только что приехал, хотя, по его словам, он пробыл там уже несколько минут, более того, именно он поднял на тачку более тяжелую часть тела. Кто-то действительно ей помогал. Ловат был слишком тяжел, чтобы она смогла это сделать сама, без посторонней помощи. Более того, на ее платье не было следов крови.

— Тебе следует узнать как можно больше о нем, — сказала Шарлотта с озабоченностью в голосе. — Я имею в виду не то, что известно всем, а что-то личное. Ты должен знать, чему верить. Может, тебе есть смысл расспросить тетушку Веспасию? Даже если она не знакома с ним лично, она наверняка знает хороших его знакомых. — Шарлотта имела в виду леди Веспасию Камминг-Гульд, которая приходилась двоюродной бабкой мужу ее сестры Эмили. Однако и она сама, и Питт нежно ее любили и воспринимали как близкую родственницу.

— Да, я поговорю с ней при первой же возможности, — согласился Питт и посмотрел на каминные часы. — Как ты считаешь, еще не слишком поздно, если я сейчас позвоню ей и попрошу разрешения приехать к ней завтра утром, если, конечно, она не против? — Он уже почти поднялся на ноги.

Шарлотта улыбнулась.

— Если ты скажешь ей, что это связано с преступлением, которое ты расследуешь, которое, в свою очередь, чревато правительственным скандалом, она, если тебе потребуется, согласится принять тебя хоть на рассвете, — ответила Шарлотта.

***

И оказалась почти права. Правда, перед тем как выйти из дома, Питт предпочел заранее позавтракать и пробежал глазами утренние газеты.

Было 16 сентября, и газетные заголовки кричали о визите мистера Гладстона в Уэльс, где, судя по всему, он достиг некоего согласия по поводу упразднения независимой церкви в этой части страны. Кроме того, газеты сообщали о вспышках холеры в Париже и Гамбурге, и на более легкой ноте — о том, что принцесса Луиза завершила работу над бюстом королевы Виктории, который останется в Осборн-Хаусе до отправки на Чикагскую выставку.

К девяти часам Питт уже сидел в просторной, полной света гостиной леди Веспасии с видом на сад. Простота убранства комнаты — столь отличная на модной пышности последних шестидесяти лет — напомнила ему, что ее владелица родилась в другом веке и ее воспоминания восходят к временам до правления Виктории. Ребенком Веспасия пережила страх перед вторжением Наполеона.

И вот теперь, сидя в своем любимом кресле, она с интересом посмотрела на Питта. Женщина редкой красоты, она не утратила острого ума, коим блистала в лондонском обществе на протяжении трех поколений. Одетая этим утром в серо-лиловое платье, с длинными нитками жемчуга на шее, поблескивавшего матовым блеском на ее груди, Веспасия являла собой образец утонченности и стиля.

— Ну что ж, Томас, — сказала она, слегка приподняв седые брови. — Если вы рассчитываете на мою помощь, я хотела бы услышать от вас то, что мне необходимо знать. Я не знакома лично с этой несчастной молодой египтянкой, которая, похоже, застрелила лейтенанта Ловата. На мой взгляд, это весьма неразумный, я бы даже сказала, варварский способ избавиться от назойливого любовника. Обычно бывает достаточно твердого отказа, но даже если тот не принесет желаемого результата, существуют менее истеричные способы достичь той же самой цели. Умная женщина способна сделать так, чтобы ее любовники сами избавились друг от друга, не нарушая при этом закона. — Веспасия серьезно посмотрела на Питта, и все же, заметив в ее серых глазах сухой юмор, он на миг осмелился предположить, что эти ее слова — плод собственного опыта, а не просто мнение.

— А как можно гарантировать, что ваш любовник останется в рамках закона? — вежливо поинтересовался он.

— А! — воскликнула она, мгновенно поняв намек. — Вон оно что! И кто же этот любовник, который проявил столь непростительную глупость? Как я поняла, вопрос о самозащите не стоял? — По ее лицу промелькнула тревога. — Вы потому пришли ко мне, Томас, что вас попросил этот самый любовник?

— Боюсь, что да. Или, вернее, не столько по его просьбе, а действуя в его интересах.

— Понятно. Значит, она была не одна. И этот человек — предмет озабоченности Виктора Наррэуэя. Так кто же это?

— Сэвил Райерсон.

Веспасия застыла в кресле неподвижно, буравя Питта пристальным взглядом.

— Вы с ним знакомы? — вежливо поинтересовался он.

— Разумеется! — ответила она. — Я знала его еще до того, как была убита его жена — а это было два десятка лет назад, если не больше. Да-да, боюсь, что больше — двадцать два или даже двадцать три.

Питт мгновенно напрягся. Он пристально посмотрел ей в лицо, пытаясь понять, будет ли для нее сильным ударом, если Райерсона признают виновным. И что для него главнее — политический скандал или же тот факт, что он, в глазах многих и без того уже запятнавший себя связью с женщиной иной расы, религии, подданства, позволил страсти взять над собой верх и стал соучастником убийства? Иногда можно знать человека долгие годы и видеть лишь маску, под которой скрываются вещи, о каких вы даже не догадываетесь.

— Мне крайне жаль, — искренне произнес Питт. Он пришел к Веспасии в надежде на помощь. Ему даже в голову не пришло, что правда окажется для нее столь болезненной. — Но я должен узнать о нем больше, чем то говорит общественное мнение, — пояснил он.

— Разумеется, — сухо согласилась она. — Могу я поинтересоваться, в чем вы его подозреваете? Надеюсь, не в убийстве?

— То есть вы считаете, что он не способен на такое, даже ради спасения своей репутации?

— Не юлите, Томас! — ответила Веспасия. Питту показалось, что ее голос слегка дрогнул. — Или это ваш способ сказать мне, что это именно так?

— Нет, — быстро произнес он, ощутив укор совести. — Я разговаривал с ним, но так и не смог понять, что он за человек. Хотелось бы получить о нем более четкое представление, но при этом ненароком не сказать что-то такое, что могло бы повлиять на ваше мнение о нем.

— Я не глупенькая служанка, чтобы легко купиться на чьи-то слова, — заявила она, явно задетая его признанием. Затем, увидев, что Питт покраснел, она улыбнулась своей коронной улыбкой, некогда сводившей мужчин с ума, а порой даже и женщин. — Я даже на секунду не поверю, что Сэвил Райерсон пошел бы на убийство ради спасения собственной репутации, — решительно заявила она. — Однако я вполне допускаю, что он мог решиться на этот крайний шаг ради защиты своей жизни, либо жизни кого-то другого, либо некоего важного для него дела. Которое — я в этом убеждена — не имеет никакого отношения к забастовкам в Манчестере. Какие еще могли быть у него проблемы?