logo Книжные новинки и не только

«Медвежье озеро» Эрин Хантер читать онлайн - страница 3

Knizhnik.org Эрин Хантер Медвежье озеро читать онлайн - страница 3

— Тут нельзя оставаться, — резко сказал Токло. — Нужно найти укрытие. — Он подошел к росшим неподалеку зарослям колючего кустарника. — Лезь сюда.

Подняв голову, Луса непонимающе уставилась на него, но потом с тяжелым вздохом поднялась и, пройдя несколько шагов, свалилась под ветки ближайшего куста.

— Я хочу есть, — тоненько проскулила она.

— Я тоже, — буркнул Токло. В животе у него громко урчало, но какой смыл обращать на это внимание? — Здесь пока опасно искать еду. Может, волки еще не ушли.

Спустилась ночь, и сквозь ветки куста над головой медвежат заструился лунный свет. Луса крепко уснула, а Токло из последних сил боролся со сном. Кто-то же должен был оставаться настороже! Он решил подумать о том, что им делать дальше, но не смог. Гибель Уджурака лишила Токло сил, ему казалось, будто голова его забита плотной кучей тяжелой удушливой земли.

Токло очнулся от громкого шороха. Какой-то зверь шумно пробирался через кусты.

Разбуженная шумом Луса тоже подняла голову и испуганно вытаращила глаза.

— Кто это?

— Не знаю. Сиди тихо!

Токло несколько раз повел носом. Незнакомое животное явно было медведем. Расправив плечи, медвежонок впился когтями в землю и приготовился к битве. Неужели они с Лусой, не заметив меток, забежали на территорию какого-то злобного гризли, который теперь явился сюда, чтобы задать им хорошую трепку за незаконное вторжение?

Шорох стих. Токло напрягся всем туловищем, приготовившись к прыжку, и затаил дыхание.

«Мне все равно никогда не победить взрослого гризли. Я не сумею защитить даже себя, не говоря уже о Лусе!»

Внезапно из темноты послышался негромкий голос:

— Токло? Луса? Вы тут?

С радостным визгом Луса выскочила из-под низких веток куста.

— Уджурак! Мы здесь!

По телу Токло прокатилась волна невероятного облегчения. Высунув голову из куста, он заметил полуоленя-полумедведя, стоявшего в нескольких шагах от берега. Луса уже подбежала к нему и прижалась мордой к его шее.

— Спасибо тебе, Уджурак! Ты спас нас!

В тот же миг облегчение Токло сменилось безумной злобой и гневом. Как будто черная туча закрыла солнце, и наступила тьма.

— Я думал, что ты умер! — заревел он, бросаясь к Уджураку. — Разве ты не слышал, что я сказал тебе прятаться в ручье?

— Да, конечно, но… — смущенно залепетал волшебный медвежонок. — Я просто вдруг захотел быть быстрым-пребыстрым и увести волков подальше от нас. А потом стал превращаться… Я же не нарочно!

— Нашел, в кого превратиться! — проворчал Токло. На самом деле, он не был уверен в том, что Уджурак превратился не нарочно, но понимал, что Уджурак и сам до конца этого не знает. — Еще бы кроликом стал! Чем ты думал? Чернохвостый олень не быстрее волков.

— Я знаю. Но чернохвостый олень умнее, а это самое главное. В этом облике я мог перепрыгивать через камни, поваленные деревья и даже через изгороди плосколицых. Я мог взбираться на высоченные скалы. Волкам приходилось обегать препятствие стороной, и тогда у меня появлялась возможность петлять и путать следы. В конце концов я от них убежал.

Токло живо представил себе эту жуткую погоню и невольно восхитился храбростью своего маленького друга.

— Я смотрю, ты не спешил превращаться обратно, — обиженно буркнул он.

— Ну да, просто… — Уджурак смущенно переступил с лапы на лапу. Глаза его наполнились грустью. — В этом облике я почувствовал, что чувствует настоящий олень. Я прошел по оленьему следу до каменной тропы, по которой бегают рычащие серебряные звери, и увидел берлоги плосколицых на тех землях, где совсем недавно паслись олени. Они скучают по своему дому, Токло. Плосколицые вытеснили их с привычной территории, а на этой стороне гор их поджидают волки.

— Кому интересны переживания каких-то там оленей? — фыркнул Токло, но Уджурак продолжал, жалобно шевеля бровями:

— В каждом шорохе в лесу мне слышались шаги плосколицего охотника. Я хотел напиться из лужи, но вода в ней была кислой и мертвой. Олений мир становится все меньше и все слабее, Токло.

— Мы тоже заболеем? — проскулила Луса, и в сумраке ее черные глаза влажно заблестели.

Токло пожал плечами.

— Нет, если будем жить так, как жили, и бороться за выживание. Жизнь тяжела. Но так было всегда. Не понимаю, к чему эти ахи и охи.

Уджурак вздохнул, а Луса уткнулась мордой в его плечо и засопела, шевеля ему шерсть своим теплым дыханием.

Острый коготь ревности снова пронзил Токло. Только сейчас он заметил, что во рту у него все пересохло от страха и жажды, и, повернувшись, он поплелся к ручью, чтобы напиться.

— Нет! — завизжал Уджурак. — Не пей отсюда! Я же говорю — это больная вода!

— Я пить хочу! — огрызнулся Токло, погружая морду в ледяной, мягкий, как медвежья шерсть, ручей. Даже не оборачиваясь, он чувствовал на шкуре настороженные взгляды своих спутников. На вкус вода оказалась самой обычной. Даже очень вкусной.

Глава III

КАЛЛИК

А в это самое время маленькая белая медведица Каллик сидела на вершине склона, глядя на догорающую металлическую птицу и лежавшее рядом с ней неподвижное тело доброй медведицы Нанук. Каллик знала, что должна идти на поиски места, где на льду танцуют духи умерших медведей, но никак не могла заставить себя оставить эту гордую одинокую медведицу, которая заботилась о ней. Когда Каллик проснулась под боком у большой белой медведицы, шерсть Нанук была холодна, как лед.

Каллик не знала, куда идти, поэтому решила спуститься к подножию склона и обойти его с другой стороны. Острые льдинки больно хлестали ее по морде, заставляя то и дело щурить глаза под порывами пронизывающего ветра; ледяная слякоть хлюпала под лапами, пачкая белую шерсть Каллик. Все тело ее ныло от боли, но сильнее всего передняя лапа, на которую просто невозможно было наступать.

Внизу оказалось ничуть не лучше, чем наверху. Из раскисшей от дождя земли торчали острые камни, под порывами холодного ветра по земле стлались кустики высокой травы. Каллик проковыляла еще несколько шагов, а потом споткнулась о торчавший камень и кубарем покатилась вниз. Она знала, что нужно заставить себя встать и идти вперед, но что-то в ней вдруг сломалось. Даже поднять голову стало для нее так же тяжело, как сдвинуть с места огромную льдину. Перед глазами Каллик закружилась мерцающая тьма, и медведица провалилась куда-то в черноту.

Она плыла. Все ее тело и лапы стали мягкими и невесомыми, как снежинки, парящие в черной беззвездной ночи.

«Каллик! Каллик!»

«Что, мама? — Каллик огляделась по сторонам, но кругом была только тьма — ни белой шерсти Нисы, ни мерцания материнской звезды. — Ты где, мама?»

«Я с тобой, маленькая моя, — ответил голос матери. — Я всегда с тобой».

«Но почему тогда я тебя не вижу?»

«Однажды увидишь, — ласково сказала мама. — Но сейчас еще не время».

«Но почему, почему?»

Каллик безумно хотелось броситься к маме, прижаться к ее теплому животу, закрыть глаза и слушать мамины сказки.

«Потому что сначала ты должна кое-что сделать. Я не могу пройти этот путь с тобой, звездочка моя. Тебе придется идти одной».

«Я не могу, мама, не могу…»

«Ты сможешь. Ты сильная, малышка. Ты выживешь…»

Поднявшийся ветер заглушил мамины слова.

«Нет! — заплакала Каллик. — Не оставляй меня, мама!»

«Ты сильная», — вздохнула Ниса, и голос ее растворился в свисте ветра.

В голове у Каллик помутилось, ей снова казалось, что она раскачивается в сетке высоко-высоко над землей, а крылья металлической птицы оглушительно трещат над ее головой. Потом начался пожар, и металлическая птица с ужасным визгом рухнула с небес на землю. И этот визг все длился и длился, не смолкая, пока Каллик не стало казаться, что вся земля вокруг нее кричит…


Открыв глаза, Каллик увидела ползущего прямо на нее огнезверя, который ревел во всю глотку, словно она была его добычей. Каллик инстинктивно перекатилась на другой бок. Огнезверь с рычанием пробежал мимо, напоследок обдав ее шерсть поднятым ветром.

Каллик лежала, не шевелясь и не дыша, пока огнезверь не скрылся вдали, и его рычание на растаяло в воздухе. Тогда она поняла, что лежит рядом с одной из каменных троп плосколицых, которую не заметила в темноте и слякоти вчерашней ночи. Но в сером свете занимающегося утра была хорошо видна ровная дорога, протянувшаяся в обе стороны через море унылой грязи с торчащими кое-где камнями и кустиками чахлой травы. Небо было затянуто низкими тучами, но Каллик догадалась, что солнце еще только-только начало подниматься над горизонтом.

Она попыталась подняться, но каждый мускул ее тела протестующе взвыл, требуя, чтобы Каллик осталась лежать. Шерсть на раненой лапе промокла от крови. Пошатываясь, Каллик отошла на несколько шагов от дороги, опустилась на землю и начала вылизывать лапу, пока шерсть снова не стала чистой. Теперь она смогла рассмотреть рваную рану на лапе, из которой медленно сочилась кровь. К счастью, боль была намного слабее, чем накануне.

«Спасибо, что жива, — напомнила себе Каллик. — Могла бы погибнуть, как Нанук». Новая волна горечи накрыла ее, и под веками вдруг защипало, словно глаза запорошило пылью. Каллик несколько раз зажмурилась, смаргивая влагу.

Собрав все свои силы, она уже приготовилась встать, когда вдруг услышала звонкий лай, доносившийся с противоположной стороны каменной тропы.

Тяжело поднявшись на лапы, Каллик доплелась до ближайшего куста, спряталась за ним и осторожно выглянула из-за скрюченных веток. В следующий миг высокая бледная трава на другой стороне дороги расступилась, и из нее выскочил невысокий рыжевато-бурый песец. Он был тощий, с торчащими ребрами и рваным ухом, явно пострадавшим в какой-то драке. Несколько мгновений песец стоял неподвижно, а потом сорвался с места, перебежал через дорогу и промчался в нескольких прыжках от убежища Каллик. Он бежал, уткнувшись носом в землю, вынюхивая какую-то свою дичь.

При мысли о дичи пустой живот Каллик зарычал, как огнезверь. Она встала и, осторожно переставляя лапы, пошла следом за песцом.

Рыжий зверек кружил и петлял среди зарослей травы. Он был настолько поглощен поисками дичи, что не заметил, как сам превратился в преследуемого. Ветер тоже помогал Каллик, относя к ней запах песца. Время от времени бурая шерстка зверька настолько сливалась с глинистой землей, что Каллик теряла его из виду, но запах помогал ей не сбиться с пути.

Наконец, песец обогнул колючие заросли и скрылся с другой стороны куста. Вскоре оттуда послышался шум возни, затем раздался пронзительный визг — и тут же все смолкло. Припав к земле, Каллик ползком обогнула заросли и увидела песца, стоявшего над неподвижным телом кролика.

Запах только что убитой дичи острым когтем вонзился в живот голодной медведицы. С грозным рычанием она поднялась из-за своего укрытия и бросилась на песца. Зверек в ужасе посмотрел на нее — и пустился наутек.

Каллик улеглась на землю рядом с тушкой кролика. Голод и инстинкты хором кричали ей: «Набросься на мясо! Съешь его скорее!»

«Не торопись, маленькая моя, — услышала Каллик тихий голос мамы, учившей их с Таккиком выживать на льду. — Если будешь так быстро заглатывать еду, живот разболится».

Вонзив зубы в теплое мясо, Каллик оторвала от кролика кусок, заставив себя сполна насладиться его восхитительным сочным вкусом, потом проглотила и наклонилась за следующим куском.

Ее внимание привлек раздавшийся неподалеку шорох, и Каллик нехотя повернула голову. Песец злобно сверкал глазами из-под куста. Каллик тяжело опустила лапу на кролика и оскалила зубы в угрожающем рычании.

— Это мое, понял?

Песец отскочил назад, но Каллик чувствовала, что далеко он не ушел, а бродит поблизости.

«Ходи, ходи, все равно ничего не выходишь! Это теперь моя добыча. Поищи себе другую!»

Набив живот, Каллик отошла к зарослям и свернулась клубочком под деревом, чтобы поспать.

Когда она проснулась, равнину заволокло туманом, а потускневший свет говорил о приближении вечера. Широко зевнув, Каллик еще раз вылизала раненую лапу. Кровотечение остановилось, а когда Каллик встала и попыталась опереться на больную ногу, то почувствовала лишь несильную тупую боль.

Отряхнувшись, она повела носом и мгновенно повеселела, почувствовав в дуновении ветра отчетливый запах воды. Может, она уже недалеко от места, куда возвращается лед, и где собираются все медведи?

— Может быть, Таккик тоже ждет меня там, — сказала Каллик вслух.

Она побрела лицом к ветру, следуя за запахом воды. Тусклый свет догорал, вскоре совсем стемнело, но запах вел Каллик вперед.

Особо утомительным оказался бесконечный подъем по голому пологому склону, поросшему колючей жесткой травой, где не было ни деревца, ни куста, чтобы укрыться от пронизывающего ветра. Голод снова начал грызть изнутри пустой живот Каллик, но она упрямо брела вперед, уверенная в том, что вода совсем близко.

Наконец она добралась до вершины холма и посмотрела вниз. Земля круто убегала из-под ее лап, а чуть дальше виднелась темная полоса воды.

Но это было совсем не то место, которое она надеялась увидеть! Там не было ни льда, ни других медведей. Там было тихо, вода еле слышно плескалась в камышах у берега. Но самое печальное, что даже в темноте Каллик прекрасно видела противоположный берег. Наверное, это был какой-то залив, сунувший свою широкую лапу в эту унылую долину. Каллик вспомнила бескрайние просторы сверкающего льда, где прошло их с Таккиком младенчество, и сердце ее едва не разорвалось пополам от тоски по дому.

— Где же я? — закричала Каллик, но вокруг не было никого, кто мог бы ответить на ее вопрос. — Что со мной случилось?

Она подняла нос к ночному небу, надеясь увидеть Путеводную Звезду. Но небо было густо затянуто туманом. Каллик охватили ужас и смятение, она чувствовала себя беспомощной, как выброшенная на берег рыба. Медведица чувствовала запах соли и водорослей, но вокруг не было и следа долгожданного льда. Ей придется брести дальше, чтобы отыскать его, но Каллик даже не знала, в какую сторону идти.

Пошатываясь от усталости, она поплелась вниз по склону, обходя низкорослые кусты и острые камни. Наконец Каллик очутилась возле кромки воды. Взобравшись на темную скалу, торчавшую над самой водой, она уселась, глядя в черную глубину.

Поднявшийся ветер шуршал камышами и гнал по поверхности воды рябь. Мама говорила, что вся вода — это растаявший лед, но Каллик не чувствовала никакой близости с этим странным местом. Эта водяная тьма манила ее к себе, и Каллик вспомнила, как ее мама Ниса ушла на глубину, спасая ее от косатки. Каллик тоже захотелось спрыгнуть со скалы и уйти под воду, как мама, чтобы черные волны сомкнулись над ее головой и поглотили навсегда. Тогда ей больше не придется мучительно бороться за жизнь, брести из последних сил, терпеть голод, боль и одиночество, и может, там, под этой взбаламученной ветром поверхностью, она встретит дух своей мамы….

Каллик вытянула лапу и дотронулась до воды.

Таааа… киииик

Отдернув лапу, она насторожила уши.

Вода тихо плескалась о скалы, да ветер шуршал в камышах. Ветер? Его шепот был похож на слабый голос ледяных духов.

Таааа… киииииик

Горячая волна стыда обдала Каллик. Она едва не сдалась! Во сне мама назвала ее сильной, и Нанук говорила то же самое. Каллик совсем не чувствовала себя сильной, но она знала, что должна идти. Имя брата, прозвучавшее в шепоте ветра, заставило ее вспомнить о долге. Она не может уйти из этой жизни, не узнав, что случилось с Таккиком.

— Ледяные духи, скажите, куда мне идти?

Каллик снова посмотрела в небо. В ночном небе, затянутом мутной пеленой, не было ни звезд, ни ответа. Каллик закрыла глаза и попыталась представить себе Путеводную Звезду, но в воспоминаниях ее был только сухой клекот металлической птицы, рев огня и крики. Пришлось открыть глаза, но звезды все равно не было.

— Где ты? — крикнула Каллик. — Ты мне нужна!

Опустив голову, она смотрела на воду и слушала шорох ветра в камышах. Каллик не знала, сколько просидела так, но вдруг на черной поверхности воды появилось крошечное пятнышко света. Путеводная Звезда! Каллик не смела поднять голову к небу, но знала, что Звезда сияет над ее головой и указывает путь вперед, вдоль берега залива.

— Ледяные духи, мне туда идти, да? — прошептала маленькая медведица.

Внезапно туман рассеялся, и лунный свет пролился на воду, растворив отражение Путеводной Звезды в сверкающей полосе света, протянувшейся прямо из-под лап Каллик.

Она встала и изумленно вытаращила глаза.

Лунная дорожка ярко сверкала перед ней, но она вела совсем не к краю залива, как ожидала Каллик, а протянулась через часть залива прочь от моря, прочь от ледяной родины, куда-то в незнакомые, неведомые земли.

— Ледяные духи, — прошептала Каллик. — Но ведь медведи живут у моря. Зачем вы уводите меня от него в глубь земли?

Тааааа… кииииик, — снова прошептали духи.

Каллик посмотрела на серебристый путь, ведущий через узкий участок залива прочь от моря. Что ей оставалось делать? Она уже потеряла маму, и не могла потерять брата! Она будет искать его, пока остается хотя бы крошечная снежинка надежды.

— Хорошо, Таккик, — тихо произнесла она. — Я повернусь спиной к Путеводной Звезде. Я пойду туда, куда должна пойти. И я найду тебя.