logo Книжные новинки и не только

«Первые испытания» Эрин Хантер читать онлайн - страница 1

Knizhnik.org Эрин Хантер Первые испытания читать онлайн - страница 1

Эрин Хантер

Первые испытания


Глава I

КАЛЛИК

— Это случилось в стародавние времена, когда никаких медведей на Земле еще не было. Замерзшее море вдруг взорвалось, разлетелось на множество осколков, и крошечные кусочки льда рассеялись по черному небу. В каждой из этих льдинок живет душа медведя, и если ты будешь добрым, храбрым и смелым, твой дух когда-нибудь присоединится к ним…

Свернувшись возле маминой задней лапы, Каллик слушала знакомую с детства легенду. Ее брат Таккик лежал рядом и барабанил лапами по снежной стене берлоги. Он всегда изнемогал от скуки, когда погода заставляла их подолгу оставаться внутри.

— Если вы внимательно посмотрите на небо, — продолжала мама, — то найдете на нем фигуру Большой Медведицы, сложенную из ярких звезд. Мы называем ее Силалюк. Большая Медведица вечно бегает вокруг Путеводной Звезды.

— Зачем она бегает? — спросила Каллик. Она знала ответ, но в этом месте всегда задавала свой вопрос.

— Она спасается от погони, — понизив голос, ответила Ниса. — Трое свирепых охотников преследовали Медведицу, и звали их Малиновка, Синица и Кукша. Много лун они охотились за Большой Медведицей, целое лето гонялись они за ней, до самого последнего дня Знойного Неба. Когда тепло стало покидать землю, охотники все-таки настигли Медведицу.

Они окружили ее с трех сторон, подняли свои острые копья и нанесли ей смертельные удары. Кровь из сердца Большой Медведицы хлынула на землю, и всюду, куда падали алые капли, деревья окрасились в золото и пурпур. Несколько капель крови брызнули на грудку Малиновки, и с тех пор у всех малиновок красные грудки.

— И Большая Медведица умерла? — шепотом спросил Таккик.

— Умерла, — кивнула Ниса, и Каллик невольно поежилась. Она всегда пугалась, когда история подходила к этому месту.

А мать продолжала:

— Долго тянутся холодные месяцы Снежного Неба, и все это время тело Силалюк лежит под толстым льдом. Но вновь наступает пора Знойного Неба, тает лед, исчезает снег, и дух великой медведицы, воскреснув, взлетает на небо. Но снова трое охотников начинают свою жестокую охоту, и все повторяется вновь.

Каллик уткнулась носом в мягкую белую шерсть матери.

Стены берлоги плавно изгибались, смыкаясь где-то над ее головой, так что получалось уютное убежище из снега, которого Каллик почти не видела в темноте, хотя он и лежал в двух лапах от ее черного носа.

Снаружи свирепый ветер с воем носился надо льдом, задувая тонкие струйки холодного воздуха через узкий проход прямо в берлогу. Как хорошо, что сегодня им не пришлось вылезать наружу!

Здесь, в берлоге, было тепло и уютно. Наверное, у небесной медведицы Силалюк нет ни мамы, ни брата, и ей негде укрыться от ветра в непогоду…

Бедная медведица! Если бы у нее была семья и дом, ей не пришлось бы вечно убегать от охотников. Каллик знала, что мама будет защищать ее от всех страхов и несчастий, пока она не вырастет большой и сильной и не сможет сама постоять за себя.

И тут Таккик шлепнул ее по носу своей толстой пушистой лапой и захихикал:

— Каллик трусишка!

Она видела, как блестят в темноте его глаза.

— И вовсе нет!

— Каллик боится Малиновку и Кукшу! Думает, они придут за ней в берлогу! — с веселым урчанием продолжал Таккик.

— А вот и неправда! — прорычала Каллик, зарываясь когтями в снег. — Я вовсе не этого боюсь!

— Ага, призналась, что боишься! Так я и знал! — захохотал ее брат.

Ниса ласково дотронулась мохнатой щекой до щеки дочери.

— Чего ты испугалась, глупышка? Ты ведь много раз слышала эту сказку о Большой Медведице?

— Я знаю, — вздохнула Каллик. — Просто я вот о чем подумала… Снежное Небо ведь когда-нибудь закончится, правильно? Снег и лед растают, настанет пора Знойного Неба. Но тогда мы не сможем охотиться и будем голодать! Так ведь всегда бывает, правда?

Мать так тяжело вздохнула, что ее огромные плечи всколыхнулись под белоснежной шкурой.

— Что ты такое придумала, звездочка? — прошептала она, дотрагиваясь носом до носа Каллик. — Я совсем не хотела тебя пугать. Ты просто никогда не видела поры Знойного Неба, вот и выдумываешь всякие страхи. На самом деле все не так страшно. Мы выживем и не умрем с голоду, даже если нам придется какое-то время питаться травой и ягодами.

— Что такое трава и ягоды? — спросила Каллик.

Таккик сморщил нос и фыркнул:

— Это так же вкусно, как тюлени?

— Нет, — покачала головой Ниса, — но на свете есть вещи поважнее вкуса. Трава и ягоды позволят нам выжить в голодную пору. Когда мы доберемся до земли, я покажу вам, как они выглядят.

Она замолчала, и некоторое время в берлоге не было слышно ничего, кроме воя ветра, бьющегося в снежные стены.

Каллик прижалась поближе к теплому боку матери.

— Тебе грустно? — прошептала она.

Ниса снова дотронулась до нее носом.

— Не бойся, — повторила она, но на этот раз в материнском голосе прозвучала решимость. — Вспомни сказку о Большой Медведице. Что бы ни случилось, лед и снег снова вернутся на землю, и Силалюк вновь поднимется на лапы. Раз она смогла уцелеть, то и мы с вами сможем.

— Я где угодно могу уцелеть! — похвастался Таккик, распушив шерсть. — Я могу охотиться на моржей! Я переплыву океан! Я буду драться со всеми медведями, которых мы встретим по дороге!

— Ну конечно, милый, так все и будет. А теперь постарайся уснуть, — проурчала мать.

Таккик свернулся клубочком и поглубже зарылся в снег возле матери, а Каллик положила голову на материнский бок и закрыла глаза. Мама права: ей нечего бояться. Пока у нее есть семья, она всегда будет в тепле и в безопасности, как сейчас.


Каллик проснулась от странной тишины. Слабый свет просачивался сквозь снежные стены, бросая голубые и розовые тени на спящих брата и мать.

Сначала Каллик подумала, что ей в уши забился снег и даже как следует потрясла головой, но тут Ниса заворчала во сне, и маленькая медведица догадалась, что тишина наступила оттого, что бушевавший снаружи буран наконец утих.

— Эй, сопя, — сказала она, тычась носом в нос брата. — Вставай! Буран прошел.

Таккик сонно поднял голову. Шерсть на одной его щеке примялась от долгого сна, отчего мордочка стала выглядеть кособокой. Каллик так и покатилась со смеху.

— Просыпайся, толстый ленивый тюлень! — проурчала она, отсмеявшись. — Пошли поиграем снаружи.

— Пошли! — вскочил Таккик.

— Кто это разрешил вам выходить? — строго спросила мать, не открывая глаз.

Каллик так и подпрыгнула от неожиданности. Она была уверена, что мать еще спит, и надеялась потихоньку выбраться из берлоги.

— Мы недалеко, — пообещала она. — Мы будем около берлоги! Ну, пожалуйста, мамочка!

Ниса вздохнула, и шерсть у нее на спине всколыхнулась, будто по ней пробежал ветерок.

— Лучше пойдем все вместе, — решила она и, поднявшись на тяжелые лапы, осторожно развернулась в тесной берлоге, отодвинув обоих малышей в сторону. Опасливо принюхиваясь, медведица побрела по узкому туннелю, сметая боками нанесенный за несколько ночей снег.

Каллик посмотрела на напряженные задние лапы матери и поняла, что та не на шутку чем-то обеспокоена.

— Не понимаю, почему она так осторожничает? — шепотом пожаловалась она брату. — Ведь мы, белые медведи, самые огромные и самые страшные звери на льду! Кто может на нас напасть?

— Еще более крупный и еще более страшный белый медведь, тюленеголовая! — снисходительно ответил брат. — Ты никогда не замечала, какая ты маленькая и жалкая?

— Может быть, ростом я меньше тебя, — мгновенно ощетинилась Каллик, — зато я свирепее!

— Давай проверим! — обрадовался Таккик, когда мать наконец выбралась наружу. Он бросился за ней, кубарем скатился по покатому туннелю и плюхнулся в сугроб.

Каллик помчалась следом. Холодный комок снега плюхнулся ей на нос, когда, подбежав к выходу, она высунула любопытный нос наружу.

Ноздри приятно защекотал холодный свежий воздух, пахнущий рыбой, льдом и далекими тучами. Остатки сна будто лапой сняло, и Каллик мигом повеселела. Ее настоящее место было здесь, во льдах, а не в тесноте темной берлоги. Она весело сбросила на Таккика груду снега, а тот с воплем отпрыгнул в сторону.

Вскоре они уже гонялись друг за другом вокруг берлоги, а потом Каллик нырнула в глубокий снег и принялась быстро расшвыривать его своими длинными когтями, полной грудью вдыхая искристую прохладу.

Ниса уселась рядом с детьми, то и дело оглядываясь по сторонам и настороженно принюхиваясь.

— Сейчас я тебя достану! — угрожающе прорычал Таккик, бросаясь животом на снег. — Я ужасный свирепый морж, я плыву за тобой по океану!

С этими словами он пополз вперед, молотя лапами по снегу.

Каллик хотела отпрыгнуть, но Таккик оказался быстрее. Он плюхнулся на нее сверху, и вскоре они уже катались по снегу, визжа и рыча от удовольствия, пока Каллик, наконец, не вырвалась на свободу.

— Ага! — торжествующе крикнула она.

— Рррр! — зарычал брат. — Теперь морж по-настоящему рассердился! — И он принялся обеими лапами расшвыривать снег, мгновенно запорошив сидевшую рядом мать.

— Осторожнее! — недовольно проворчала та и, схватив Таккика огромной лапой, вытолкала его на землю. — Хватит барахтаться в снегу. Пора отправляться на поиски еды.

— Ура, ура! — завопила Каллик, кувыркаясь вокруг материнских лап. Они ничего не ели с самого начала бурана, а это было целых два рассвета тому назад, поэтому урчание в животе у Каллик успешно заглушало рычание огромного свирепого моржа.

Они двинулись по льду. Солнце скрылось за обрывками серых туч, которые на глазах становились все толще и тяжелее, а потом превратились в клубы серого тумана, мгновенно проглотившего окрестности.

Вокруг царила мертвая тишина, нарушаемая лишь скрипом снега под медвежьими лапами. Однажды с высоты донесся пронзительный птичий крик, и Каллик с любопытством подняла голову, но не увидела ничего, кроме клубящегося тумана.

— Почему такие тучи? — пожаловался Таккик, остановившись, чтобы потереть лапой глаза.

— Это хорошо, малыш, — проурчала Ниса, обнюхивая лед. — Туман скрывает охотников, и наша дичь не увидит, как мы к ней подбираемся.

— Но я хочу видеть, куда иду! — заупрямился Таккик. — Я не люблю ходить в тумане. Сыро, скучно и ничего не видно!

— А мне нравится туман, — возразила Каллик, с жадностью вдыхая густой влажный воздух.

— Если хочешь, я повезу тебя на спине, — предложила сыну Ниса, подталкивая его мордой. Таккик с радостью вскарабкался на мать, вцепившись когтями в ее густой белый мех. Потом он растянулся на широкой материнской спине и, торжествующе поглядывая на сестру, продолжил путь верхом.

Каллик любила такую погоду. Ей нравилось вынюхивать резкий холод льда под плотной и сырой завесой тумана. Нравилось, когда едва заметное дыхание океана приносило с собой запахи рыбы, соли и далекого песка, напоминая о том, что лежит под толщей льда. Она посмотрела на мать и увидела, что та тоже задрала нос и принюхивается. Каллик знала, что мать тщательно пропускает сквозь себя запахи, выискивая след, который приведет их к пище.

— Нюхайте! — велела детям Ниса. — Попытайтесь найти что-нибудь, кроме запаха льда и снега.

Таккик лишь глубже зарылся в материнскую шерсть, зато Каллик попыталась подражать матери. Она запрокинула голову назад и с шумом повела носом. Чтобы стать взрослой, нужно научиться всему, что умеет Ниса… Конечно, повзрослеет она еще не скоро, пройдет целая пора Знойного Неба и снова наступит Снежное Небо, прежде чем Каллик сможет сама заботиться о себе.

— Некоторые медведи могут учуять запах через все небо, — пояснила Ниса. — Они идут за ним до самого края неба, потом до нового края, и еще дальше.

Калик тут же пообещала себе, что когда-нибудь у нее тоже будет такой нюх.

Ниса подняла голову и пошла быстрее, а ленивый Таккик поглубже зарылся когтями в ее мех, чтобы не свалиться.

Вскоре Каллик поняла, куда так торопится ее мать. Посреди льда темнело круглое отверстие.

У Каллик задрожало в животе. Она знала, что это такое.

«Тюлени!»

Ниса опустила нос к самому льду и тщательно обнюхала края отверстия. Каллик последовала ее примеру и потыкалась своим носом всюду, где прошелся материнский. Ей даже показалось, будто она тоже учуяла слабый запах тюленя. Должно быть, это одно из отверстий, через которые тюлени дышат, прежде чем снова нырнуть в ледяную воду.

— Тюлени ужасно глупые, — заметил Таккик, свесив голову с материнской спины. — Зачем они живут в воде, если не могут в ней дышать? Пусть бы жили на льду, как белые медведи!

— Тогда нам было бы очень просто их увидеть и поймать, а они этого не хотят! — предположила Каллик.

— Тихо! — прикрикнула на них мать. — Сосредоточьтесь. Чувствуете запах тюленя?

— Я, кажется, чувствую, — заявила Каллик. Ей был знаком тюлений запах — шерстяной, жирный, гораздо более густой, чем у рыбы. У нее даже слюнки потекли, когда она почуяла его.

— Отлично, — проворчала Ниса, опускаясь возле полыньи. — Таккик, слезай на лед и ложись рядом с сестрой. — Таккик послушно скатился вниз и растянулся рядом с Каллик. — А теперь — ни звука! — понизив голос, приказала Ниса. — Не шевелитесь и лежите молча!

Каллик и Таккик повиновались. Они уже делали так раньше и знали, как себя вести.

Давно, когда они охотились в первый раз, Таккик быстро устал и принялся зевать и вертеться на льду. Тогда Ниса как следует отшлепала его и отругала, объяснив, что шум отпугивает тюленей, а другой еды у них не будет еще много-много дней. С тех пор оба малыша вели себя не хуже матери.

Каллик не сводила глаз с круглой лунки, уши у нее стояли торчком, черный нос подрагивал, следя за малейшими изменениями в воздухе.

Легкий ветерок гнал снежные вихри по льду, а туман продолжал сгущаться, так что у Каллик вся шерсть стала тяжелой и влажной.

Время шло, и постепенно ее стало охватывать беспокойство. Сколько же мама собирается сидеть возле черной лунки, ожидая, когда тюлень высунет голову наружу? Холод льда начал потихоньку заползать под густую шерсть Каллик. Она изо всех сил старалась подавить дрожь, ведь даже самые слабые колебания могли передаться по льду и предупредить тюленей о подстерегающей их опасности.

Она уставилась на лед по краям лунки. Черная вода тихонько лизала зубчатые края. Даже не верится, что эта глубокая темная вода лежит под Каллик, в медвежьем хвосте от ее носа, под толстой шкурой льда. Лед такой крепкий и толстый, неужели когда-нибудь он растает?

Под толщей льда скользили призрачные тени, порой принимавшие очертания огромных пузырей или стремительных вихрей. Странное дело, вдалеке лед казался ослепительно-белым, но чем ближе, тем прозрачнее он становился, и под ним можно было разглядеть разные картины.

Иногда Каллик думала, что во льду кто-то живет. Вот сейчас прямо под ее лапами раскачивался большой темный пузырь. Каллик, не отрываясь, смотрела на него и представляла, что это душа белого медведя, навечно замурованная в холодной толще льда. Наверное, эта душа не сумела взлететь на небо, вот и осталась на земле.

Таккик привалился к ней и тоже поглядел на пузырь.

— Знаешь, что мама говорит? — еле слышно прошептал он. — Эти тени подо льдом на самом деле не тени, а мертвые медведи! И сейчас они смотрят на тебя… своими мертвыми глазами.

— Я ни капельки не боюсь, — отрезала Каллик. — Они же во льду, а значит, не могут выбраться и напасть на меня!

— Сейчас не могут, а вот когда лед растает, — зловещим шепотом ответил Таккик.

— Тихо! — проворчала Ниса, не отрывая глаз от лунки. Таккик мгновенно умолк, положив голову на лапы. Веки его стали медленно закрываться, и вскоре он уже спал.

Каллик тоже клевала носом, но мужественно боролась с дремотой, чтобы не пропустить появление тюленя. И еще она боялась заснуть рядом с мертвым медведем, который таинственно колыхался под ее лапами. Она согнула и разогнула лапы, чтобы отогнать дремоту.

Внезапно раздался громкий всплеск, и Каллик увидела прямо перед собой гладкую серую голову. Она не успела даже разглядеть темные пятна на шкуре тюленя, как Ниса уже нырнула мордой в лунку. Одним стремительным движением она ухватила тюленя за голову и выбросила его из воды. Испуганное животное забилось на льду, но один удар могучей медвежьей лапы навсегда успокоил его.

Каллик во все глаза смотрела на мать. Неужели когда-нибудь она тоже сможет так быстро ловить тюленей?

Ниса распорола брюхо тюленю и поблагодарила ледяных духов за хорошую охоту. Медвежата уселись рядом с ней и принялись за еду. Каллик зажмурилась, вдыхая теплый аромат только что убитого мяса и жирной шкуры, которую можно долго-долго с удовольствием жевать… Она глубоко вонзила зубы в мясо и оторвала огромный кусок. Только сейчас она поняла, как же проголодалась!

Внезапно Ниса подняла голову и вздыбила шерсть.

Каллик немедленно оставила еду и повела носом. Огромный белый медведь выступил из тумана и неуклюже приближался к ним. Его желтоватая шерсть была перепачкана снегом, а каждая лапа была больше головы Каллик. Медведь шел прямо к их тюленю, глухо рыча и шипя на ходу.

Таккик ощетинился, но Ниса быстро отпихнула его лапой в сторону.

— Держись рядом со мной, — рявкнула она. — Уходим отсюда.

Она резко развернулась и побежала прочь, гоня медвежат перед собой. Каллик неслась изо всех сил, сердце ее бешено колотилось. Вдруг этому гигантскому медведю не хватит одного тюленя, и он погонится за ней?

Когда они взбегали вверх по снежному холму, Каллик быстро оглянулась и с облегчением увидела, что медведь и не думает преследовать их. Он стоял над убитым тюленем и жадно пожирал его.

— Это нечестно! — захныкала Каллик. — Это был наш тюлень!

— Я знаю, — вздохнула Ниса. Она шла медленно, как будто лапы ее вдруг отяжелели.

— Почему мы должны уступать этому ленивому медведю своего тюленя? Ведь это ты выследила и поймала его? — не унималась Каллик.

— Этот медведь тоже хочет есть, как и мы с вами, — ответила Ниса. — Когда тюленей мало, медведям приходится драться за каждый кусок еды. Никогда не доверяйте незнакомым медведям, детки. Мы с вами должны держаться вместе, потому что никто другой о нас не позаботится.

Каллик и Таккик угрюмо переглянулись. Каллик решила, что будет всегда заботиться о маме и брате. Она встречала очень мало чужих медведей, но все они были огромные, злые и страшные, очень похожие на этого противного великана, который только что отнял их еду. Наверное, белые медведи вообще недружелюбные создания. Может быть, во льдах не принято дружить.

— Мы не пропадем, если будем держаться вместе, — продолжала Ниса. — Еду всегда можно раздобыть, нужно только знать, где ее искать, и запастись терпением. Так что перестаньте беспокоиться, мои хорошие. Я буду заботиться о вас до тех пор, пока вы не сможете сами добывать себе еду.

Она повернула голову влево и спросила:

— Чуете?

Каллик повела носом и чуть не запрыгала от радости. Она учуяла запах! Только это был не тюлень, а что-то другое… Запах более рыбный, чем у тюленя, но не рыба. Что же это?

— Кто бы это мог быть? — тихонько спросила она у Таккика. Тот уткнул нос в снег, словно выслеживал кого-то, но потом вдруг прыгнул вперед и пришлепнул к земле падающую снежинку. Каллик задрала мордочку вверх и увидела, что снова начался снегопад. Ее брат весело гонялся за снежинками, не обращая никакого внимания на материнские слова.