logo Книжные новинки и не только

«Первые испытания» Эрин Хантер читать онлайн - страница 5

Knizhnik.org Эрин Хантер Первые испытания читать онлайн - страница 5

— Лучше убегать от большого медведя, чем лезть в воду, — согласилась Каллик.

— И все-таки нам придется вплавь добираться до земли, — со вздохом сказала мать, услышавшая их разговор. Медвежата в ужасе уставились на нее. — Не волнуйтесь, плыть придется недолго и только в тех случаях, когда другого пути не будет, — объяснила Ниса. — А в промежутках будем отдыхать.

— И это всегда так? — спросила Каллик. — Каждый раз в пору Таянья Льда приходится так плавать?

Ниса ответила не сразу. Она долго молча смотрела на дочь, а потом нежно уткнулась носом в ее щеку.

— Нет, так бывает не всегда, — сказала она. — Обычно мы успеваем подойти к земле гораздо ближе, и плыть приходится совсем немного. Но теперь будет по-другому, и вы справитесь. Если будете держаться возле меня и делать все, что я говорю, то очень скоро мы с вами будем на земле.

Каллик зарылась носом в материнскую шерсть, потом приподнялась и обняла маму передними лапами за шею.

— Я никуда от тебя не отойду, — шепнула она ей на ухо.

— И всегда будешь слушаться? — засмеялась Ниса. — Клянешься именем Большой Медведицы? — Она ласково потрепала лапой Таккика и подняла его со льда. — Ну все, медвежатки. Видите вон там впереди большую глыбу льда? Мы с вами идем туда. Будьте умниками, будьте храбрецами и не отставайте от мамы.

Она встала, встряхнулась и спустилась к самой воде. Небольшая льдина, на которой они все стояли, немедленно накренилась под тяжестью медведицы, и Каллик пришлось снова вцепиться когтями в лед. У нее кружилась голова и слегка подташнивало от качки.

— Ух ты! — завопил Таккик, широко расставляя лапы, чтобы не свалиться. — Смотри, Каллик, как здорово! Качает из стороны в сторону, как будто едешь на маминой спине!

— Ничуть не похоже, — мрачно ответила Каллик. — Ты не забыл, что здесь можно утонуть, если свалишься?

— Не утонем, не бойся, — отмахнулся Таккик, подбегая к краю льдины. Ниса уже нырнула в воду и теперь решительно гребла лапами вперед. — Я буду тебя защищать. Пусть мы еще маленькие, но нас же двое!

— Это точно, — кивнула Каллик, заметно повеселев. Она решительно подошла к краю, прыгнула в воду и лихорадочно забила лапами.

Таккик сжался в белый пушистый комок и с громким плеском скатился вниз, обдав сестру фонтаном брызг.

— Осторожнее! — взвизгнула Каллик.

— Ты бы все равно промокла! — пробасил брат. — Я просто помог тебе!

— Вот я сейчас тебе помогу! — угрожающе зарычала Каллик, загребая лапой воду.

Она успела как следует обрызгать Таккика, но тут течение ухватило ее за шерсть и с силой потянуло назад, так что пришлось забыть о баловстве и как следует заработать лапами, чтобы не отстать от мамы.

К тому времени, когда они добрались до следующей льдины, лапы у Каллик отваливались от усталости. Она невольно вспомнила про медведицу Силалюк и вздохнула. Теперь она понимала, как мучается бедняжка, обреченная вечно бегать вокруг Путеводной Звезды!

Каллик ухватилась за край льдины передними лапами и бешено замолотила в воде задними, пытаясь подтянуться. Мама снова подхватила ее сверху и втянула наверх. Очутившись на льду, Каллик тут же развернулась и, вцепившись зубами в шерсть Таккика, помогла ему залезть.

Ниса блаженно растянулась рядом с медвежатами и довольно заурчала.

— Вот видите, как все просто? Вы у меня плаваете, как тюлени!

Однако Каллик заметила, что мама вся дрожит, и отчего-то ей показалось, что это вовсе не от холода.

Слава Большой Медведице, эта льдина была гораздо больше предыдущей! Правда, здесь приходилось идти по снегу, но это было гораздо проще, чем плыть. Вот только небо совсем не нравилось Каллик… Оно было серым и мрачным, и Каллик впервые за все это время пожалела о том, что нет солнца. Ледяной ветер пронизывал насквозь, казалось, чьи-то маленькие острые зубки вцеплялись в шерстинки на промокшей шкуре Каллик и немилосердно тянули их во все стороны. Она низко-низко наклонила голову, чтобы ветер не дул в нос, и прижалась боком к материнскому боку. Таккик прильнул к маме с другой стороны, и так они шли, делясь друг с другом своим теплом.

Каллик не сразу заметила, как солнце окончательно скрылось в тучах и низкие облака повисли над самым льдом. Она повела носом и убедилась, что тучи не несут в себе снег. Для снега было слишком тепло, хотя сама Каллик никакого тепла не чувствовала. Значит, облака дождевые, а это гораздо хуже, чем снег. Каллик только однажды видела дождь, но хорошо запомнила, что от него все вокруг становится скользким, и лед начинает таять быстрее. Кроме того, идти под дождем было гораздо труднее, чем в снегопад.

Уже вечерело, когда Ниса остановилась перед очередной широкой полосой воды. Она принюхалась и уставилась на голубоватый лед, сверкающий на другой стороне воды. Каллик посмотрела в ту же сторону, и сердце у нее испуганно екнуло. Лед был слишком далеко, даже дойти до него посуху заняло бы времени не меньше, чем потребуется трем медведям, чтобы съесть целого тюленя до последнего кусочка! А ведь им придется плыть…

— Мама, давай не поплывем туда! — заплакала Каллик. — Давай лучше пойдем по льду в другую сторону!

— Но нам не нужно в другую сторону, — покачала головой Ниса. — Земля там. Разве ты не чувствуешь ее запах?

Каллик потянула носом, но не почуяла ничего, кроме соленого запаха воды.

— Я устала, мама!

— Я тоже, — поддержал Таккик. — Давай немного полежим, пока мои лапы отдохнут.

— Я перевезу вас на тот берег по одному, — сказала Ниса. — Держитесь возле меня, я помогу вам. Ничего не бойтесь, все будет хорошо.

Каллик понимала, что должна быть смелой. Маме придется три раза проделать этот долгий путь, чтобы перевезти их с Таккиком на другой берег, а значит, они тоже должны быть сильными и не хныкать по пустякам.

— Иди первая, — буркнул Таккик и плюхнулся на лед, положив голову на лапы.

— Ладно, — согласилась Каллик. — Я смогу. Я знаю, что смогу.

— Я горжусь тобой, — прошептала Ниса, и ее теплое дыхание согрело ухо Каллик. — Как только мы доберемся до земли, все будет хорошо, вот увидишь.

Они снова прыгнули в воду. Каллик весело взвизгнула — такой огромный плеск они устроили вдвоем с мамой. Она пыталась подражать материнским размеренным движениям, но вода постоянно заливалась ей в нос, так что то и дело приходилось кашлять и отплевываться.

Повсюду, куда ни посмотри, тянулось черное пространство воды. Волны плескались вокруг, скрывая из виду далекую полоску льда. Несколько раз голова Нисы тоже пропадала за пенным гребнем. Внезапно у Каллик от страха похолодели когти. В ноздри ей ударил незнакомый запах, от которого кровь застыла в жилах. Она сразу почувствовала близость злобы, острых зубов и неумолимой жестокости.

Каллик забилась в воде и лихорадочно замолотила лапами, пытаясь рассмотреть, что же это такое. Вот оно! Огромный черный плавник стремительно разрезал воду, он мчался прямо к ней и приближался гораздо быстрее, чем могла плыть маленькая Каллик.

Ниса оглушительно зарычала, и Каллик ясно услышала в ее крике страх, смешанный с яростью.

— Косатка! — взревела мать. — Плыви, Каллик! Плыви изо всех сил!

Каллик еще быстрее заработала лапами, но только взбаламутила воду. Здесь не было ничего, что могло бы придать ей сил — ни твердого льда, от которого так удобно отталкиваться лапами, ни снеговых вихрей, со свистом проносящихся мимо. Она беспомощно барахталась в ледяной черной воде.

Еще несколько плавников появились следом за первым.

— Быстрее, Каллик! — надрывалась мать. — Быстрее!

— Мама! — донесся до них испуганный крик Таккика. — Каллик! Что случилось?

Ниса кругами плавала вокруг Каллик и царапала когтями наседающих косаток. Внезапно вода вокруг Каллик забурлила, и сразу несколько косаток врезались головами в тело Нисы. Затем они замолотили по медведице хвостами, так что она беспомощно перевернулась на спину.

— Мама! — закричала Каллик. Мир перед ее глазами исчез, вокруг бешено мелькали черные и белые пятна.

— Плыви!

Ниса с силой боднула Каллик головой и снова с рычанием обернулась к косаткам. Каллик успела увидеть разинутую пасть с желтыми зубами, и маленькие, холодно поблескивавшие глазки.

Она плакала от страха и усталости, но продолжала плыть. Она плыла и плакала, плакала и плыла. Она не знала, в какую сторону плывет, и что ждет ее впереди — спасительный берег или открытое море.

Внезапно она ударилась носом во что-то твердое. Каллик раскрыла глаза и ахнула. Лед! Она доплыла до другого берега! Каллик вцепилась когтями в льдину и забила задними лапами, пытаясь подтянуться. Но лапы у нее онемели от усталости, а мокрая шкура тащила вниз.

— Помогите! — взвизгнула она, крепче хватаясь за лед. — Кто-нибудь, помогите мне!

И тут, словно дух, посланный Большой Медведицей, рядом с ней очутилась мама. Плеснула остро-пахнущая волна, а потом мама поднырнула под лед и вытолкнула Каллик на поверхность. Каллик кубарем выкатилась на лед и обернулась, протягивая лапы к маме.

— Вылезай оттуда, вылезай! — закричала она.

Но мамины лапы уже соскользнули с края льдины и исчезли в воде. Мама уходила от нее, уплывала все дальше и дальше, и вот уже бурлящая вода снова сомкнулась над ее головой, и черные плавники вновь очутились рядом.

— Мама! — закричала Каллик. Ниса продолжала сражаться, когти ее оставляли глубокие раны на блестящих боках косаток, но врагов было слишком много. Волны, выплескивавшиеся на льдину, окрасились розовым, они пачкали белые лапы Каллик, и мерзко пахли солью, кровью и страхом.

Каллик наклонилась над краем льдины и вытянула шею.

— Мама! Плыви сюда, мама! Цепляйся за меня, я тебя вытащу!

Какая-то косатка высунулась из воды и хлестнула Каллик хвостом. Каллик шлепнулась на лед и кубарем покатилась прочь, отлетев на несколько шагов от края льдины. Несколько мгновений она лежала неподвижно, оцепенев от боли. Внизу, прямо под ней, раздавались глухие удары, приглушенный рев и щелканье зубов.



Когда Каллик очнулась, ее поразила тишина. Вокруг не было слышно ни рева, ни плеска. Косатки исчезли.

И Ниса тоже.

— Мама! — раздался откуда-то издалека отчаянный крик. — Мама! Каллик! Мама!

Таккик! Он зовет их с другого берега! Каллик подняла голову, пытаясь разглядеть его. Но облака опустились совсем низко, и брат с сестрой не смогли увидеть друг друга. Каллик попыталась подняться на лапы и позвать Таккика, но силы оставили ее. Она открыла пасть, но оттуда не вылетело ни звука.

«Я здесь, Таккик! Я здесь! Я жива!»

— Не бросайте меня! — плакал маленький Таккик. — Мама, вернись! Каллик, ты где?

Каллик зажмурилась и попыталась подняться. Но тело не слушалось ее, и лапы даже не шелохнулись.

Поднявшийся ветер с воем и стонами швырял дождь со снегом на мокрую шкуру Каллик. Она слышала, как Таккик еще несколько раз позвал ее, а потом крики его стали удаляться. Он бежал обратно, к дальнему краю льдины, и вскоре исчез в снежных вихрях.

И Каллик ничем не могла ему помочь.

Она свернулась клубочком и провалилась в белую пустоту.

Глава V

ЛУСА

— Спорим, ты не сможешь забраться сюда? — крикнул Йог, вскарабкавшись на следующую ветку.

— Смогу! — крикнула Луса и, вцепившись когтями в кору, подтянулась на передних лапах. Йог был крупнее и сильнее, но Луса ни за что не хотела уступать ему.

Солнце ярко светило сквозь усеянные почками ветки, бросая зеленоватые тени на медвежат. Вдоль вершины стены, как обычно, стояла целая толпа плосколицых. Они показывали руками вниз и громко кричали, и запах странной еды висел над ними, как облако.

Внизу, на земле, дремали в тенечке Кинг и Аша. Кинг спал беспокойно, он то и дело открывал глаза и встряхивал головой, недовольно поглядывая на медвежат, будто опасаясь, что они свалятся с дерева прямо ему на голову.

Йог поспешно полез выше, обсыпав Лусу целым дождем чешуек коры.

— Ух ты, отсюда виден весь вольер с гризли! — крикнул он. — Твой любимый мишка тоже тут!

— Нет у меня никаких любимых мишек, — буркнула Луса. — Я вообще не люблю гризли. Они слишком здоровые и злющие, мне такие не нравятся.

— Да уж, особенно Ворчун, — согласился Йог, кивая на старого гризли, который один занимал просторный вольер по ту сторону Ограды. Медвежата еще ни разу не разговаривали с этим медведем, поэтому не знали его настоящего имени, но между собой прозвали гризли Ворчуном за старость и сварливый характер. — Гляди, он катается на спине по земле. Кажется, ему это нравится.

Луса тоже хотела взглянуть на старого гризли. Она изо всех сил вцепилась в ствол когтями задних лап и ухватилась передними лапами за ветку. Теперь можно было подтянуться повыше, но почему же у нее ничего не получается? Она пробовала снова и снова, но все было безуспешно.

— Х-рррпф, — послышалось снизу, но Луса была слишком поглощена своим занятием, чтобы отвлекаться.

— Х-РРРРРПФ! — раздалось еще громче, и Луса с опаской покосилась через плечо. Ее отец стоял на задних лапах, опираясь передними о ствол.

— Все в порядке, я не упаду! — крикнула Луса. Сопя от усердия, она попробовала еще разок, и обхватила ветку всеми четырьмя лапами.

— Так ты никогда не доберешься до вершины, — пробурчал Кинг. — Ты не лезешь, а ползешь, как улитка.

— Ну и что! — пропыхтела Луса. — Я ведь только учусь. — Она уже вскарабкалась животом на ветку и теперь отдыхала, свесив вниз все четыре лапы.

— Ты чересчур робеешь, — пояснил отец. — Гораздо легче забираться вверх несколькими сильными рывками, раз-два — и готово. Обхвати ствол передними лапами и отталкивайся задними, как если бы ты лежала на земле. Понимаешь?

Луса не сомневалась, что папа предложил ей прекрасный способ свалиться с дерева и сломать себе шею, но не посмела возразить. Дело в том, что папа давал ей советы очень редко и только в самых исключительных случаях.

— А это безопасно? — на всякий случай уточнила она.

— Безопасно! — пренебрежительно фыркнул Кинг. — Черные медведи лазают по деревьям лучше всех лесных зверей! Поверь мне, Луса, — никто из нас никогда не падает с дерева. Никто — даже трусоватые маленькие медвежата, — проворчал он себе под нос, снова опускаясь на все четыре лапы.

Луса снова посмотрела вверх, на вершину дерева, где тонкие-претонкие веточки весело раскачивались на фоне голубого неба с белыми барашками облаков.

Йогу уже наскучило лазанье, и он спускался вниз, на ходу царапая когтями кору в поисках насекомых.

«Черные медведи лазают по деревьям лучше всех лесных зверей! — подумала про себя Луса. — Мы никогда не падаем с дерева…»

Немного приободрившись, Луса снова поднялась и вцепилась когтями в кору. Потом сделала глубокий вдох, покрепче уперлась задними лапами в ствол и стремительно рванулась вверх.

К своему огромному удивлению, в мгновение ока она очутилась почти на середине дерева. Дрожа от восторга, Луса подтянулась еще разок, потом еще — и стремительно полезла вверх по стволу. Она не остановилась и тогда, когда очутилась на самой верхней ветке, до которой добрался Йог. Луса продолжила свой путь, взбираясь все выше и выше, пока вдруг не увидела, что ветки кончились. Она добралась до самой вершины дерева.

«Я на самой макушке!» — Луса уселась на ветку и обхватила лапами ствол, громко сопя от усталости и счастья. Как же высоко она забралась! Черные медведи внизу казались отсюда маленькими, как гусеницы. С вершины ей были видны не только собственный вольер, но и ямы соседей — гризли и белых медведей.

Но и это было еще не все. Отсюда она впервые увидела то, что лежит за медвежатником. Серая тропинка петлями огибала несколько других вольеров, большая часть которых тоже была обнесена Оградой. Чуть поодаль Луса разглядела каких-то мелких зверьков, немного похожих на плосколицых, только поменьше ростом, волосатых и с длинными хвостами. Один из таких зверьков болтался в воздухе, держась одной лапой за ветку, и судя по его безмятежной позе, мог провисеть так до ночи.

Еще дальше виднелся большой бассейн с водой. Луса никогда в жизни не видела столько воды в одном месте, и ей сразу захотелось прыгнуть туда и как следует поплескаться. В воде жили птицы; по крайней мере, Луса после долгих раздумий решила считать их птицами, несмотря на короткие крылышки и невероятно длинные тощие ноги, которые были длиннее самой Лусы, даже если она встанет на задние лапы. Птицы были ярко-розовые, с изогнутыми клювами, многие из них стояли на одной ноге. Может быть, они одноногие?

Тут внимание Лусы привлек оглушительный рев, совсем непохожий на обычное медвежье рычание. Она повернула голову в сторону высокой груды серых камней, поросшей деревцами и чахлыми кустиками. Лусе уже приходилось слышать этот рев раньше, но до сих пор она и понятия не имела, кому он принадлежит.

Теперь же она ясно увидела, что на одном из плоских серых камней лежит какое-то четверолапое животное с длинным хвостом. Животное было золотого цвета с толстыми черными полосами на шкуре, а когда зевало, то показывало окружающим огромную пасть с острыми, как у медведя, зубами.

Сколько же тут всяких странных созданий! А ведь Луса видела далеко не все, ведь серые дорожки разбегались во все стороны, а горизонт оказался гораздо дальше, чем казалось со дна медвежатника. От других медведей Луса слышала, что где-то за стенами медвежатника есть Леса и Горы. Но только сейчас она вдруг по-настоящему поняла, сколько разных зверей населяют эти края и как огромен окружающий мир.

Луса еще раз потянула носом, вдыхая смесь незнакомых и непонятных запахов. Потом спустилась с дерева и со всех лап помчалась к Стелле, стараясь удержать в голове все, что увидела.

— Стелла! — завопила Луса, вскарабкавшись на спину спящей медведице. Стелла охнула от неожиданности и проснулась. Шерсть у нее была теплой от солнца, в косматой шубе запутались травинки.

— Стелла, ну просыпайся же, скорее! — кричала Луса. — Скажи, что это за зверь такой — желтый, как папайя, с черными полосками, огромными клыками и рычит? И что за розовые голенастые птицы с тощими ногами? И какие звери висят на ветках? У них еще такие гадкие хвосты, похожие на червяков, только гораздо длиннее? Эти звери — медведи? Они могут говорить по-медвежьи? Ты их видела?

— Да успокойся ты, не спеши, — пробурчала Стелла, сонно покачивая головой. Потом почесала себя лапой за ухом и внимательно посмотрела на Лусу: — Где ты все это увидела? Неужели забралась на макушку Медвежьего Дерева?

— Забралась! — завопила Луса и перекувыркнулась через лапы сидящей Стеллы. — Я была высоко-высоко и увидела всех этих зверей! Кто они, ты знаешь? Знаешь?

— Знаю, — ответила Стелла. — Рычащие кошки — это тигры, а розовые птицы — фламинго.

— Фла-мин-го, — повторила Луса, стараясь запомнить непривычное слово.

— Маленькие хвостатые зверьки зовутся обезьянами, — продолжала Стелла. — Но если хочешь узнать побольше обо всех этих существах, тебе лучше расспросить Кинга. Он жил на воле, а значит, мог встретить их в природе.

Луса с любопытством посмотрела на Стеллу. Добрая медведица очень любила рассказывать разные истории, но сейчас она впервые признала, что Кинг знает больше, чем она сама.

Отец Лусы лакал воду из неглубокого каменного бассейна возле стены, но услышав шаги дочери, стремительно обернулся и уставился на нее.