Глава 3, в которой кое-что намечается

Конечно, они оказались соседями по комнате — Виньярд и Хробак. Сью подозревал, что это было неспроста. Подготовительное отделение — это один большой психологический тест вперемешку со вступительными экзаменами. А они стояли и бычились друг на друга прямо на пороге. На кону — путёвка в новую жизнь, и потому Виньярд так сразу и сказал:

— Мы ведь не хотим отсюда вылететь, Мартин?

— Не хотим, — утвердительно прогудел новоиспечённый сосед и шмыгнул фиолетовым носом.

Сью не удержался и хохотнул, а потом схватился за рёбра — там точно была трещина.

— Ты нормально дерёшься, — отдышавшись, проговорил он. — Но, надеюсь, для тебя не принципиально обзывать шлюхами незнакомых девушек…

Мартин задумался:

— Вообще-то я был не прав. Сегодня оказалось, что ещё на лайнере «Центавра», по дороге сюда, эта Кавальери конкретно продинамила Яношика. А Яношик сказал, что это потому, что у него не хватило денег ей заплатить… Вот я и решил попортить ей жизнь. Как баба, честное слово. Хрень получилась. Надо будет перед ней извиниться, что ли?

Сью выдохнул: всё-таки этот Хробак оказался вменяемым парнем. Но с проститутками у него явно был пунктик — какая-то история или типа того.

— Давай тогда знакомиться заново? — протянул руку парень.

Мартин пожал протянутую ладонь и сказал:

— Мартин Ежи Хробак, планета Пивичко, обитаемый спутник Хлебичек.

Стараясь не рассмеяться, Виньярд раскланялся:

— My name is Sue, i am from Old Terra.

— Ыть, — сказал Мартин. — Реально с Терры? Охренеть!

— Не, ну слушай, то что у тебя родина — это Пивичко с Хлебичком — меня, как я понял, удивлять не должно, а тебя Терра, стало быть, шокировала! В жуткое время живём!

В общем, они спелись.

* * *

— … чрезмерный эротизм массовой культуры таких миров как Талейран, Ред Сокс или Монпарнас создаёт интересный эффект фрустрации. Даже максимально либеральный Талейран, вопреки общему мнению, не является местом, где каждый может реализовать свои сексуальные фантазии. Такие понятия как «харрасмент», «абьюз», «сексизм» делают ритуал ухаживания куда более сложным, чем на консервативном Нойшванштайне. По большому счёту, даже голая женская грудь, лежащая у вас в ладони, не даёт вам права считать, что её обладательница готова к половому акту. Возникает интересный феномен: каждый член общества считает, что остальные живут насыщенной сексуальной жизнью, и только он является одиночкой, которому никогда не перепадает. Таким образом, активные молодые индивиды концентрируются на одном-единственном аспекте личностной реализации — половой жизни, и не стремятся самореализоваться в социальной, политической или профессиональной сфере. Высшим показателем успеха становится мнимое количество половых партнёров. Почему мнимое? Потому что в таких обществах принято хвастаться своими успехами для поднятия статуса и преувеличивать свою сексуальную активность. При этом интересной является закономерность, установленная в ходе независимого социологического исследования учёными из университета Паллады: моногамный житель консервативного мира вроде Нойшванштайна, Порто Россо или Кармарена имеет количество половых актов в месяц в среднем большее, чем кичащиеся раскрепощённостью и свободой нравов талейранцы или жители мегаполисов Ред Сокс. А количество обращений к психиатрам, венерологам и сексопатологам у традиционалистов на порядок меньше, и это при примерно одинаковом уровне медицины и образования. Мы рассматриваем с вами только высокоразвитые планеты, чтобы не пострадать от тенденциозности, — Зборовски сегодня был явно в ударе.

Хробак потыкал Виньярда в спину:

— Кажется, они специально подбирают тему лекций, а? — громко зашептал он.

— Это нормально. Говорил же — тут всё неспроста!

— Глянь, как покраснела Кавальери! — громко шептал Мартин.

Он теперь сидел на второй парте — чтобы иметь возможность доставать Сью. Сам Виньярд, имея железный повод в виде прямого указания ректора, каждую совместную лекцию садился рядом с Алисой, игнорируя её попытки сопротивляться. И теперь, глядя на горящие щёчки Кавальери и на то, как под легкомысленной маечкой часто вздымается её грудь, парень убеждался в правильности такой политики.

— Виньярд! Вы опять отвлекаетесь? Вам недостаточно ног мисс Кавальери и теперь вы переключились на прелести мистера Хробака? — рявкнул Зборовски, пряча в глазах смешинки.

Аудитория загоготала. Это был один из элементов спектакля, который они наблюдали на лекциях ректора — показательный разгром кого-то из студентов с последующей возможной реабилитацией. Виньярду периодически удавалось отбить натиск профессора — но далеко не всегда.

— Мы с мистером Хробаком обсуждали проблему гиперкомпенсации в обществах с минимально культивируемым эротизмом, профессор! — бодро отрапортовал Сью.

— Поясните! — озадаченно огладил бороду Зборовски.

— Является ли разрешение на свободное ношение и пользование оружием, а также размеры и калибр средств самообороны компенсацией за отсутствие доступа к эротическому контенту? Ну там, длинные продолговатые предметы в руках и всё такое… — с серьёзным видом принялся разглагольствовать Виньярд.

Кавальери спрятала лицо в ладонях, пытаясь придавить приступ дурного смеха. На последних партах никто себя сдерживать не собирался — гоготали там довольно громко. Брови ректора поползли вверх:

— Интересное умозаключение, Виньярд! И давно вы держали в руках продолговатые предметы сомнительной длины? Судя по расстоянию, на котором держится от вас мисс Кавальери, несмотря на то, что вы сидите за одной партой — компенсировать вам придётся ещё очень долго!

Вот же старый чёрт! Зборовски просто смешивал его с дерьмом, и Сью был в восторге, и сдаваться не собирался:

— Если вы об огнестрельном оружии — то давненько. Но я слыхал — у вас проводится чемпионат среди студентов старших курсов, недоступный для подготовишек. Может, поможете мне от души покомпенсировать и зарегистрируете в порядке исключения?

— А что, вам есть чего предъявить? Турнир открытый, в нём и преподаватели участвуют, и вообще — любой подданный его величества, кроме армейцев… Если это пустой гонор — будете драить туалеты, мистер Виньярд!

Аудитория затихла. Разговор начался конкретный, мужской — тут уж не до приколов.

— Идёт, профессор. Если я дохожу до финала хотя бы в одной из дисциплин — вы представите меня доктору Киму и разрешите посещать его клуб. Если я сливаю — то мою туалеты Подготовительного корпуса до конца обучения, как последний дроид-уборщик.

Зборовски погрозил ему пальцем:

— Лекция — потоковая, мистер Виньярд. Нас слышало двести сорок человек!

— Вот именно, профессор, вот именно…

Потребовалось какое-то время, чтобы атмосфера в аудитории успокоилась, и Зборовски продолжил:

— Вопрос владения оружием на самом деле является одним из основополагающих. «Винтовка рождает власть» — говорил один из одиозных политических деятелей старой Терры. По большому счёту, чем проще купить оружие — тем больше государство доверяет своим гражданам. Тем выше уровень гражданской сознательности… И тем слабее возможность государственных органов контролировать общество. Хорошо это или плохо…

— А ты правда классно стреляешь? — спросила Кавальери, подсев чуть ближе.

Сью сделал неопределённый жест рукой:

— Нормально.

Следующей была лекция по основам современного естествознания.

* * *

Комната в общежитии кампуса была рассчитана на трёх человек. Ничего сверхъестественного: стандартные койки, шкафчики, пара столов и тройка тумбочек. Ещё совместный санузел — душ и туалет. Кухни — в коридоре, на этаже имелся обширный холл с диванами и проектором, бумажными книгами и кучей настольных игр. Академия не баловала подготовишек, но и спартанскими такие условия не назовёшь. Магистранты и аспиранты жили в общежитии квартирного типа, преподавательский состав имел возможность и вовсе разместиться чуть ли не в апартаментах — площади позволяли. Шутка ли: целый огромный остров — владения академической автономии!

— Господи Иисусе, как ты жрёшь эту гадость? — Сью поморщился, войдя в комнату и вдохнув гастритные запахи.

— А у нас такого на Хлебичке не было, — прошамкал Мартин, поглощая залитые кипятком макароны. — Вкусно! А ты верующий?

— Что? А… Не, я не верующий, я до хрена уверенный. Выплюнь каку, Мартин! Давай приготовим нормальную еду!

— В смысле — приготовим? У нас не принято, чтобы мужчины готовили… Вот бабушка моя — она такие кнедлики делает, да со сметанкою… М-м-м-м…

— То есть, ты даже яичницу пожарить не можешь?

— Я что — баба что ли?

— Ну, это нормально. Погнали в магазин, будем устраивать быт. Холодильник тут имеется?

— Вроде как общая камера на кухне…

— Всё, берусь за твоё правильное питание — никакой больше гастрятины. Я, между прочим, официально корабельным коком на каботажнике работал, и за два месяца вся команда наела такие мамоны, что дома жёны не поверили, что они на каденции были!

— Мамон, каденция… Этот ваш провинциальный жаргончик… — Мартин с сожалением отставил в сторону контейнер с макаронами и встал из-за стола.