— Обращал, — согласился я с ним. — Особенно, когда коммуналку поднимали. Наверное, именно поэтому я сейчас готов вписаться в любое дело, лишь бы не возвращаться к этим временам.
— Лепота! — Мирон сделал маленький глоток из чашки с кофе, откинулся в кресле и шутливо толкнул меня в плечо. — Андрюха, ты чего такой серьезный? Ну, подумаешь, слетаем на твою родину, сделаем страшные рожи на встрече вампиров с оборотнями и всё. С нас в любом случае взятки гладки.
— Мне не нравится, как легко Эдик использует нас в своих целях, — объяснил я напарнику свое недовольство. — У него какой-то интерес, но свою голову он подставлять не хочет. Отправляет нас, не думая, что в Калининграде что-то может пойти не по плану.
— Ты как будто первый день замужем, — усмехнулся Мирон. — А что, контора когда-то работала иначе? Таскать каштаны из огня самим всегда горячо.
— Мне это не нравится, — упрямо повторил я свою мысль. — Мы с тобой увольнялись как раз-таки из-за того, что расплодилось слишком большое количество начальников, мечтающих изобрести приказ, причем непременно безумнее, чем у коллеги. Я слишком свободолюбивое животное, чтобы плясать под чью-то дудку на гражданке.
— Ну, допустим, ты не особо-то и пляшешь, — Мирон сделал еще один глоток и с удовольствием улыбнулся. — Чего ты вообще завелся? Если честно, то я даже рад, что просьба Крамера прозвучала так быстро. Как ни крути, он реально нас спас, а с подачи Эдика или нет — это уже дело десятое. Долг есть и это факт, а я жутко не люблю жить с осознанием того, что кому-то должен. Поэтому выдохни и успокойся. Ты все равно уже в самолете, так что расслабься и вспоминай все злачные места, которые планируешь мне показать.
Я покрутил головой, но спорить дальше не стал. В словах напарника тоже было много логики, так что, наверное, действительно не стоит делать трагедию на ровном месте. Тем более, давно известно, что в этом мире ничего не происходит просто так. И раз мы летим в Калининград, то, значит, это кому-нибудь нужно.
Вот за что еще можно полюбить бизнес-класс, так это за возможность выйти из самолета первым. Никаких тебе толкучек в проходе, никакая мадам не пытается поправить прическу и напялить на себя шубу одновременно. Мы просто встали с Мироном, взяли наши вещи, улыбнулись стюардессам и пошли по рукаву в сторону терминала.
— Слушай, терминал-то какой симпатичный! — Мирон крутил головой по сторонам, как заправский турист. — А мне Гера рассказывал, что тут сарай довоенной постройки. Правда, это давно было, он в Калининград лет десять назад летал, если не больше.
— Ну совсем сарая здесь никогда не было, — обиделся я за родной город. — Ну так, поскромнее всё было, врать не буду. Но чтобы сарай — это он явно преувеличивает.
Я достал из кармана телефон и нашел в памяти нужный мне номер.
— Костя, мы из терминала выходим? Куда? А, хорошо, вижу! Да, не торопись, мы как раз перекурить успеем, — я убрал смартфон в карман и кивнул своему напарнику.
— Пошли!
Терминал, отстроенный к чемпионату мира по футболу по размерам был раза в два больше своего предшественника, но лично я был очень доволен тем, как изменилась парковка. Почему-то в моих воспоминаниях тридцатилетней давности площадь перед аэропортом всегда была тесной, грязной и мокрой. Порыв ветра заставил меня поёжиться и тихо прошептать под нос:
— Добрый вечер, Кёниг! Я вернулся!
— Ё-моё, Андрей! — Мирон натянул на голову капюшон. — Теперь мне понятно, почему ты не слишком сильно сюда рвался. У вас всегда тут так ветрено? Про мокро я уже понял.
— Ну ладно тебе, — улыбнулся я, не обращая внимания на моросящий дождь. — Мы просто прилетели не совсем удачно, бывают и сухие деньки. Ну а ветер… надо было просто куртку потеплее надеть.
Вообще-то для Калининграда осень самое привычное время года. Нет, конечно, в городе иногда случается лето, но, как правило, местные в этот день работают. Я точно помню, как сильно изумился, поступив в институт, когда узрел на градуснике тридцать с лишним градусов тепла. Еще больше удивления было, когда я понял, что такая температура держится уже неделю, а дождя до сих пор не было.
Мы едва успели выкурить по сигарете, пряча их в зажатых кулаках, как к нам подкатил старенький пикап, из которого легко выбрался мой давний знакомый Костя. Мы обнялись и весело рассмеялись, глядя друг на друга.
— А ты все кабанеешь и кабанеешь, Андрюха! — похлопал он меня по животу. — Откормили тебя в столице, небось в теплом кабинете целыми днями сидишь, в интернете картинки разглядываешь.
— Он охранником у нас на парковке подрабатывает, — влез между нами Мирон, протягивая Костику ладонь. — Сканворды, дошираки…
— А что? Запросто! — расхохотался Костя и тут же, посерьезнев, начал загонять нас в автомобиль. — Так, садитесь, дома поболтаем. Здесь парковка всего десять минут бесплатная.
Высокий, жилистый, в любую погоду упакованный в спортивный костюм и кроссовки Костя выглядел лет на десять моложе меня или Мирона. Как у него так получается, объяснить было трудно. Хотя мой приятель всегда с умным видом вещал про здоровый образ жизни, регулярные тренировки, отказ от алкоголя и курения, но меня-то не проведешь. Я прекрасно помню, как Костя смолил без остановки дешевые сигареты, а водки мог выпить больше, чем я минералки.
Наверняка дело в чем-то другом, хотя бы и в неиссякаемой волне оптимизма, которая буквально накрывала с головой всех, кто находился рядом.
Костян был из разряда тех светлых людей в моей жизни, которым не требовалось каждодневное внимание. Мы познакомились с ним, наверное, миллион лет назад, по крайней мере тогда многие деревья в парках Калининграда еще были маленькими, а трава казалась гораздо зеленее. Нас свел зал рукопашного боя, в который я пришел в очередной попытке научиться бить, а Костян уже готовился к завоеванию второго титула чемпиона страны. В зале его многие называли Кузнечик за бесподобную растяжку и любовь к эффектным ударам ногами в голову. Славы Ван Дама мой друг не искал, но соперников на помост укладывал достаточно регулярно.
Не помню, как именно мы познакомились, но уже совсем скоро мы проводили вместе кучу времени. Живя на разных концах города, мы могли пройти пешком километров десять навстречу друг к другу, а потом еще часами бродить по городу, засовывая свой нос в самые темные закоулки.
Потом я уехал учиться, а Костян решил грызть гранит науки в местном университете, из-за чего мы потерялись почти на два года. Но стоило нам встретиться, как мы опять пошли бродить по городу, как будто расставались всего на два дня. Правды ради, теперь наши интересы немного сместили свой вектор, и нас интересовали уже не старые развалины фортов и домов довоенной постройки, а дискотеки, ночные клубы и тусовавшиеся там девчонки. Давно это было…
— Ты сколько в городе не был? — Костян умудрялся одновременно вести машину, что-то показывать в окно Мирону, набирать сообщение в телефоне и что-то спрашивать у меня.
— Слушай, ты бы поаккуратнее, — последнее время я ездил только с Мироном и уже успел как-то привыкнуть к его уверенной и спокойной манере езды. Тем более мой напарник никогда не позволял себе отвлекаться, управляя автомобилем.
— Ай, ладно тебе! Правильный нашелся! — Костян крутил руль левой рукой и это немного успокаивало. Я помню, как однажды он рулил коленками, правда это было по дороге на море и скорость была небольшая. А здесь целый автобан построили, и ведь никто меньше сотни не летит. — Ты же город не узнаешь! У нас всё перестроили капитально!
— Надо думать, — согласился я с ним. — Вот этой дороги, допустим, я не помню!
— У-у-у, — пригорюнился Кузнечик. — Это же ужас какой-то! Ты издеваешься что ли? Этой дороге лет десять, если не больше? Её при …
Костян внезапно завис, глядя на дорогу стеклянными глазами, рука с телефонном повисла плетью, а сам он молчал и только шевелил губами.
— Что случилось? Менталка? — моментально среагировал Мирон. Я смотрел на Костю, ничего не понимая. Никакого магического воздействия почувствовать не удавалось, но что тогда с ним?
— Блин, — вернулся Костян в реальность так же внезапно, как и выпал из неё. — То ли четыре, то ли пять губернаторов назад. Я даже не смог вспомнить сколько именно.
— Чувак, ты так больше не делай, — глухим голосом попросил его с заднего сидения Мирон. — Я же реально испугался.
— Ай, ладно тебе, — расхохотался Костян, и я опять напрягся от его манеры езды. — Дорога смотри какая широкая.
Мирон пробурчал что-то неразборчивое себе под нос и затих на заднем сиденье. Я не стал оборачиваться, но почему-то складывалось ощущение, что он скорчился позади меня в позе эмбриона и всеми четырьмя конечностями вцепился в обшивку. Интересно, он молиться умеет?
— Город расстроился минимум вдвое, — рассказывал тем временем мне Костян. — Стадион на острове — закачаешься! Сельма больше Чкаловска стала, а про Балтон я вообще говорить не хочу. Каждое утро пробки, поэтому я на работу езжу на велосипеде.
— Велосипед — это хорошо, — проканючил Мирон на повороте. — Экологический вид транспорта, безопасный.