— Иван Максимович Еремеев покинул этот мир и это событие несомненно опечалило многие сердца. Но мы с вами продолжаем жить и лучшее, что можем сделать в память о господине Еремееве — это исполнить его волю.

Я слушал голос нотариуса и невольно проникался торжественностью момента. Происходящее напоминало мне просмотренное когда-то кино, и невольно я сам чувствовал себя участником этого кинофильма.

— В первую очередь, я хотел бы ответить на тот вопрос, который многие из вас почему-то задавали мне чаще других, — неторопливым и размеренным голосом продолжал говорить нотариус. — Я не имею отношения к двум офисным этажам в этом здании, которые занимает фирма «Еремеевская мануфактура». Эти объекты не являются объектом наследования, и в результате сделки купли-продажи уже полгода назад оформлены на господина Жана Еремеева, родного племянника Ивана Максимовича. Это абсолютно точно, потому что я лично заверял эту сделку.

По залу прокатились охи и вздохи, а я недоуменно посмотрел на присутствующих. Что там такого могло быть, что столько народу непременно хотело похозяйничать в чужом кабинете? Да и с чего они вообще решили, что им это будет позволено?

— Иван Максимович оставил ряд вещей своим друзьям, — продолжал тем временем Алексеев. — С вашего позволения, я зачитаю весь список…

На этих словах я несколько выпал из реальности. Моя фамилия вряд ли должна прозвучать, а что за предметы будут делить присутствующие, мне как-то было не очень интересно. Ну решил дедушка сделать присутствующим прощальный подарок. Молодец! Хороший друг, верный товарищ!

Другой вопрос, что он, получается, к своей смерти подготовился заранее. А Эдик-то говорил, что его убили. Или это просто господин полковник везде теорию заговора ищет? Странно здесь всё.

Чем же таким торговал загадочный бизнесмен? Я понимаю, что информация ценная и нужная, но путать то не надо. Выразить скорбь можно и простой открыткой, а здесь, судя по лицам, чуть ли не весь цвет потустороннего мира собрался. Ну не верю я, что на похороны простого торговца может собраться настолько представительная публика. Что происходит то?

— Господин Крамер получает янтарный браслет из коллекции Фридриха Великого, — донёсся до меня голос Алексеева.

— Ох ё, — как-то странно обмяк сидящий рядом вампир. — Да это ж…

Продолжать фразу Крамер не стал, а вот моё любопытство распалилось до невозможности. Янтарный браслет… Фридрих Великий… Этот дедушка что, пещеру Алладина нашёл?

— Всё остальное имущество господина Еремеева переходит его племяннику, господину Жану Еремееву, — услышал я наконец слова, хоть чуть-чуть касающиеся моей персоны. — Однако, это ещё не всё.

Последние слова заставили всех присутствующих напрячься. Негромкие шепотки смолкали, и десятки глаз вновь обратились на старого юриста.

— Наследство вступит в законную силу только тогда, когда мне будет предъявлено золотое перо!

«Какое перо?»

Я понял, что опять абсолютно не в курсе происходящего.

— Что? Перо исчезло?

— Библиотека бесхозна?

— Кому Иван мог оставить его?

Голоса раздавались со всех сторон, чем ещё больше повергали меня в смятение.

— У пера нет наследника?

— Я думал, что перо перейдёт к племяннику…

— Кстати, да! А где сам Жан Мари?

— Кто-нибудь вообще видел этого племянника?

Вопросы начинали приобретать неприятную направленность и я понял, что надо поскорее покинуть досточтимое собрание, пока юрист не перевёл на меня все стрелки.

— Господин Алексеев, а почему здесь нет самого Жана Мари, племянника Ивана Максимовича? — Михей Валерьянович не спросил, а буквально рыкнул, легко перекрыв начинающийся гвалт. Кто же этот старик, позволяющий себе вести себя столь бесцеремонно?

— Господин Еремеев уже находится в Москве, но, к сожалению, в пути он немного приболел, — чинно ответил нотариус, не глядя в мою сторону. В этот момент я был готов расцеловать старика и потихоньку начал пробираться в сторону выхода. Сейчас главное свалить и рассказать всё увиденное Эдику. Пускай, наверное, дальше сам разбирается…

Когда до двери оставалось буквально пара шагов, она отворилась, и я увидел Веру Борисовну, секретаря нотариуса.

— Андрей Александрович, — голосом вышколенного дворецкого громко провозгласила ведьма. — Пришёл представитель банка с документами по счетам Жана Мари Еремеева!

Твою такую десятую конную дивизию имени бригадира колхоза «Светлые Зори» Парнаса Залопупенко! Ну вот как-то так-то! В самый последний момент!

Я кожей чувствовал десятки взглядов и это ощущение никак нельзя было отнести в разряд приятных.

Оставалось только попросить табуреточку, залезть на неё и раскланяться…

Глава 6

Если честно, я не знаю каким чудом в тот момент удержался от трансформации. Десятки любопытных взглядов рвали меня на части, что-то требовали и грозили превратиться в нечто большее, чем просто заинтересованность. Складывалось ощущение, что меня сейчас начнут резать на самые маленькие кусочки.

Не знаю почему, но Иван Максимович Еремеев значил для собравшихся очень и очень много. Бизнесмен, конечно, поступил предусмотрительно и постарался оставить всем маленькие памятные подарки о своей персоне, но судя по всему, уважаемой публике этого казалось мало.

— Молодой человек, а где собственно упоминаемый вами племянник? — Михей Валерьянович не смог усидеть на месте и вскочив со стула протянул в мою сторону руку. — Вы ничего не хотите нам объяснить?

— Какие деньги Еремеева? Что вообще происходит? — заорала ведьма, которую однажды обматерил Мирон, а затем едва не разрезал надвое. Странно, что она меня не вспомнила. Видимо, женская память и впрямь работает крайне избирательно.

— Кто вы такой? — настойчиво дёргала мой рукав пожилая женщина, сидящая рядом с проходом. — Я уверена, что нам стоит познакомиться поближе!

— Документы! Кто-нибудь проверял документы у этого проходимца? — этот крик раздался откуда-то со спины, но у меня не было ни малейшего желания оборачиваться и выяснять, кто там такой настырный.

Сердце подсказывало, что меня сейчас будут бить, причём, возможно, не только ногами. Банковский клерк, которого завела в зал Вера Борисовна, судя по всему, был в шаге от обморока и планировал в самое ближайшее время потерять сознание. Его лицо было не белым, а просто напросто пепельным. Парень наверняка проклял сегодняшний день и тот случай, который заставил его оказаться здесь с банковскими документами.

А вот секретарша нотариуса, наоборот, выглядела весьма довольной, получая чуть ли не физическое удовлетворение от переполоха, который она только что устроила. Интересно, на кого она работает? Неужели устроенная провокация — дело рук Алексеева? Теоретически, конечно, возможно, но вот только зачем? Какую выгоду от скандала получает старый нотариус?

Желание убивать внутри росло с космической скоростью. Я понимал, что моя трансформация закончится огромной кровью, а, соответственно, ничем хорошим, но сдерживаться с каждым мгновением становилось всё тяжелее.

Крики вокруг становились громче, ещё немного и либо я сорвусь, либо на меня кто-то набросится. Надо уходить, но, скажите на милость, как мне сейчас выбраться из зала? Драки, скорей всего, избежать не получится. Эдик, падла такая, я же тебя с того света достану! В какую клоаку ты меня засунул!?!

Хаос вокруг продолжал нарастать, но гомон приглашённых гостей внезапно перекрыл мощный рык нотариуса.

— Малчьять! — это был тот самый случай, когда крик имел буквально-таки физическое воплощение. Лично меня ощутимо качнуло, а несчастный банковский клерк вовсе упал на колени и, кажется, задёргался в судорогах.

Возгласы вокруг смолкли, и все присутствующие в зале уставились на пожилого юриста, который почему-то выглядел абсолютно спокойным и невозмутимым. Да уж, господин Алексеев явно не простой дедушка, как бы кому ни хотелось подумать обратное. Вести себя подобным образом в присутствии столь опасной публики может себе позволить только очень и очень уверенный в своих силах персонаж, причём вряд ли будет правильно назвать его человеком.

Никто не попытался возразить нотариусу, перебить его или вообще проигнорировать распоряжение. В зале опять стояла тишина, прерываемая лишь стонами и дёрганьями банковского клерка.

— Вьера Борьисьёвна, — спокойно сказал Алексеев, обведя почтенную публику внимательным взглядом. — Отвьедите господина Вьинокурова и бьянковского слюжащего в офьис «Ерьемеевских маньюфактурь», я дьюмаю, что ми уже закончили.

Он проследил за тем, как я и ведьма помогаем подняться всё ещё дёргающемуся молодому человеку, а затем продолжил неторопливо говорить, буквально чеканя каждое слово.

— Это мой офьис, господья! И ви все навьерное забили правила повьедения в нём!

Каждое слово старика отдавало эхом, накрывая зал целиком и отбивая всякое желание говорить что-то против. Наоборот, казалось, что речь старика погружает слушавших его в некое подобие транса. По любому, это результат магии, а не природной харизмы Алексеева, хотя и надо признать, что заклинание достаточно полезное.

Дальнейший монолог нотариуса до моих ушей уже не долетел. Взяв юношу на руки, я проследовал вслед за секретаршей в сторону лифта. Поначалу мне казалось, что мы должны выйти на улицу или воспользоваться каким-то подземным переходом, но всё оказалось гораздо проще и прозаичнее.