— Свободен, Иванов, — махнул рукой Саня и состроил максимально суровую физиономию. — Присаживайтесь, господин Еремеев. Сейчас всё выясним.
— Я прилетел в Россию с частным визитом, — повторил молодой человек. — У вас нет права меня задерживать. Я ничего не нарушил и требую объяснений!
— Давайте вы присядете и мы спокойно поговорим, — миролюбиво предложил Саня, рукой указывая на стул перед собой. Сам он сидел на точно таком же, выложив перед собой рацию и мобильный телефон. Кнопочный, конечно. Никакие другие пограничникам последние лет десять не положены. Мы же боремся за информационную безопасность. Мозгов нашим начальникам бог не дал, поэтому они никогда не догадаются, что основной канал утечки информации это не смартфон, а человек, в чьих руках он находится. Тем более, те, кому надо, таскают в карманах по два, а то и по три телефона.
— Я не собираюсь садиться, а уж тем более тратить своё время, — горячился молодой человек. Он явно начал волноваться, отчего его акцент становился всё сильнее и заметнее. — Мне надо торопиться. Меня ждут!
— Молодой человек! — немного усилил нажим в голосе Тепляков. — Присядьте и выслушайте нас! Нам кажется, что вам угрожает опасность!
— Какая? — нетерпеливо посмотрел на моего однокашника парень. — Вы сообщили об этом в посольство моей страны?
— Причём здесь посольство, — поморщился Мирон, понимая, что лёгкого разговора не получится. — Мы же вас не депортировать пытаемся.
— Тогда давайте я позвоню в посольство и мы пригласим сюда кого-нибудь из его сотрудников, — напыжился юноша. — Обещаю вам, что сегодняшний инцидент не окажется безнаказанным.
— Вы прилетели в Москву на похороны своего дедушки? — этого вопроса юноша явно не ожидал, а потому посмотрел на меня с выражением крайнего изумления на лице.
— Кто вы такой? — надо отдать должное, реакция у паренька оказалась достаточно быстрой. Другой бы на его месте ещё минуту глазами хлопал.
— Жан Еремеев? — сочетание французского имени и русской фамилии звучали необычно, но в установочных данных, полученных от Эдика, было написано именно так.
— Жан Мари Еремеев, — поправил меня юноша, не отводя взгляда своих ярко-голубых глаз.
— Извините, — кивнул я, но даже не подумал стушеваться или сменить тон. — Я повторяю свой вопрос. Вы прилетели на похороны своего дедушки, Ивана Максимовича Еремеева.
— Допустим, — процедил юноша. — Но мне кажется, что вас это не должно касаться. У меня много родственников в России и я решил навестить их.
— Впервые за двадцать восемь лет? — ухмыльнулся Мирон. — Прям на слезу пробило от умиления.
— Кто вы такие? — вновь повторил вопрос Еремеев, теперь уже глядя на нас троих поочерёдно. — Господин пограничник, может быть Вы объясните мне, в чем собственно дело?
— К сожалению, нам стало известно, что вам угрожает опасность, — максимально мягко и вкрадчиво попытался сказать я, привлекая к себе внимание юноши. Я сел на стул рядом с Тепляковым, надеясь что это хотя бы немного успокоит Жана Мари. — Мы искренне заинтересованы в том, чтобы вы не пострадали и смогли принять участие в похоронах своего дедушки. Именно поэтому нам и пришлось устроить здесь этот маленький спектакль. Разумеется, ваши документы в порядке, но наша страна не Франция и вы не представляете, что вас ждёт за дверьми этой комнаты.
— Мне кажется, что вас это и не должно беспокоить! — голос молодого человека подрагивал, но говорил он твёрдо и явно не собирался идти на попятный. — Я совершеннолетний и я гражданин другого государства! Я требую адвоката!
— Да что ж ты трудный такой! — вскипел Мирон и буквально в одну секунду оказался рядом с Еремеевым. — Посла ему, адвоката… Н-на!
И пудовый кулак отправил гражданина Франции в глубокий нокаут.
Глава 2
— Слышишь, Андрюха! — сидящий за рулём Мерзкий гнал по трассе с такой скоростью, как будто у него в кармане лежит не ксива сотрудника госбезопасности, а личная индульгенция всех известных богов на любые бесчинства при езде за рулём. — А ты уверен, что французик ваш вообще дышит до сих пор? Что-то он даже ножкой не дёргает на поворотах.
Я посмотрел в широко распахнутые глаза иностранного туриста, а затем успокоил давнего друга.
— Всё в порядке! Клиент просто занимается оценкой обстановки, используя для этого доступные ресурсы и природное обаяние.
— А-а-а, — протянул Мерзкий. — Ну если только природное.
— Ты от дороги не отвлекайся, — посоветовал я товарищу. — Когда Эдик узнает, что мы натворили, то будет орать нечеловеческим голосом. А если поймёт, что ты в этом участвовал и не остановил меня, то ещё и тебе на орехи достанется.
Господин Жан Мари мать его Еремеев и правда вёл себя пока достаточно тихо. Судя по всему, поездка в Россию представлялась ему гораздо более увлекательным приключением, чем пока что получалось на деле. Он даже пока что не успел поинтересоваться, кто мы такие и какой интерес имеем к его персоне.
Пудовый кулак Мирона лишил его сознания настолько качественно, что возвращаться в сознание наш иностранный друг начал только лишь на парковке, в тот самый момент, когда мы с Мерзким запихивали его тело на заднее сиденье. Зато он больше не вспоминал про своё зарубежное подданство и тихо хлопал глазками, вполне покорившись судьбе.
— Жан, ты на нас не обижайся, — я постарался, чтобы мой тон звучал максимально дружелюбно. — Мы скоро приедем и тогда я тебе обязательно всё объясню. Просто твоё появление в Москве внезапно стало интересно слишком большому количеству самых разнообразных… ну, скажем так, личностей! И все они обязательно захотят сделать тебе больно, лишь бы ты только не спорил с ними и согласился посотрудничать.
Новенькие зимние шины шустро крутились, поглощая всё новые и новые сотни метров автодороги. Форсированный движок мерно гудел, казалось совсем не напрягаясь, толкая вперёд несколько тонн груза. Еремеев молчал, как видно решив, что в его положении говорить поменьше — это самая разумная тактика поведения. Впрочем, он был абсолютно прав. Главное, чтобы он действительно сейчас собирал и анализировал информацию, а не просто безмолвствовал, потому что от испуга язык проглотил.
На улице уже ощутимо стемнело. Казалось бы, ещё буквально час назад мы стояли на взлётном поле аэропорта и вокруг нас разливалось море света, а тут на тебе! Сумерки! Дождь что ли собирается? Впрочем, поздней осенью московская погода абсолютно непредсказуема…
— Хорошая машина Рэндж Ровер, — стукнул по рулю Мерзкий. — Дорогая, бестолковая, но хорошая.
— Зависть это крайне плохое чувство, — прокомментировал я реплику Максима. — Тем более, ты бюджетник, тебе такая тачка не светит. А если купишь, то замучаешься в кадрах объясняться, где на неё деньги украсть умудрился.
— Молчал бы уж, — рассмеялся Максим. — У тебя вообще машины никогда не было.
— Чего это, — возмутился я. — У меня на заставе вполне приличный уазик всегда под пятой точкой имелся. Он даже не ломался практически.
— «Козлик» не считается, — отмахнулся Мерзкий. — На заставе казённая, да и за рулем, наверняка, не ты ездил, а какой-нибудь бойчишка из числа самых сообразительных.
Напряжение последних нескольких часов постепенно отступало, требуя выхода и эмоциональной разрядки. Дружеская перепалка подходила для этого как нельзя лучше, хотя ничего не понимающий Жан Мари Еремеев наверняка имел по этому поводу собственное мнение.
— Так что, Винни, признайся честно, — продолжал разглагольствовать Мерзкий. — Автомобиль, в котором надо одновременно крутить руль, жать попеременно аж на две, а то и на три педали, не говоря уже про включение поворотников и дворников, является чересчур сложным механизмом для твоего медвежьего интеллекта. Программа вызова такси на смартфоне стала для тебя вершиной эволюции.
— Ой-ой-ой, — скорчил я ему рожу в зеркале заднего вида. — Мы на права, между прочим, вместе сдавали. Только я до обеда, а ты после. Забыл что ли?
— Да помню я, — усмехнулся Максим. — У нас один гаишник настолько наугощался, что к нашему прибытию в машину залезть не смог. Лег посередине дороги и спал себе тихонечко. Так вот суть экзамена состояла в том, чтобы проехать круг по автодрому и не задавить этого гаишника.
— Что-то было такое, — припомнил я. — Кузьмич, по моему, всё равно экзамен почти завалить умудрился.
— Ой, ну кто ж знал, что этот алкаш проснется и начнет в сторону отползать в самый неподходящий момент, — рассмеялся Мерзкий, а возле меня неожиданно завозился господин Еремеев.
— Простите, — немного дрожащим голосом обратился он ко мне. — Вы же не бандиты? Вы, наверное, из КГБ?
— Мальчик, КГБ давно не существует, — отозвался с переднего сидения Мерзкий. — Но сидящий с тобой рядом дяденька известный преступник. Он ест круассаны с кетчупом и плевал на вас французов с Эйфелевой башни!
— Зачем? — в очередной раз дал сбой иностранный микропроцессор.
— Жан Мари, ну кого вы слушаете? — изобразил я самую милую из имеющихся в арсенале улыбок. — Это же наш городской сумашедший. Он, как радио, постоянно что-то рассказывает и каждый раз надеется, что смешно получится.