logo Книжные новинки и не только

«1971. Агент влияния» Евгений Щепетнов читать онлайн - страница 13

Knizhnik.org Евгений Щепетнов 1971. Агент влияния читать онлайн - страница 13

Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

Ну, а с собой я его взял по одной простой причине — если долго не выйду из прокуратуры, значит, меня все-таки закрыли, и пора бить в барабаны, вызывая кавалерию из родного посольства.

По крайней мере я ему так все и объяснил. Мол, если закроют, побежишь выручать. Хотя прекрасно знал, что никто меня теперь не арестует. Кишка тонка у прокуратуры против целого ЦРУ. Если только арест не инициирует само ЦРУ — для профилактики и чтобы не забывался.

На проходной прокуратуры я назвал свои имя и фамилию, и меня тут же пропустили. Получилось все просто и даже, можно сказать, банально. Пришел в кабинет, назвался. Мужчина, оказавшийся помощником прокурора, дал мне подписать бумажку, в которой было сказано, что я претензий к прокуратуре не имею, а взамен выдал что-то вроде советско-российского «отказного», в котором черным по белому было сказано, что государство США никаких претензий ко мне не имеет и что действовал я в рамках закона Соединенных Штатов Америки. Ну и… все! Поезжайте, куда хотите, делайте, что хотите… черное и белое не берите, да и нет не говорите… но это уже из другой оперы. В общем, теперь я с бумагой и могу жить-поживать, добра наживать.

Простился с прокурорским душевно, вполне искренне, даже по-американски улыбнулся, фальшиво и белозубо. Привык уже, ага! Как там сказано? «Если долго смотреть в бездну, то бездна в конце концов глянет в тебя». К чему это я? Да к тому, что если ты постоянно контактируешь с обществом, в которое погрузился на неопределенное время, то в конце концов волей-неволей начинаешь ассимилироваться. Нет, скорее маскироваться, как хамелеон, внешне приобретая цвет того места, на котором сейчас стоишь. Люди не любят белых ворон, так что лучше особо не выделяться. Положено фальшиво улыбаться всем на свете — улыбайся!

Вышел из прокуратуры с хорошим, очень хорошим настроением! Ведь сейчас я могу просто поехать в аэропорт, купить билет на самолет и завтра буду уже дома! В своей квартире! Рядом с такой упругой, такой желанной Ниночкой!

Черт подери, мне уже эротические сны снятся! Впору купить девушку с пониженной социальной ответственностью! Все-таки я ведь мужчина, а теперь — еще и молодой мужчина! Гормоны кипят, кровь бурлит…

— Ну что там? — Нестеров жадно вглядывался в мое лицо. — Можем лететь домой? Тебя отпустили?

— Меня никто и не арестовывал, — хмыкнул я. — Чтобы отпускать. Да, вот бумага — я чист перед законом. Вот только уехать пока не могу.

— Почему?! — Нестеров был не то чтобы ошеломлен, он был едва ли не в ужасе. — Ты должен ехать в Союз! И как можно быстрее! Обязательно должен!

— Кто это решил, что я ДОЛЖЕН? — Голос мой был холодным и насмешливым. — Партия и правительство?

Нестеров смотрел на меня со смесью испуга и отвращения. Похоже, что он принял меня за «невозвращенца», потому я сразу решил расставить точки на «i».

— Послушай, Костя… я не собираюсь здесь оставаться! Я не собираюсь здесь жить! Мне не нужно американского гражданства — у меня есть свое, советское, и отказываться от него я не хочу. Просто у меня тут есть несколько дел, которые я должен закончить. Например — скоро мы устроим рекламную акцию — я встречусь с полицейскими из участка, в котором служат те ребята, которых я спас. Мы будем соревноваться в стрельбе и рукопашном бое. А кроме того, со мной на днях должны связаться из «Уорнер бразерс», и я пойду на переговоры по поводу экранизации моей книги. И ты предлагаешь мне уехать? Вот так все бросить и уехать домой? ЗАЧЕМ?

— Ну… надо же возвращаться! — залепетал красный, как рак, Нестеров. Я и не знал, что он умеет ТАК краснеть. — Надо же на родину ехать! Не вечно же здесь сидеть!

— Что, тебе сказали, чтобы ты воздействовал на меня, убедил, что я должен побыстрее вернуться? Так вот можешь успокоить своих начальников: я обязательно вернусь! И повторюсь — не собираюсь принимать американского гражданства! Мой дом — там, за океаном. И чужой дом мне не нужен. Но я вернусь тогда, когда сочту это необходимым. Я — свободный человек и могу перемещаться по миру туда, куда хочу. Туда, куда могу. И еще: я не собираюсь вредить моей стране. Наоборот! Я стараюсь возвысить ее в глазах иностранцев при каждом удобном случае. И уж ты-то должен был это заметить. Русский, советский — успешный, востребованный, свободно перемещающийся по миру — это ли не лучшая реклама советскому строю? Потому не понимаю, с какой стати меня норовят поскорее загнать в стойло. Ты можешь ехать, куда хочешь — по большому счету ты мне не нужен. Впрочем, как и было с самого начала. Тебя мне навязали как соглядатая, как надсмотрщика. Так вот, дорогой Костя, в моей квартире ты живешь до конца недели. Потом ищи себе другое место жительства. Я не собираюсь оплачивать твое пребывание в этой стране и конкретно — в арендованной мной квартире. Рон уже предупредил, что оплата аренды квартиры издательством прекращается в самое ближайшее время. То есть я буду оплачивать квартиру сам. А если я буду оплачивать ее сам — на кой черт я буду платить за тебя?

— А откуда у тебя деньги за оплату квартиры? У тебя только тысяча долларов была! — Глаза Нестерова внезапно сделались колючими, взгляд, как у рентгеновского аппарата. Насквозь просвечивает! Вот так вот… Костя-то не дурак, а я как-то уже и списал его со счетов.

— Взаймы взял, у издательства, — безмятежно пояснил я, глядя на моего «напарника» чистыми, ясными глазами. — Потом вычтут из моего гонорара, и все тут.

— А! Понятно… — кивнул Нестеров и отвел взгляд. То ли поверил, то ли нет, но… какая разница? Интересно, что они теперь сделают, узнав, что я не горю желанием вернуться на родину в ближайшие дни и даже недели.

* * *

Генеральный секретарь внимательно осмотрел кабинет, будто никогда его не видел, задержавшись взглядом на Андропове, поблескивающем чистыми, отполированными до блеска очками. Юрий Владимирович всегда отличался невероятной аккуратностью и ни за что бы не надел очки с захватанными пальцами стеклами. Только чистота, только порядок. И тогда почему он допустил такой промах? Он, совершенный руководитель, и такой непростительный промах?

— Как это получилось? Почему вы позволили этому Карпову выехать к нашему потенциальному противнику? Вы вообще понимаете, что это даже не глупость — это преступление! Юрий Владимирович, поясни, чем ты руководствовался, когда давал разрешение на выезд Шамана?

Андропов встал, помолчал секунды две, затем заговорил:

— Карпов, товарищ генеральный секретарь, не выказывал никаких признаков нелояльности нашей советской стране, нашей партии и правительству. Наоборот, он в высшей степени отрицательно высказывался в адрес наших диссидентов, например, того же Солженицына. В том числе и перед иностранцами, теми же американцами. Не было никаких оснований утверждать, что Карпов может перейти на сторону потенциального противника. Остаться в США. Потому никаких препятствий к выезду для него и не было. В тот момент никаких данных, указывающих на то, что Карпов является тем самым Шаманом, у нас не было.

— То есть Комитет сработал плохо, выпустил из страны человека, который может угрожать безопасности государства?

— Получается, так… — Андропов медленно, осторожно кивнул головой. — Все наши службы сработали плохо.

— А мне кажется, это ты сработал плохо, Юра! — Брежнев недовольно помотал головой. — Хотел я тебя снять с должности, но решил подождать. Решил, что, возможно, ты все-таки возьмешь себя в руки, одумаешься, начнешь работать как следует. И во что это вылилось? Ты проморгал у себя под носом важнейшую фигуру! Можно сказать, информационную бомбу, которая может нанести нашей партии непоправимый вред! Куда там Солженицыну с его глупыми рассказами о злом Сталине, тут все гораздо хуже! Если он сконтактируется с американцами, если начнет во всеуслышание писать и говорить о том, что написал нам в письмах, — это будет просто… да у меня даже слов нет, чтобы назвать такое безобразие!

Генсек хлопнул ладонью по столу, и звук был таким, будто в тихом кабинете прозвучал выстрел. Вообще-то он был очень выдержанным человеком, и такое проявление эмоций в служебных делах было для Брежнева чем-то из ряда вон выходящим. Значит, он рассердился не на шутку. И что из этого получится, не мог знать никто. То ли быстро отойдет, станет прежним — рассудительным, важным, выдержанным руководителем огромной страны, то ли участь провинившегося аппаратчика предрешена. Нет, он не станет тут же снимать его с должности, не станет отдавать под арест — без того, чтобы выслушать мнение остальных членов политбюро, ничего такого не произойдет. Но то, что оно произойдет обязательно — это абсолютно точно. Просто отсрочка, и ничего больше.

— Товарищ генеральный секретарь. — Андропов был бледен, но голос его не дрожал. Он вообще был волевым и сильным человеком. Умел держать удар! — В письмах Шаман не раз говорил, что болеет душой за Советский Союз. Что единственной его целью является сохранение государства. Так зачем тогда он будет выдавать американцам те сведения, которые передал нам? А если он агент тех же западных спецслужб, тогда что он им выдаст такого из того, что знает? Если допустить, что его сведения несут в себе заряд дезинформации и что будущее страны, описанное в письмах, лишь плод больного мозга каких-то западных авторов — или самого Шамана, не забываем, что он — писатель-фантаст с огромным потенциалом, так что он может рассказать американцам? Я не верю, что Шаман — агент западных спецслужб. А вот то, что он является неким артефактом, верю на девяносто девять процентов.


Конец ознакомительного фрагмента.

Если книга вам понравилась, вы можете купить полную книгу и продолжить читать.