logo Книжные новинки и не только

«Сестра четырех» Евгений Водолазкин читать онлайн - страница 2

Knizhnik.org Евгений Водолазкин Сестра четырех читать онлайн - страница 2

Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

СЕСТРА. Мне ужасно неловко, но у меня два набранных шприца. Я стою перед выбором: кого колоть первым?

ФУНГИ. Поставим вопрос несколько иначе: если бы я в этом лечебном учреждении сблизился, скажем, с медсестрой, то за описание любовных сцен мне было бы лучше и не браться?

ПИСАТЕЛЬ. Это зависит от того, насколько вы вообще способны справляться с описаниями любовных сцен.

СЕСТРА. Не говоря уже о медсестрах.

ФУНГИ. Моя жена — воспитатель в доме престарелых. И ничего, справляюсь.

ПИСАТЕЛЬ. А не поздно в доме престарелых воспитывать?

СЕСТРА. Воспитывать никогда не поздно. Фунги, снимайте штаны и ложитесь на живот. Колем В6.

ФУНГИ (раздеваясь). Это травматично. В6 — крайне неприятный укол. Предлагаю колоть В12.

СЕСТРА. Я колю вам то, что предписано. (Показывает Фунги лист назначений.) Здесь четко написано: сегодня — В6.

ФУНГИ. Не будьте бюрократом! Если мы с вами сблизимся, это будет той ложкой дегтя, которая… Которая… (Голос его становится всё тревожней.)

СЕСТРА. Вы должны сближаться с вашей женой. (Делает укол, Фунги вскрикивает.) Должна вам сказать, что она вас плохо воспитывает.

ПИСАТЕЛЬ. Дело, может быть, в том, что это не ее возрастная категория? (Снимает штаны.) Мне тоже В6?

СЕСТРА (смотрит на него испытующе). Вам — В12.

ФУНГИ. Хорошо быть писателем! А тут колют В6, да еще — с пристрастием. Скажите, Писатель, у вас есть жена?

ПИСАТЕЛЬ. Есть. То есть — была. На прошлой неделе она от меня ушла.


Сестра разражается истерическим смехом. Писатель и Фунги смотрят на нее с удивлением.


СЕСТРА. Простите. Это, конечно, не смешно.

ФУНГИ. Она ушла к другому?

ПИСАТЕЛЬ. Нет, просто ушла.

ФУНГИ. Вы не поддавались воспитанию?

ПИСАТЕЛЬ. Она не пыталась меня воспитывать.

ФУНГИ. Вы ее били? Ну, так, легко, по-писательски?

ПИСАТЕЛЬ. Да в общем, нет.

СЕСТРА. Не могу понять, когда баба от мужика уходит. Вот, верите ли, — не могу. Особенно, если не к другому.

ФУНГИ. Ну, может, были какие-то причины, о которых мы не знаем? Ну, вы меня понимаете…

СЕСТРА (Фунги). Послушайте, вы переходите все границы! Мы не можем спрашивать про подобные вещи, потому что всё, что касается интима, это…

ФУНГИ. Интимно.

СЕСТРА. Вот именно. Разве только… Писатель сам об этом расскажет.

ПИСАТЕЛЬ. Нет, я не импотент — если вы это имеете в виду.

ФУНГИ. Что мы имеем в сухом остатке? (Загибает пальцы.) Писатель. Не импотент. Получается, что вы ей изменяли?

ПИСАТЕЛЬ. Так ведь и не изменял.

СЕСТРА. Ужасно не люблю вмешиваться в чью-то жизнь. Но должна же быть какая-то причина? Потому что не бывает следствий без причин.

ФУНГИ. В том-то и прелесть жизни, что, оказывается, бывают.

ПИСАТЕЛЬ. «Скачет птичка весело́ / По тропинке бедствий, / Не предвидя от сего / Никаких последствий». Я не поставил ботинки в шкафчик для обуви. По-вашему, это может быть причиной для разрыва?

СЕСТРА. Всё зависит от дальнейшего развития событий.

ПИСАТЕЛЬ. Дальнейшее развитие таково: она сказала, что устала от моего неряшества.

ФУНГИ. Так. А вы что?

ПИСАТЕЛЬ. Я сказал: устала — давай расстанемся.

СЕСТРА. А она?

ПИСАТЕЛЬ. Она оделась и ушла. У ее матери недалеко квартира. Понимаете, это такая спираль зла, когда каждый следующий виток гораздо выше предыдущего. Гораздо выше.

ФУНГИ. Может быть, я даже доставлял ей пиццу. Да — точно доставлял.

СЕСТРА. Тогда часть вины лежит и на вас. Вы накормили женщину пиццей, после которой она ушла от своего мужа.

ФУНГИ. А если я ее попрошу — она вернется?

ПИСАТЕЛЬ. Нет, не вернется. Ну, разве что — к вам.

ФУНГИ. Но у меня уже есть жена. Она такая… Она просто сумасшедшая. Никогда не знаешь, что она сделает. Помогала она мне тут, значит, с пиццей — упаковывала. Еще до нашей женитьбы. Везу я, короче, упакованную пиццу одному важному лицу. Это лицо берет у меня коробку, дает мне чаевые. Я говорю: «Спасибо, не нужно», — но чаевые беру. Лицо открывает коробку — и смотрит на меня странно. Достает из коробки книгу и показывает мне. В книге — открытка, в которой всего три слова.

ПИСАТЕЛЬ. Что за книга?

ФУНГИ. Роман Горького «Мать».

ПИСАТЕЛЬ. Ужас какой!

СЕСТРА. А открытка — что в ней?

ФУНГИ. «Подателя сего сжечь».

ПИСАТЕЛЬ. Бескомпромиссно… И эта женщина занимается воспитанием престарелых!

СЕСТРА. То есть как это — сжечь? Вы должны были потребовать у нее объяснений! Почему сжечь?

ФУНГИ. А почему роман «Мать»? Вы ее не знаете — она никогда не станет ничего объяснять.

ПИСАТЕЛЬ. И как же вы поступили?

ФУНГИ. Я на ней женился.


Вечер. Больничная палата.


РАДИО. Передаем вечерние новости. Сегодня опубликована статистика по жертвам коронавируса в США.

ПИСАТЕЛЬ. Давайте выключим, а? Я здесь уже четвертый день — и ничего другого пока не слышал.

ФУНГИ. Неужели четвертый день?

ПИСАТЕЛЬ. А может — шестой. В замкнутом пространстве время не чувствуется.


Фунги выключает радио. За стеной слышен стук топора.


ФУНГИ. Они работают в три смены. Круглые сутки. Слышите, как топор ходит? Все-таки и у нас умеют работать быстро.

ПИСАТЕЛЬ. Знать бы еще, что они там с такой скоростью делают.

ФУНГИ. Может, действительно гробы? Отчего-то же Сестра высказала такую мысль?

ПИСАТЕЛЬ. Вы заметили: она сидит у нас все дни напролет. У нее что — других пациентов нет? Вы находите этому какое-то объяснение?

ФУНГИ. Нахожу. Может быть, это звучит нескромно, но, мне кажется, я ей понравился.

ПИСАТЕЛЬ. Да что вы!

ФУНГИ. Более того: у меня возникло подозрение, что она… Ищет со мной близости.

ПИСАТЕЛЬ. В самом деле? Ну, тогда это всё объясняет.

ФУНГИ. Необъяснимых вещей на свете нет. (Достает из рюкзака бутылку водки.) Если хорошо подумаете, вы найдете объяснение всему. В крайнем случае — обратитесь ко мне. Как вы думаете, почему так хорошо работает моя мысль?

ПИСАТЕЛЬ. Даже не догадываюсь.

ФУНГИ. Потому что я ее — стимулирую. (Ставит на тумбочку две жестяные кружки и разливает в них водку.)

ПИСАТЕЛЬ. Ого!

ФУНГИ. Это не «ого» — «ого» было, когда я сюда въезжал. Но день за днем, предаваясь мыслительной деятельности, я незаметно для себя выпил значительную часть. И теперь предлагаю допить оставшееся. Мы должны встретить вирус во всеоружии! Что говорит на этот счет литература?

ПИСАТЕЛЬ. Литература не возражает.


Чокаются, пьют.


ФУНГИ. Ну, что — есть у вас еще необъяснимые вещи?

ПИСАТЕЛЬ (задумчиво допивает содержимое кружки). Удивительное дело: всё начало объясняться само собой. Хотя — нет, кое-что осталось необъясненным. Вот смотрите: сейчас во всём мире объявлено чрезвычайное положение. Закрыты школы, театры, магазины — всё, что способно закрываться. Мир остановился.

ФУНГИ. Так ведь сейчас пандемия. Пан-де-ми-я. Одно слово чего стоит — как оркестр! Ваше здоровье!


Чокаются и пьют.


ПИСАТЕЛЬ. Есть слово «эпидемия». Когда эпидемия охватывает весь мир, ее называют пандемией. Это происходит время от времени.

ФУНГИ (наливает). Ну, происходит, ну, время от времени, всё естественно — в чём здесь непо-нятка?

ПИСАТЕЛЬ. А вот в чём: отчего мир остановился именно сейчас?

ФУНГИ. Подождите. Для начала выпьем. (Пьют.) Отвечаю вопросом на вопрос: а почему моя жена вместо пиццы положила в коробку «Мать» Горького? (С шумом нюхает рукав пижамы.) Мать-перемать! В мире должны быть тайны.

ПИСАТЕЛЬ. Получается, что даже вы не можете всё объяснить?

ФУНГИ. Получается, так. Иначе было бы слишком скучно. Нет, честное слово, лучше уж я чего-нибудь не объясню, чем мы умрем от скуки. (Берется за бутылку.)

ПИСАТЕЛЬ. Не много ли?

ФУНГИ. Там осталось всего ничего. Жена говорит: то, что на дне, — это слёзы, нельзя их оставлять.


Чокаются, пьют.


ПИСАТЕЛЬ (занюхивая рукавом). Я не всё выпил. Там совсем не на дне было, хороших полбутылки. Какие же это слёзы?

ФУНГИ. Горькие. Попробуйте — горькие или нет?

ПИСАТЕЛЬ (пригубив). Пожалуй что горькие.

ФУНГИ. Тогда за Горького! (Пьют оставшееся на дне.) Знаете, Писатель, ведь с этой заразой всё на самом деле ясно. Кто-то создавал боевой вирус, не закрутил банку — и вот, пожалуйста: результат.

ПИСАТЕЛЬ. Возникает законный вопрос: кто создавал этот вирус? И кто не закрутил банку?

ФУНГИ (приглушенным голосом). Пока понятно лишь одно: кто-то не закрутил. Может, в туалет вышел или, там, покурить. Банка опрокидывается сквозняком — дзынь! — и вот, пожалуйста, весь мир стоит на ушах. Послушайте! (Хлопает себя по лбу.) Как я до этого сразу не додумался? Банку закручивать — не собирались. (Лезет в рюкзак, достает вторую бутылку.)

ПИСАТЕЛЬ. Но мы ведь уже допили слёзы! Новая бутылка, насколько я помню, не планировалась.

ФУНГИ. Это форс-мажор. Дело государственного значения. (Разливает водку по кружкам.) Сейчас мы выпьем, и я скажу что-то очень важное. Под запись.


Чокаются, пьют.


ПИСАТЕЛЬ. У меня нет ни бумаги, ни ручки.

ФУНГИ. А еще писатель! Тогда пишите на телефоне. Так вот. Неизвестный диверсант, гуляя по Великой китайской стене, подложил банку с вирусом под один из зубцов.


Писатель включает мобильник и пишет.


ПИСАТЕЛЬ. …под один из зубцов. Я не помню, есть ли на этой стене зубцы. На кремлевской есть, а на китайской — не помню.

ФУНГИ. Я тоже не помню. Ладно, давайте по-другому. Пишите. Этот тип запек карасей в сметане, густо посыпал их вирусами из банки и, приклеив усы, отправился раздавать на площадь Тяньаньмэнь.

ПИСАТЕЛЬ (пишет). …на площадь. Какой, однако, тонкий расчет! Усатый человек раздает на площади карасей в сметане — что может быть естественнее? Только кем же был этот диверсант?

ФУНГИ. Не исключается инопланетный след. Не будем показывать пальцем, чтобы не обидеть ни одну из планет, но, по свидетельствам очевидцев, в походке незнакомца было что-то неистребимо марсианское. Остаток содержимого банки диверсант высыпал в Янцзы — всё до последнего вируса. Или в Хуанхэ, что одно и то же.


Конец ознакомительного фрагмента

Если книга вам понравилась, вы можете купить полную книгу и продолжить читать.