Анна вздохнула:
— Ну, хорошо, — сказала тоном, будто Аделия ее только что уговаривала и все-таки уговорила, — давайте телефон, я, вероятно, вас послушаю и приглашу их.
У девушки поднялись брови на лоб, в горле застрял едкий комментарий. Но она сдержалась — клиент всегда прав. Тем более, если он в таком пограничном состоянии. Она продиктовала номер и добавила:
— Если нужна будет моя помощь, не стесняйтесь, звоните.
Нажав кнопку отбоя, Аделия задумалась. Очевидно, Максим был прав, она снова увлеченно полезла не в свое дело. Хорошо хоть его самого не втянула.
Отложив аппарат, она вернулась на кухню.
— Позвонила?
Она кивнула.
— А чего такая расстроенная? — Поинтересовался муж. За время ее разговора с Анной Ревель, он успел домыть остатки посуды, убрать со стола, сделать себе огромный бутерброд. Теперь он стоял, прислонившись бедром к столешнице, и жевал, с аппетитом откусывая.
— Кажется, ты был прав, — Аделия подошла к нему и обняла за талию. — Эта Анна уже забыла о нашей договоренности, и получилось, будто я навязываю ей этих детективов… Брр… Неприятно.
Макс резонно промолчал, решив не давить на супругу просившимся на язык «а я тебе говорил», просто предложил откусить от его бутерброда. Аделия отказалась.
— Вот ты сказал про «Рога и копыта», мне обидно стало. Знаешь, мне иногда кажется, что я могла бы сделать больше полезного.
— Ты и так много делаешь, ты принимаешь на себя часть психически неустойчивых личностей, которые без твоего участия в их жизни или сами бы стали преступниками, или жертвами. Так что ты хорошее дело делаешь, полезное… Хоть и сомнительными методами, но кто я такой, чтобы тебе об этом в сотый раз напоминать?
Аделия легонько ударила его лбом в грудную клетку и выдохнула:
— Надо было мне идти на юрфак. Была бы сейчас следователем.
Макс фыркнул и, едва не подавившись бутербродом, захохотал. Аделии пришлось несколько раз стукнуть его по спине.
Аделия и Макс уже собирались ложиться спать, Аделия, переодевшись в домашнюю пижаму, прошлась по квартире, выключая свет, когда на тумбочке мигнул синим экран смартфона, переведенный в режим сна. Девушка взяла в руки аппарат — звонила Анна Ревель.
— Простите, пожалуйста, что так поздно, — говорила она встревоженным шепотом, задыхаясь не то от бега, не то от волнения. — Аделия… Это Анна, Анна Ревель.
Аделия кивнула:
— Да, я узнала вас. У вас что-то случилось?
Женщина тяжело дышала в трубку, Аделия улавливала истерические нотки в этом рваном, прерывистом дыхании. Ждала.
— Д-да… Вернее, нет. Я просто подумала, по поводу этих людей, которые могут установить камеры… Я не могу, я их совсем не знаю. Могу ли я попросить, чтобы это было сделано как-то… через вас.
— Через меня?
На удивленный голос Аделии из спальни выглянул Макс, уставился с интересом. Аделия сделала предупреждающий жест и подошла к нему, чтобы он тоже слышал Анну.
— Да, через вас. Чтобы вы с ними связались, и договорились… Я все оплачу!
Макс стал серьезным и покачал головой. Чтобы Аделия точно поняла его жест, сложил руки крест на крест. Девушка отмахнулась, но в трубку проговорила:
— Анна, к сожалению, это исключено. Я по закону не могу вмешиваться в вашу частную жизнь, поэтому детективы со мной даже разговаривать не будут. Вам придется подписать все необходимые бумаги и разрешения. А уже при установке, если вам так будет спокойнее, я могу присутствовать. Но вы тоже должны быть, поймите. Иначе ничего не получится.
Женщина судорожно выдохнула, отозвалась эхом:
— Подписать?.. Охх. Даже не знаю.
— Я не могу и не хочу на вас давить, это решение нужно вам само й принять.
— Да-да, — прошелестела Анна, — я поняла.
Макс поднял вверх указательный палец, и похлопал жену по плечу в знак одобрения.
— Он снова появился, да? — спросила Аделия и Макс, вставший было с кровати и направившийся из комнаты, застыл и медленно обернулся. Жена посмотрела на него и приложила указательный палец к губам. Макс помрачнел и вернулся на свое место, снова начав вслушиваться в разговор.
Анна Ревель вздохнула.
— Нет. Но он приходит раз в две недели и послезавтра как раз будет время нового визита. И если я его пропущу, то придется ждать еще две недели. И кто знает, что за это время случится… Мне страшно, Аделия, — она тихо всхлипнула. — Днем как-то меньше, все-таки люди кругом, дочь уроки делает. А вечером и ночью, когда все спят, на меня такая паника надвигается… Не знаю, что Илья может в следующий раз сказать. Вдруг… — Она испуганно замолчала. Когда заговорила вновь, казалось, что она буквально выдавливает из себя слова. — Вдруг, он перестанет убеждать и начнет требовать, чтобы я… последовала за ним.
Ада слышала, как у ее собеседницы перехватило дыхание, посмотрела на Макса: муж сидел, подобрав под себя ноги, мрачная морщинка на переносице, сосредоточенный взгляд — он слушал очень внимательно те обрывки фраз, которые до него долетали из динамика.
— То есть вы чувствуете, что его намерение — серьезно, осязаемо? — спросила Аделия.
— Да, — Анна отозвалась твердо, без сомнений. — Илья всегда был человеком действия, уверена, на том свете его характер не изменился.
— Бред, — беззвучно бросил Макс, чуть разомкнув губы. Аделия предостерегающе подняла вверх руку.
— Именно поэтому я и предложила вам подключить современные средства наблюдения. Моя практика говорит о том, что усопшие не тащат за собой живых. Иначе у нас тут были бы пустые города, понимаете? Более того, им важно, чтобы мы оставались здесь, вспоминали их, говорили о них, перебирали их вещи. Это всегда возможность вернуться…
Анна всхлипнула еще громче:
— Вот сейчас мне стало совсем страшно. Получается, меня кто-то хочет убить — Илья это или кто-то из родственников, уже не так важно.
— Разница есть — с живыми может разобраться правосудие. А вот если все-таки угроза исходит от умершего супруга и мы это выясним, то с призраком помогу вам я. Понимаете?
Она вопросительно посмотрела на Макса. Александров, поймав ее взгляд, неопределенно покрутил ладонью и пожал плечами, но выражение лица было озадаченным.
Анна пообещала созвониться с детективами назавтра. Макс, дождавшись, пока Аделия попрощается, вздохнул и набрал номер того самого бывшего коллеги:
— Романыч, здоро́во, — хохотнул: — Не говори, что разбудил…
Он коротко хохотнул, улыбка по-мальчишески лукавая и светлая, застыла на его губах.
— Ну, я рад… Слушай, Романыч. Тут такое дело, работенка наклевывается интересная. Ага… Но я пока там свои уши светить не могу. Но был бы рад, если бы ты меня держал в курсе… — Он покосился на Аделию. — Завтра тебе должна дамочка позвонить, Анна Ревель. Ее там не то родственнички на тот свет хотят спровадить, не то в самом деле муж с того света беспокоит.
Взгляд у него стал колким и профессионально «полицейским» — Аделия бесилась из-за него: словно он все про всех заранее знал, а это была ее прерогатива. Холодная усмешка, тяжелая и пронзительная, от нее щекотало под ложечкой и тревожно билось сердце.
— Александров, ты нормальный вообще? Нафига мне чокнутая дамочка?! Мне с ней чего делать?
Откашлявшись, он пробормотал:
— Ну вот она к тебе приедет, ты ее выслушаешь и сам мне скажешь, что с ней делать.
Бывший коллега, выдержав многозначительную паузу, уточнил:
— А если дело стоящее, что я тебе за это буду должен?
Взгляд Макса потеплел, губы растянулись в язвительной усмешке:
— Ты мне и так по гроб жизни должен еще со времен, когда я тебя из банды Го́рика вытаскивал…
— Засранец ты, Александров, никакого благородства в тебе.
Макс отложил телефон, посмотрел на Аделию.
— Ты довольна?
Девушка кивнула:
— Пока не знаю. Посмотрим на результаты работы этого твоего Романыча, — согласилась уклончиво.
Александров улыбнулся, похлопал ее по коленке:
— Не-не, ты это брось. Романыч — классный чел, хоть и на вольных хлебах, понимаешь?
Аделия не понимала. Максим снисходительно хмыкнул, но развивать тему не стал — сложно гражданским рассказать все непростое и зачастую неприглядное закулисье криминального мира, особенности агентурной сети любого следователя, наличие которой помогает расследовать дело иногда не выходя из кабинета.
— Это хорошо, — выдохнула Аделия. — Знаешь, я отчего-то волнуюсь за эту женщину, Анну Ревель. Она такая… беззащитная, потерянная.
Она пересела ближе к мужу, положила голову ему на грудь. Макс обнял за плечи, задумчиво поглаживал по плечу.
— Просто ты — впечатлительная натура, — сказал.
— Чего это?
— Ну, она пришла, всплакнула, потрясла перед твоим носом носовым платочком, так? Та-ак… Ты и растаяла. И вот уже решаешь ее проблемы.
Аделия отпрянула:
— Макс, мне не нравится, когда ты так говоришь, — у нее округлились глаза. — Это цинично.
Мужчина развел руки, изогнул бровь:
— А я и есть циник, и не скрывал это…
Аделия сбросила его руку, встала.
— Макс, мало того, что ты некрасиво отзываешься о незнакомой тебе женщине, так ты еще и мои умственные способности ставишь под сомнение. По-твоему, я — дура, которой можно так манипулировать?!