Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

Я подошла к секретеру, перебирая письма. А, вот оно! От нашей соседки Луизы Тобрей, которую в этом году представили ко двору. Ее первый сезон, и она прислала мне восторженное письмо, благодаря за советы, что я ей дала. Она так волновалась и переживала. Не скажу, что мы близко дружили, но в последний приезд к нам Тобреев приятно пообщались, и я рекомендовала ей свою портниху.

Открыла конверт, перечитывая послание. Вот, пишет, что блистает в нарядах от мадам Паулы, к ней не попасть, и лишь благодаря мне портниха согласилась взяться за гардероб Луизы. Я порадовалась за обеих. Ведь тоже в столице не сразу смогла подобрать себе платье. В самых дорогих лавках мне навязывали новые веяния моды, в которых я смотрелась нелепо. Тогда я пошла в места не столь популярные среди знати и набрела на лавку Паулы, где меня внимательно выслушали. В итоге в тот сезон меня назвали самой элегантной дебютанткой и умоляли сказать имя моей портнихи.

Помимо благодарностей Луиза вывалила на меня ворох свежих светских сплетен и сожалела, что я занята делами и не могу составить ей компанию. Что ж, ее ждет сюрприз. Хотя никого не удивит, что мне стало тяжело находиться в родных стенах, и я решила сменить обстановку.

Определившись, где остановлюсь, я приступила к самому главному: достав кристалл связи, набрала дядюшку Натана.

— Илана?! — удивился он. — Что-то случилось? Я еще в дороге, но уже вижу башни замка.

— Да. Кое-что произошло, и мне понадобится ваша помощь.

— Слушаю тебя, — вмиг стал серьезным он.


После обеда мы с родственниками и дядюшкой Натаном сходили к фамильному склепу. Меня сопровождал кузен, заботливо предоставив свой локоть, чтобы я могла опереться. Вел он себя согласно инструкции дяди: сочувствовал, говорил что понимает, как мне тяжело, и при этом не смотрел в глаза, с задумчивым видом изучая мою грудь. Ну да, дядюшка же советовал ему смотреть ниже.

«Да она же просто рыба холодная!» — припомнила я слова в мой адрес. Это кузен точно подметил. Я действительно словно заледенела вся еще после смерти Роберта. Тяжело потерять жениха практически перед самой свадьбой. Пусть я не испытывала к нему тех сильных чувств, что так любят описывать в романах, но Роберт мне нравился и я искренне оплакивала его.

С детства знала, что буду его женой, наши родители договорились сразу после моего рождения. И я ничего не имела против. Мы должны были пожениться почти сразу после моего дня рождения. Шила свадебное платье, а пришлось надеть траур…

И ведь ничто не предвещало беды! Обычная деловая поездка. Роберт даже радовался ей. Говорил, что тем быстрее пролетит время до нашей свадьбы. Но случился шторм, и его корабль ночью выкинуло на скалы. Спаслось меньше трети пассажиров, а тела моего жениха даже не нашли. Но надежды не было. Что поделать, наши холодные воды не оставляют шанса на чудесное спасение.

Я пролила много слез и упрекала небеса, что нет даже могилы, куда бы я могла прийти поплакать, принести цветы. И словно в наказание Провидение лишило меня и отца. Теперь есть куда ходить. Я потеряла самых дорогих людей и не знала, как дальше жить.

Но подслушанный разговор вырвал меня из апатии и заставил действовать. За свои земли я буду сражаться!

Дядюшка Натан шел впереди, разговаривая с моим дядей. При нем мы не демонстрировали наши теплые отношения. Да и что меня могло связывать со старым другом отца? При встрече приняла соболезнования, предложила освежиться после дороги и располагаться и ушла, сославшись на мигрень. Запершись у себя в комнате, написала стопку писем, оставляя распоряжения на время моего отсутствия. Даже конверты закончились, и я пошла в кабинет отца, застав там что-то ищущего в столе дядю Алена.

— Дядя? — удивилась я, не ожидая от него такой прыти. — Что вы здесь делаете?

— Илана? Ты почему встала?

— Пришла за конвертом. Получила письмо с соболезнованием, хотела ответить. Вы что-то ищете?

Мысленно же порадовалась, что деньги в сейфе и ничего важного отец на виду не держал.

— Хотел тебе помочь просмотреть бумаги. Ты не знаешь, где мой брат хранил герцогскую печать? — как бы невзначай спросил он.

— Должна быть в столе, — соврала я, давя желание прикоснуться к груди, где она пряталась под платьем. — Но давайте пока не будем о делах. Я понимаю, что и для вас потеря брата стала ударом. Мы позже обязательно с вами просмотрим все бумаги и найдем печать. Можно вас попросить развлечь нашего гостя? Простите, не знаю о чем с ним говорить, — изобразила растерянность.

Забеспокоилась, не переигрываю ли, но он принял все за чистую монету.

— Бедная девочка! Не беспокойся, оставь это мне.

«А лучше вообще умри и оставь мне герцогство Монранси», — мысленно договорила я за него. А вслух благодарно воскликнула:

— Вы так добры! Не представляю, что бы я без вас делала.

«Налетели, как осы на мясо», — промелькнуло в голове.

Дядюшка понял, что при мне рыться в ящиках покойного брата не слишком красиво, еще раз выразил соболезнование и ушел. Я же незаметно для себя выдохнула. Отлично, за ужином постараюсь, чтобы незваные гости как следует выпили и уснули. Терпеть их все труднее. И еще труднее сохранять на лице приветливое выражение.

Глава 2

Ночь прошла в размышлениях. И, что уж там, в слезах. Горе от потери отца не думало проходить. Оно порой могло затаиться на краю сознания, пока я занималась делами. Но стоило остаться одной, как тут же падало на меня ледяной волной. Тогда я беззвучно рыдала в подушку. Маму я не помню, она умерла, когда мне и года не было. Отец вырастил меня, сделал все, чтобы я не чувствовала себя одинокой. Научил всему, чему мог.

Но теперь я отчетливо понимала, что одинока. Такие родственники-ублюдки, как дядя и кузен, не в счет, а кроме них у меня больше никого не осталось. От этого хотелось выть в голос.

Но приходится быть сильной. Только ночью я позволяла себе немного расслабиться. В итоге заснула далеко за полночь — чтобы встать с тяжелой головой, но стальной решимостью. В кровати я никогда не задерживалась, всегда находились дела. Отец приучил вставать на рассвете.

— Доброе утро, милая. — Няня вошла с первыми лучами солнца.

Она уже знала мое расписание, сама привыкла так вставать. Хотя я пыталась убедить нянюшку, что в ее возрасте можно поспать и подольше. Но Мэгги обижалась и заявляла, что пока я не выйду замуж, ее задача — следить за моим здоровьем и настроением.

— Как ситуация? — спросила я тихо.

Мэгги раскрыла тяжелые шторы, впуская утренние лучи солнца. Небо оказалось раскрашенным в розовые и золотые оттенки. Я посмотрела на дерево рядом с окном. Ветра нет, день ожидается по-летнему теплый, несмотря на начало осени.

— Эти, — няня покосилась на плотно прикрытую дверь, — вчера нажрались, к служанкам приставали, говорили, что скоро здесь порядок наведут. Ох, дорогая, ты бы попросила лорда Нордвика приструнить их.

— Пусть пока веселятся, — проговорила я мрачно. — Если все получится, то вылетят отсюда, как нарры облезлые!

— Благородные леди такие слова не говорят.

— Ну ты же меня не выдашь.

Я откинула одеяло и потянулась. Нянюшка уже доставала из гардеробной наряд. Темное платье, как знак траура, почти без вышивки. Из украшений лишь ожерелье с крошечными гранатами и несколько тонких колец. Я попросила ее потуже заплести волосы, поднять их и закрепить как можно прочнее. После глянула в зеркало. Оно отразило печальную девушку, чьи зеленые глаза казались совсем темными. Высокая прическа сделала меня строже, чуть старше. Темное платье с воротником-стойкой, яркие губы и высокие скулы… Отец говорил, что внешностью я пошла в маму. Лишь черные волнистые волосы получила от него.

— Отдохнуть бы тебе, милая, — вздохнула Мэгги, стоя за моей спиной. — Исхудала вся, цвет лица испортился. Тебе сейчас мужа надо найти хорошего, чтобы как за каменной стеной. Илана, деточка, что же ты затеяла? Ну не женское это дело — воевать. Наше дело хитростью действовать, с осторожностью.

— Я и делаю хитростью.

Поцеловала няню в щеку, с грустью понимая, что и она за эти дни похудела, появились новые морщинки. Тяжелые времена настали для герцогства Монранси. Но мы все равно прорвемся! Ведь я, Илана Монранси, дочь своего отца. Он научил меня сражаться.

Еще раз посмотрела на свое отражение, придала лицу выражение грусти и сказала Мэгги:

— Пусть накроют в малой столовой.

— А ваши гости просили подать завтрак в большой, — ехидно сообщила нянюшка. — Но дворецкий сказал, что он премного уважает дорогих гостей, тем не менее приказы ему можете отдавать только вы. Ух, как они разозлились.

Я усмехнулась, хотя весело мне не было.

— Отлично! А мое указание — накрыть в малой столовой. Я спущусь через двадцать минут, няня. Мне нужно кое-что сделать.

— Твои платья я уложила, — проговорила Мэгги. — И костюм для фехтования тоже. Адель предупредила, сундук уложили в карету.

— Спасибо большое, что бы я без тебя делала?!

— А то! — подмигнула няня и неторопливо ушла по коридору, не забыв прикрыть дверь.

Отражение в зеркале выглядело чуть веселее. Я помахала ему рукой. Прорвемся, обязательно прорвемся.