— Ох! Осторожнее! Ну, ты идешь или как?
В конце улицы появляются двое детишек на велосипедах. Увидев их, Алиса сжимает в руке ключи от машины и быстро входит в дом. Фред сразу же захлопывает за ней дверь, закрывает ее на все замки и смотрит ей в глаза:
— Ты голодна? Хочешь пить?
Алиса смотрит на закрытую дверь, на стены, на окна. Она представляет себе двух велосипедистов, едущих мимо дома. Шины, спицы, звяканье цепи. На теле выступает испарина, горло стискивает как тисками.
— Э-э… Нет-нет, ничего не хочу. Послушайте, честно говоря, я не помню, чтобы когда-нибудь бывала в этом доме.
Фред хмурится. Под серым свитером и джинсами его тело выглядит весьма внушительным, но кожа на руках какая-то помятая, со складками, как у рептилии. Следы, оставленные холодом и трудом. Алиса хорошо помнит эти отметины с того времени, когда ей даже зимой приходилось работать в огороде.
— Иногда это просто гениально — ничего не помнить. Но ты же здесь провела два дня!
— Два… Два дня? С вами?
Фред бросает быстрый взгляд на лестницу в конце коридора. Сверху доносятся какие-то звуки. Там кто-то ходит.
— Пойдем в гостиную. Я сделаю тебе кофе.
Алиса смотрит по сторонам. Телевизор, стопка газет на столе, старая мебель, в рамке на стене — сура из Корана… И подставка для записок в виде дерева, на которой висят карточки со словами на разных языках. Английский, арабский, тигринья, французский…
— Нет-нет, не надо… Просто расскажите мне, что произошло.
Через две минуты перед Алисой появляется большая миска с супом. Металлическая миска, немного помятая, из тех, что находят в глубине старых буфетов. Она не притрагивается к еде.
— Прошу вас… Объясните…
— Ты точно уверена, что не узнаёшь меня?
— Я вас никогда не видела.
Он как-то странно смотрит на нее. Алиса пытается отпрянуть:
— Что такое?
— Странно, но, глядя на тебя, и я начинаю сомневаться. Ты… ты ведешь себя не так. Ты держалась попрямее, была более уверенной. И потом, главное… ты была без очков.
— Это очень странно.
— Ну, значит, это была не ты. У тебя есть сестра-близняшка?
Алиса колеблется долю секунды.
— Нет… Пожалуйста, расскажите мне.
Озадаченный, Фред трет подбородок.
— Ну так… Восьмого… Да, восьмого, в понедельник, ночью… Тебя привез сюда Жерар. Жерар — это мой друг, мы вместе работаем. Ты бродила по набережной в полной отключке. Не знала, куда идти.
— Но… Что я там делала?
— Ах это… Жерар хотел отвезти тебя к врачу, ты отказалась. Жерар-то сразу подумал, что тебя изнасиловали. Женщина, одна, в таком состоянии, напуганная. Ты не хотела, чтобы к тебе прикасались. Просто в истерику впадала…
Алиса опускает ресницы, каждое слово этого человека действует на нее как удар хлыста. Восьмого… В понедельник восьмого, утром, она находилась в Исследовательском центре, потом — черная дыра, а восьмого вечером, судя по всему, она бродила по Кале.
Фред смотрит в глаза молодой женщины:
— Тебя обидели, а?
Алиса вспоминает окровавленную блузку.
— Я ничего не знаю. А что было потом?
— Я уложил тебя наверху, ты была измотана. Хотела остаться одна. Тебе было страшно, по глазам было видно. Я сказал, что ты можешь тут остаться на сколько захочешь.
Алиса не знает, должна ли она благодарить его. Слова, которые он говорит, ничего для нее не значат.
— И… и вы знаете, почему я не вернулась домой? У меня есть квартира.
Фред качает головой. В его жестах чувствуется что-то женственное, какая-то тонкость, обычно не присущая мужчинам.
— Нет-нет, о своей квартире ты мне не говорила. Просто сказала, что ты… живешь где-то, где всегда холодно. Что ты оттуда почти никогда не выходишь.
— Где именно?
— Не знаю.
Алиса потерянно оглядывается:
— Бред какой-то.
Фред садится напротив, упирается подбородком в сжатые руки.
— К сожалению, ты мне не очень-то много рассказала.
Алиса сжимает губы. Ее отвлекают шаги на лестнице. Появляется какой-то человек. Она поднимает светлые глаза. Сверху спускается парень лет двадцати, по виду — араб. Фред спрашивает по-английски, не побудет ли он наверху еще пару минут, и говорит, что позовет его есть суп.
Иностранец с тревогой смотрит на Алису, потом уходит. Фред кивает в сторону лестницы:
— И его тоже не помнишь?
— Ничего не помню. Кто это?
— Нет, это же просто невероятно!
— Вы нашли меня на набережной, привезли сюда. Что потом?
— Ты осталась в доме до следующего дня. Ты много разговаривала с Самсоном, вы хорошо поладили. Он мне даже сказал, что ты ему что-то оставила на память. А в среду, когда я вернулся, тебя уже не было. Ты сбежала.
Фред кидает перед ней листок бумаги:
— В твоей комнате, на кровати, я нашел вот это. Твой номер телефона… Поэтому я и позвонил, я хотел понять.
Алиса берет листок и внимательно изучает его. Это не ее почерк, она уверена. Она снимает очки и трет глаза. Фред внимательно наблюдает за всеми ее движениями.
— Тебе нехорошо?
Молодая женщина возвращается к разговору. Ей нужно узнать побольше.
— Я разговаривала с Самсоном? Это… тот, которого я видела?
— Нет. Это Хабиб, суннит из Ирака. Самсон из Эритреи, настоящий католик. И он… черный, если ты понимаешь, о чем я.
— И что я ему дала?
— Он мне не показывал. Он, знаешь ли, очень скромный.
— Я… Можно мне попить? Стакан воды, пожалуйста…
Фред берет кувшин:
— На, держи…
— Алиса… Меня зовут Алиса Дехане. Я вам не называла своего имени?
— Нет. Ты не хотела называться, мы звали тебя «брюнеточка».
Фред ласково улыбается:
— Алиса. Какое красивое имя!
Молодая женщина трет лоб и поправляет очки.
— Мне необходимо поговорить с Самсоном.
— А вот это будет нелегко. Он вчера вечером уехал и утром не вернулся. Может быть, ему удалось пройти.
— Пройти? Куда?
Фред снимает бандану. На плечи ему падает сверкающая копна светлых волос. Кольцо-пирсинг под левой бровью подчеркивает голубизну его глаз. Они еще светлее, чем у Алисы, но взгляд у него не такой пронзительный.
— Слушай, черт тебя побери, откуда ты такая взялась? Куда, по-твоему? В Англию. Ты новости смотришь?
Алиса опускает голову:
— Мой отец забрал меня из школы в шестнадцать лет, чтобы…
— Чтобы что?
— …чтобы я помогала ему на ферме. И… он никогда не позволял мне смотреть телевизор: было слишком много работы, и потом, он был против… против той лжи, которую там показывали. И поэтому даже теперь, когда я живу одна, я его почти не смотрю. У меня нет ни мобильного, ни компьютера. Старая привычка.
— Ах вот оно что… Извини.
Алиса водит пальцем по клетчатой скатерти.
— Если бы только люди перестали говорить мне: «Извини».
— Ладно, я усвоил урок, больше извиняться не буду. Хорошо, если объяснять в двух словах, здесь странноприимный дом. Я принимаю беженцев, приезжающих из других стран, чтобы работать в Англии. Ну то есть я их не принимаю… Сейчас у нас октябрь, значит с точки зрения закона через несколько дней я буду помогать людям, подвергающимся опасности. Это звучит лучше, а главное, это не позволит полиции сесть мне на хвост и я получу свободу действий.
Алиса резко встает:
— Послушайте, я… Вы должны помочь мне найти Самсона. Мне необходимо понять, что произошло за эти два дня.