— Мы поможем вам, хорошо?
Он не смотрит на нее. Жюли с трудом отнимает у него руку. Она встает. Изможденная рука мужчины так и остается протянутой вверх. Сотрудница социальной службы поворачивается к женщине в резиновых сапогах:
— Вы его знаете? Видели его здесь раньше?
— Никогда. Может быть, если его побрить, я бы и узнала. Потому что…
Жюли не раздумывает ни секунды:
— Помогите мне перенести его в машину. Я отвезу его в Клинический центр.
Она поворачивает мужчину на бок и приподнимает, подхватив под мышки. Женщина в сапогах берется за ноги:
— Господи, да он и пятидесяти килограммов не весит.
Жюли замечает на одеяле темные, почти черные пятна. Кровь? Они укладывают несчастного на заднее сиденье. Жюли вынимает из багажника дополнительные одеяла и бережно укрывает его.
Менее чем через минуту машина разворачивается и вливается в длинную вереницу автомобилей, едущих в сторону Лилля.
5
Где он? В постели, рядом с женой, а в соседней комнате спит сын?
Вокруг холод. И мрак.
Александр поднимается, чувствуя себя разбитым и усталым. Не в силах стряхнуть оцепенение, он на какую-то долю секунды готов поверить, что все это ему снится. Но обычно его сны похожи на бессвязное нагромождение образов, в них нет места таким ощущениям, как ветер, дующий в затылок, пощипывание в глазах, мурашки на коже. И главное, эти отчаянные позывы к рвоте.
Александр окончательно приходит в себя, когда с первого прикосновения понимает, что ему обрили голову. Рука, прикоснувшаяся к макушке, начинает дрожать.
Он делает несколько неверных шагов вперед, натыкается на холодную каменную стену, потом на другую.
Решетки. Застенок. Похищение. Где-то в подкорке возникают буквы, они никак не складываются, потому что само слово кажется ему невероятным. П-о-х-и-щ-е-н-и-е.
Он упирается в металл, плечо соскальзывает, решетка не поддается. Александр скорчился в темноте, у подножия толстых стальных прутьев. Каждый стержень заглублен в пол и уходит вверх, на недосягаемую высоту. Наверное, Александр находится под землей. Ему кажется, что откуда-то издалека, слева, пробивается луч света. Его держат не в погребе. В каком-то более просторном помещении, с длинным коридором по центру.
Передвигаясь на ощупь, он устремляется вправо. Стена, скорее всего, кирпичная, если судить по неровным стыкам. Потом камень, потом снова кирпич. Он возвращается к решетке. Довольно большое помещение, метров восемь в длину и три в ширину. Двадцать четыре квадратных метра.
Затем Александр садится и ощупывает себя. На нем одежда, которая ему не принадлежит. Комбинезон с застежкой-молнией до самой шеи.
Он ощупывает пол. В темноте его пальцы натыкаются на кольцо с выпуклым рисунком. На расстоянии около полутора метров влево — другое кольцо. Он продолжает искать. В общей сложности четыре кольца, очень прочные, расположенные по углам прямоугольника, вделанные в камень. Он ложится раскинув руки, будто распятый. Это соответствует о черт побери… Его запястья, его щиколотки.
Кандалы.
Александр проходит еще немного вперед, нащупывает желобок в глубине, метра три длиной, который проходит через камеру и исчезает под поперечной стеной. Он вроде бы идет слегка под уклон. И потом, этот запах… Не дрогнув, он дотрагивается до углубления пальцами, а потом подносит руку к носу. Моча. Еще не высохшая.
Он быстро подается назад, натыкается спиной и затылком на решетку.
Он обрит наголо. Его волосы, его одежда, его свобода — все испарилось. Холод, мрак, страх.
Все его мысли обращены к жене и сыну. Он вспоминает звук их поцелуев, он видит и слышит, как отскакивает от стены красный мячик, он любуется солнцем над кукурузным полем, а потом вспоминает, как нырнул в кровать. Чтобы проснуться здесь.
«Завтра поиграем в футбол. Обещаю…»
Александр пытается определить размер коридора, потом, прижавшись лбом к решетке, несколько раз восклицает: «Ох!» Его голос эхом отдается где-то вдали. Подземный лабиринт. Он может кричать сколько угодно, тут, наверное, полная звукоизоляция. Он имеет дело не с новичком, а с кем-то весьма опытным.
Чего же от него ждут?
6
Отделение скорой помощи клиники Роже Салангро в самом центре огромного больничного комплекса, раскинувшегося на несколько гектаров… Усталые лица, раздраженные люди, не понимающие, почему им приходится ждать. За неимением места больные на каталках лежат прямо в коридорах. Среди них и неизвестный с автобусной остановки, он так и не изменил позу, в которой его оставили санитары. Жюли гладит его по голове, разговаривает с ним — она знает, что он ее слышит. Она пытается ободрить его, объяснить, что врачи вот-вот займутся им, что она придет проведать его завтра.
Жюли заходит в маленький кабинет за приемным отделением, забитый папками с документацией. Заведующая отделением Мартина Канвас, измученная ночным дежурством, приветствует ее усталой улыбкой. Они с Жюли почти ровесницы, обеим около сорока, и они прекрасно ладят друг с другом.
Жюли рассказывает о случившемся, и привезенного ею человека быстро передают в руки травматолога. Она просит также, чтобы его осмотрел психиатр и чтобы ее держали в курсе происходящего.
Прежде чем уйти, она на минутку заходит в соседнюю комнату, своего рода пристанище для службы экстренной психиатрической помощи: складная кровать, простой сосновый стол и стулья, окно, выходящее на парковку. Пятнадцать квадратных метров, предназначенных для дежурного психиатра. Сегодня там дежурил Жером Каплан, интерн второго года в клинике Фрейра. Он как раз повесил халат и натягивает вылинявшую джинсовую куртку. Он улыбается, увидев Жюли, они пожимают друг другу руки. Каплан высокий, худой, у него красивые темные волосы, а главное — он на десять лет моложе ее. Ему всего двадцать семь. Она, в свою очередь, вежливо улыбается:
— Ну, как прошло дежурство?
— Сегодня спокойно… Один шизик и одна попытка самоубийства. Кстати, хорошо, что вы здесь.
Жюли машет рукой в сторону парковки за его спиной:
— У меня выходной, я просто заехала. Завтра, ладно? Хочу поехать поспать.
— Я тоже. Но это ненадолго.
Жюли вздыхает:
— Ну ладно…
Она показывает на фиолетовую кружку, стоящую среди других кружек с инициалами:
— Люк Грэхем на месте?
— Нет, сегодня он не дежурил.
Люк Грэхем, как и остальные психиатры Регионального клинического центра, работает в клинике Фрейра, в трехстах-четырехстах метрах отсюда. Однако он регулярно берет ночные дежурства в отделении скорой помощи Салангро, где занимается больными, поступающими по поводу скорее психиатрических расстройств (срывов, буйного или антиобщественного поведения), чем травм.
— Вы хотите повидаться с ним по какому-то конкретному поводу?
Жюли сует руки в карманы куртки.
— Нет-нет… Я просто… увидела эту фиолетовую кружку.
Каплан, судя по всему, понимает.
— Ах да, история с этим больным… Вы знаете, что вся скорая помощь уже в курсе?
Конечно. Буйнопомешанный, размахивая фиолетовой кружкой, запер сотрудницу социальной службы и психиатра, застав их за разговором в этой самой комнате, — такое не может пройти незамеченным.
— Я бы предпочла, чтобы об этом не говорили.
— Здесь стены такие же тонкие, как в больнице Фрейра.
Каплан открывает историю болезни:
— Ну так вот, больного зовут Клод Дехане, ему пятьдесят семь. Доставлен сюда бригадой скорой помощи прямо из Арраса. Два удара ножом в грудь.
— А что, в Аррасе нет больницы?
— Есть, но эти ножевые ранения… он сам себя порезал. Они сразу же подумали о Фрейра, решили, что у больного расстройство или нестабильность психики. Проблема в том, что Клод Дехане хочет уйти. Он психиатров на дух не выносит. И удержать его невозможно. Поведение совершенно неагрессивное, он в полном сознании, мыслит логично…
Жюли берет историю болезни, надевает очки и читает по диагонали:
— «До восемьдесят второго года — известный репортер… Живет на ферме под Аррасом… В конце восемьдесят второго консультировался у психиатра в больнице Святой Анны… Добровольный курс лечения, прерванный через пять недель… Лечение у психиатра по поводу… — она прищуривается, — торможения полового влечения, а также психической травмы, полученной во время резни в Сабре и Шатиле, в Ливане».
— Судя по всему, он был там в качестве репортера… Наверное, все видел.
— Хм… А известно, почему он прервал лечение?
— Нет.
— Дети? Жена?
— Это не указано. А он не очень-то разговорчив.
Она отдает ему историю болезни и снимает очки.
— А вы сами думаете, что ему следует провести несколько дней во Фрейра?
— Попытка самоубийства в его возрасте — неважный симптом. Велик риск, что, как только он выйдет, повторит попытку.
Жюли показывает на кофеварку:
— Сделаете мне покрепче, и сходим к нему?
— Отличная штука эта ваша кофеварка. Повезло вам.
Жюли одобрительно улыбается:
— Стоит всего ничего, а служит вечно.
Каплан наполняет фиолетовую кружку и протягивает ее Жюли. Выпив кофе, они идут к лифту. Жюли поправляет волосы перед зеркалом.
— Завтра мне все-таки придется зайти в отделение Люка Грэхема. Я привезла в скорую больного, вполне вероятно, его переведут в Фрейра. Люк, надеюсь, не в отпуске?