Люк обшаривает глазами стойку. Кровь мгновенно приливает к щекам.
— Лоранс! Простите…
Регистраторша, не скрывая легкого раздражения, отставляет чашку с кофе.
— Да?
— Бланк госпитализации… Я только что заполнял его, куда он делся?
Она пожимает плечами, отходит, чтобы спросить у подружек, возвращается:
— Никто его не трогал.
— Вы уверены?
— На сто процентов.
Вконец заинтригованный, Люк идет в палату к своему больному. Прислонившись к стене, засунув руки в карманы, он несколько мгновений смотрит на него.
— Кому могло понадобиться украсть бланк твоей госпитализации? Что про тебя хотят узнать? Кто же ты такой?
10
Александр ожесточенно испытывает на прочность решетки своей темницы. Раз за разом он упирается ногами в металлическое основание, сжимает прутья руками и изо всех сил тянет назад. Почти девяносто килограммов, преобразившиеся в сгусток энергии, не приносят результата. Впервые после того, как он пришел в себя, в голову приходит невыносимая мысль: он больше не хозяин своей судьбы.
Он думает о семье, вспоминает забавные моменты.
А что, если… Что, если с ними случилась беда? А что…
Не думать об этом, только не сейчас. Не сейчас? А когда? Можно подумать, что здесь, в этой яме, он может изменить свои мысли. Он проводит рукой по голове, облизывает губы. Появляются новые ощущения, голод и жажда, и он все сильнее чувствует холод.
Хватит, с него довольно этого бреда, сколько можно сидеть в клетке для кроликов! Он решает воспользоваться единственным средством, с помощью которого можно преодолеть эти решетки: своим голосом. Главное, чтобы он звучал уверенно.
— Слушайте, может, хватит уже? Выпустите меня немедленно!
«Немедленно… медленно… енно… енно…»
— Чертово эхо!
«Во эхо… эхо… эхо…»
— Тихо…
Александр резко замирает, все его чувства обостряются еще больше.
— Кто? Кто это сказал? Кто вы?
Ни звука. Александр понимает, что на этот раз ни о какой галлюцинации не может быть и речи.
— Ради всего святого, ответьте, чего вы хотите?
До его слуха доносится шепот, невнятный, словно журчание далекого ручейка:
— Тихо… Замолчите… Иначе… придет чудовище и унесет вас… И вас больше никто никогда не увидит… Тихо, поняли?
Александр бросается влево, прижимается лицом к решетке. Голос, голос шел оттуда, он совсем рядом!
— Кто вы?
Ответа нет.
— Сколько времени вы здесь?
Шорох.
— Долго…
— Долго? Как долго?
— Я… я уже не знаю. День, неделю, месяц… Или больше… Это уже не важно.
Мир рушится. Александр вспоминает: «Когда ты вернешься, папа? Когда мы поиграем в футбол? Завтра…»
Он закрывает глаза.
— Что здесь происходит?
Тишина, а потом:
— Нас наказывают. Мы здесь во искупление.
— Во… во искупление? Но… Что это значит?
Ответа нет. Александр просит, требует… Ничего.
Он отходит к задней стене, прижимает руки ко лбу.
Искупление…
В мыслях царит полный хаос, но он понимает, что он здесь не единственный пленник.
Здесь находится еще один человек, вероятно женщина, если судить по интонациям. Запуганная, словно забитая собака.
11
Алиса просыпается в своей кровати, закутанная в халат, с мокрым от пота затылком. Ей больно глотать. Проходит несколько секунд, прежде чем она осознает, что находится в безопасности, у себя дома.
Она перекатывается на бок, встает, у нее болит все тело. Очки? Куда она их дела? Перед глазами все расплывается, она ничего не видит. Она пытается найти очки на ощупь и, не найдя, садится на кровать, обхватив голову руками. Ей бывает плохо при пробуждении, потому что кошмар не отступает. Кошмар все время возвращается, она видит одно и то же: она в темноте, привязанная. Вокруг кровь, а она не может закричать. И еще… Доротея.
Ей так не хватает Доротеи.
Доротея умерла десять лет назад.
Алиса идет в душевую кабину, берет очки, лежащие у поддона, надевает их и накидывает на шею шнурок. Потом резко поворачивается к занавеске для душа. Сдвигает ее в сторону, как привыкла.
У нее перехватывает дыхание, когда она вспоминает, что вчера сделала точно то же самое.
Никакой окровавленной блузки в поддоне нет. Где же она? Алиса начинает искать, обшаривает все. Ничего нет…
Это был сон? Разум опять сыграл с ней дурную шутку? Это случается так часто…
Она смотрит в зеркало. Следуя незыблемому ритуалу, пускает несильной струей теплую воду — очень теплую, приятной температуры, — снимает очки и медленно умывается. Теперь стало лучше.
Открыв шкаф, она выбирает полотняные бежевые брюки, подходящую по цвету блузку и туфли на каблуке. Быстро приводит себя в порядок, чистит зубы, причесывается. Она почти не красится. Чуть-чуть тонального крема, светлая, почти бесцветная помада. Ей нравится быть похожей на женщину. Покупать косметику, прихорашиваться — этим она стала заниматься сразу после того, как уехала с фермы.
Она идет в гостиную. Почему-то там пахнет табачным дымом… Окно открыто… Кто заходил сюда? Сосед?
Алиса смотрит на часы. Почти одиннадцать! Леонар, начальник, ее убьет!
Она выбегает на улицу без шарфа, в тонкой куртке, так и не поев. Где же она поставила машину? Она ищет две, три минуты, начинает нервничать, потом наконец находит свой «фиат-крома» на соседней улице. Так, что там, на небе? Солнце, дождя не будет. Она едет в сторону дамбы Карно. Рыбаки уже расставляют прилавки с уловом.
В ресторане Леонар встречает ее так, как умеют только на севере:
— Вали отсюда.
Алиса в растерянности застывает на месте:
— Почему? У меня были проблемы со здоровьем, простите.
Другие официантки смотрят на нее из глубины зала, им понятна реакция хозяина, но в то же время они сочувствуют подруге. Всем им нравится Алиса, она настоящая трудяга, никогда никого не подводит.
Леонар, усмехаясь, перекидывает через плечо полотенце.
— И из-за этого ты не могла дать о себе знать? Нельзя являться на работу в двенадцать часов, как будто ничего не случилось! Хватит с меня и этого, и твоих бесконечных отлучек без всякой причины. Вали отсюда и больше не возвращайся. Найди себе другую работу. Ты хорошенькая, у тебя проблем не будет.
Алиса пытается возразить, но не чувствует в себе никакой злости.
— Мне нравилось работать у вас. Правда…
Хозяина, кажется, смутила эта искренняя реакция, он отворачивается. Алиса сжимает губы и уходит, даже не думая бороться. Она виновата и знает об этом. Может быть, все эти временные работы, это отсутствие поддержки со стороны коллег свидетельствуют о том, что ее настоящее место не здесь, не за пределами внутреннего мирка Алисы. Но ведь она уже год старается, с помощью доктора Грэхема. И главное, она так хочет…
А что теперь? Опять бюро по трудоустройству?
Она едет вдоль пляжа, домой возвращаться не хочется. Не сразу. Ей надо чем-то заняться. Может быть, навестить отца в больнице? Нет, туда ее не тянет. После того как она уехала с фермы, их отношения испортились. Он сердится за то, что она оставила его, а она знает, как он злопамятен. Может быть, со временем Клод Дехане придет к тому, чтобы понять, что дочка уже достаточно взрослая и может обойтись без него.
Она проезжает мимо магазина с товарами «Все для сада». Вот о чем она всегда мечтала — работать среди растений, деревьев, давать советы людям. Ей нравится помогать, нравится видеть, как лица озаряются улыбками. После несчастного случая мама никогда не улыбалась. А отец и подавно.
Пошарив в кармане в поисках жевательной резинки, Алиса вынимает клочок бумаги с номером мобильного телефона врача и загадочным именем: «Фред Дюкорне, Кале».
Она заходит в почтовое отделение, листает справочник. Да, такой человек действительно существует. Вернувшись в машину, она открывает дорожный атлас с подробным планом Кале. Если в чем-то она и преуспела, так это в умении ориентироваться на местности. Она прекрасно находила дорогу в лесу, чтобы вернуться на ферму, когда убегала из школы, не терялась, когда папа брал ее с собой на охоту, она отлично находит дорогу и в лабиринте своего теперешнего существования.
Через двадцать минут она добирается до цели. Дом по указанному адресу, на улице Дамбрин, выглядит непрезентабельно. Типичное строение сороковых годов, серое, унылое, с плотно задернутыми двойными шторами, не позволяющими разыграться воображению прохожих. В таких домах живут старики или дети стариков, их не ремонтируют не из-за нехватки вкуса, а из-за нехватки денег.
Алиса ищет звонок, не находит и в конце концов стучит в дверь. Вначале — никакой реакции, но потом с левой стороны занавеска внезапно отодвигается. Затем она слышит щелчок замка, и из-за двери появляется длинное худое лицо мужчины лет тридцати, на голове у него пестрая бандана, как у хиппи. Из-под нее выбиваются тонкие светлые прядки, одна из них падает на совершенно гладкий лоб.
— А, ты получила мое сообщение. Заходи скорее…
Алиса замирает в недоумении. Она никогда здесь не бывала, она никогда не видела этого мужчину, обращающегося к ней на «ты». Она колеблется, делает шаг назад. Раздается гудок — ее чуть не сбивает проезжающий мимо фургончик. Молодой человек тянет ее за руку: