1
Свет пробивается наружу
Мы только что вернулись в свой дом в Южной Калифорнии после нескольких недель пребывания в маленьком городке в местности Мазер-Лоуд в северной части штата. Отдыхая после долгой дороги, проведенной за рулем, я просматривал некоторые разделы «Системы Веданты» Пауля Дойссена, чем занимался более или менее систематически уже недели три.
Книга Дойссена представляет интерпретацию Веданты в системе западной философии на основе комментариев Шанкары к «Брахма-cутрам». Этой программе чтения я следовал потому, что убедился на опыте — слова Шанкары имеют на меня особое влияние. Какое-то время я искренне считал его своим Гуру, с которым находил полное взаимопонимание. («Гуру» — санскритское слово, означающее «духовный учитель».) Его изложение всегда было для меня внятным и убедительным во всем, что касалось анализа сознания, тогда как у других мудрецов я находил либо неясности, либо какие-то нюансы, с которыми был не вполне согласен.
Несколько месяцев назад я решил погрузиться в мысль Шанкары так глубоко, насколько это вообще возможно при чтении перевода. Именно с этой целью я не спеша просматривал «Систему Веданты», медитируя над каждым ее разделом. Большую часть времени я проводил совершенно один, облюбовав для прогулок заброшенный золотой прииск вблизи небольшого городка Мичиган-Блафф, и больше, чем всегда, преуспел в проникновении в смысл того, что читал, и следовании логике прочитанного.
Однажды, сидя за столом после ужина, я обнаружил, что незаметно перешел в очень приятное состояние созерцания. Подлинное содержание мыслей, сопровождавших эту перемену, я не помню, но поскольку предусмотрительно отметил и подверг само это состояние тщательному анализу, то его характер глубоко запечатлелся в моей памяти. Дыхание изменилось, но не в плане заметного замедления или ускорения, разве что оно было чуть медленнее обычного. Главная перемена состояла в каком-то тонком свойстве, связанном с воздухом. Казалось, что в воздухе разлита какая-то незримая субстанция неописуемой сладости. Описываемое ощущение сопровождалось прекрасным самочувствием, даже чисто физическим. Оно походило на счастье или радость, хотя эти слова не слишком точны. Это удивительное состояние далеко превосходило ценность любой из сравнительно известных разновидностей счастья и совершенно не зависело, скажем, от красоты или удобства окружения, которое в то время было скорее суровым и не столь уж привлекательным. Подобное свойство, связанное с воздухом, мне уже приходилось испытывать, хотя и не в такой степени, на больших высотах в горах. Однако в данном случае высота была всего тысяча восемьсот футов и воздух был далеко не бодрящим, напротив — очень теплым. После внимательного анализа внутренних ощущений я обнаружил, что это особое свойство воздуха, вроде эликсира, было заметнее всего при выдохе, а значит — не исходило из окружающего воздуха. Дыхание уже не было чисто физическим процессом, но, казалось, проникало весь организм как нежная ласка, принося удовольствие и покой. Оно было как нектар. Впоследствии я узнал, что это и была настоящая Амброзия.
Быть может, уместно упомянуть, что за несколько дней до этого, размышляя над прочитанным, я пришел к интерпретации природы осязаемой материи — интерпретации, прояснившей некоторые логические затруднения, которыми, похоже, всегда сопровождались попытки примирить трансцендентное Бытие с физической вселенной. Идея состоит в том, что осязаемая материя, если понимать под этим все объекты чувств, плотные или тонкие, является на самом деле сравнительным отсутствием вещества, какой-то частичной пустотой. В настоящее время я не буду доказывать очевидность этой идеи и приводить ее логическое обоснование, хотя это и было в общих чертах сделано мною в дни ее зарождения. Я просто хотел бы подчеркнуть то влияние, которое эта идея оказала на мое личное сознание, поскольку она сыграла важную роль в прояснении пути к Озарению, наступившему позже.
Обычно мы рассматриваем материальное наполнение ощущаемого нами как нечто вещественное. С другой стороны, напротив, мы можем убедиться, для начала теоретически, что так называемое пустое пространство не только является наполненным, но в действительности более вещественно, чем те его составляющие, которые воспринимаются как плотная материя. Для метафизики эта идея не нова, и многое в литературе по современной физике вполне с нею согласуется. Но я обнаружил, что даже самые убедительные идеи, если они получены из внешних источников, не оказывают на сознание такого влияния, которым отличается идея оригинальная — то есть такая, которая порождена творческим усилием самого индивидуума.
Лично у меня следствием этой идеи было гораздо более интенсивное приятие вещественной реальности там, где чувственное восприятие фиксировало пустоту, и возросшая способность постижения нереальности — или некой зависимой и производной реальности — в материале, полученном через чувства.
Этому предшествовали и еще некоторые факторы, которые стоит отметить. Года полтора назад начался ряд бесед с тем, кого я признавал Мудрецом. В подлинности его восприятия, к своему полному удовлетворению, я удостоверился всеми доступными мне способами. Когда мне не хватало понимания, я просто следовал его советам, и со временем такое понимание постепенно раскрывалось. По его предложению мы с Шарифой, моей женой, занялись определенной общественной деятельностью. По мере продвижения в этой работе мы оба обнаружили постепенное возрастание понимания, которое некоторым образом пролило свет на то, что прежде пребывало во мраке. Среди прочего Мудрец этот намекнул мне на мою связь с одним прежним воплощением — связь, которая имела особое значение. Он сообщил, что не был и не может быть моим личным Гуру, поскольку такие взаимоотношения определяются законами, которые не являются произвольными.
В прошлом у меня было два важных Постижения. Лет четырнадцать назад, в ситуации, которую описывать нет необходимости, я внезапно постиг: «Я — Атман». Это вызвало существенную перемену в мировоззрении, которая неизменно сохраняется и доныне. Кроме того, немногим менее года назад, когда я был занят вышеупомянутой общественной деятельностью, меня глубоко увлекла книга об одном ныне живущем индийском мудреце, благодаря которой я осознал, что Нирвана — это не какое-то внешнее по отношению к субъекту пространство, в которое можно войти как некий объект, но что «Я тождествен Нирване, всегда был и всегда буду». Это Постижение отличалось столь же устойчивым влиянием на личное сознание.
Теперь вернемся к Постижению, случившемуся десять дней назад. Я говорю «Постижение», а не «опыт» по одной весьма определенной причине. Собственно, это не было ни интеллектуальным пониманием, ни знанием посредством чувств, плотным или тонким: хотя обе эти формы присутствовали, особенно первая, но были полезны лишь как дополнения. Это было Пробуждение к Знанию, которое я смогу лучше отразить, если назову его «Знание путем тождества», и, таким образом, этот процесс (насколько здесь вообще уместен подобный термин) лучше всего выразить словом «Постижение».
Итак, я читал, сидя в кресле-качалке на балконе. Вместо того чтобы читать по порядку, я сразу обратился к разделу, посвященному Освобождению, поскольку чувствовал к нему какое-то особое влечение. Я бегло просмотрел текст; изложение казалось мне чрезвычайно ясным и убедительным. И вот, когда я погрузился в размышления над прочитанным, меня вдруг осенило, что общей ошибкой в высшей медитации, цель которой — Освобождение, был поиск какого-то тонкого объекта познания, — иными словами, чего-то, что можно испытать. Конечно, я давно знал ошибочность этого положения теоретически, но еще не постиг ее (тут тонкое, но очень важное отличие). Так вот, я сразу же оставил надежду на то, что что-то должно произойти.
Затем, с открытыми глазами, не останавливая деятельности ни одного чувства, а значит — без всякого транса, я извлек субъективный момент (элемент «Я», или «Атман») — из всей полноты и многообразия объективного сознания. На нем я и сосредоточился. Естественно, я обнаружил то, что с относительной точки зрения является Мраком и Пустотой. Но я осознал это как Абсолютный Свет и Полноту, и осознал, что Я — это То.
Конечно, я не могу сказать, что есть Это по своей природе. Сознание неотносительное неизбежно искажается относительными формами сознания. Я не только не мог бы передать это другим — я не мог бы удержать этого даже в своем собственном относительном сознании — сознании в пределах ощущений, чувств или мыслей. Всякий мыслитель-метафизик сразу поймет, что это невозможно. Я был готов даже к тому, что личное сознание не примет в этом Постижении вообще никакого участия. Но, к счастью, это оказалось не так.
Тут я почувствовал в своем дыхании присутствие Амброзии и то очищающее благословение, которое она изливает на всю личность, включая даже физическое тело. Я нашел себя выше Вселенной, но не в том смысле, что покинул физическое тело и вышел в бесконечное пространство, а в том, что я был выше пространства, времени и причинности. Казалось, что моя Карма как некая индивидуальная ответственность вдруг растаяла, и я почувствовал себя каким-то неуловимым, но чудесным образом свободным. Я поддерживал всю Вселенную, но не был связан с нею. Желания и стремления становились все более призрачными. Вся мирская слава не способна была воодушевить меня, и сама физическая жизнь казалась нежелательной. В последующие дни я неоднократно пребывал в состоянии глубокого внутреннего погружения, рассматривая идеи, которые были настолько отвлеченными, что для них не существует понятий. Я словно проник в настоящую библиотеку знания; вся она была ещё менее конкретной, чем самая абстрактная математика. Личность покоилась в каком-то, я бы сказал, нежном сиянии счастья — хотя и очень тонком, но настолько сильном, что в сравнении с ним становилось ничтожным любое чувственное удовольствие.