2
О технике медитации
Форма медитации, которую я нашел перспективной, существенно отличается от той, что обычно приводится в руководствах по медитации. Я неоднократно пытался останавливать мысль и отключать чувства, но достигаемое таким образом искусственное состояние было, по существу, бесплодным. До сих пор все подлинно ценное так или иначе приходило ко мне через мышление. Я наконец принял этот факт как ключ и оставил всякое усилие подавлять мысль или вмешиваться в деятельность чувств. Возникавшее в результате отвлечение внимания оказывалось слишком слабым, чтобы иметь какое-либо реальное значение. Большую часть моей жизни мир мысли естественно преобладал над миром ощущений, так что ощущение играло уже не большую роль, чем мелкие волны для океанского лайнера.
Таким образом, выход лежал между сознанием мысли и Сознанием Трансцендентным, тогда как всем прочим, по-моему, можно было пренебречь. Так вот, внутри процесса или множественности можно изолировать для особого внимания отдельно взятую фазу или аспект, не останавливая сам процесс и не нарушая равновесия этой множественности. Это известная техника научного и философского мышления. Когда я вспомнил об этом, то сразу же нашел действительно эффективный метод медитации. Я понял, что в действительности именно это и делал в течение многих лет, не считая медитативной техникой. Благодаря методу выделения важнейшего элемента из всего комплекса и совершился Переход в начале этого месяца.
Я считаю, что в этом методе заключается важный принцип, который может иметь фундаментальное значение, в особенности если учесть, что он вполне согласуется с экспериментами, которые проводились при психологических исследованиях на Западе. Следуя методам, которые оказались успешными в физике, а именно — высокой степени изоляции единственного причинного фактора в данном феномене для целей специального изучения, психологи стремились добиться подобной же эффективности изолирования в области психологии. Так, для изучения действия отдельных возбудителей опыты проводились в темных звукоизолированных комнатах. В них помещали подопытных, а затем проводилось изучение в предполагаемой неотвлекающей среде. Однако было обнаружено, что возникающая субъективная отвлеченность мешала гораздо больше, чем обычное рассеяние внимания. Непривычный мрак и тишина приводили к ненормальному напряжению, и результатом было отягощение психического комплекса вместо искомой психической простоты. Это в точности соответствует моему опыту в попытке замкнуть ощущения, и особенно мысль, при медитативном проникновении.
Но если не обращать внимания на мысль, она имеет тенденцию ослабевать, а внутренний покой возрастает. Когда внутренняя жизнь берет власть в свои руки, мысль становится чем-то вроде подчиненного гармонического аккомпанемента к сильно акцентируемой внутренней мелодии. Кроме того, этот аккомпанемент имеет позитивную ценность. Может случиться, что какой-то индивидуум проникнет в трансцендентный или субъективный мир и никак не сумеет соотнести его с относительным сознанием. Но если ток мысли остается активным, он может в какой-то мере отразить эту внутреннюю Реальность, и тогда личность человека также примет участие в Пробуждении. К тому же это соотнесение необходимо, если нужно передать хоть что-то из всей ценности Озарения уму других индивидуумов. (Уже после написания этой главы я получил книгу «Тибетская йога и тайные доктрины», изданную Эвансом-Вентцем. В одном из приведенных там йогических пособий я с удивлением и радостью обнаружил, что мое как будто независимое открытие медитативного метода было на самом деле открытием заново древнего и эффективного принципа подлинной медитации.)
Космическое и трансцендентное сознание
Вчера я начал просматривать книгу доктора Бёкка «Космическое сознание» [М.: «София», 2008. // Между офицерами дуэль на «экзотическом» оружии была маловероятна, а вот между гражданскими лицами такое случалось. Главным был сам факт защиты чести, а не способ. Дуэльные кодексы (кстати, необязательные) не накладывали ограничения на оружие и оставляли его согласование на секундантах). // Так что выбор канделябров из исторической канвы не выбивается. Если бы роман был юмористический, Костя выбрал бы балалайки.]. Это очень ценный труд. Книга представляет собой анализ состояний и переживаний мужчин и женщин, в той или иной степени реализовавших мистическое сознание, что сразу ставит их на иной уровень в сравнении с другими людьми. Д-р Бёкк выделил общие характерные особенности этих индивидуумов и их внутренних переживаний, насколько здесь уместно слово «переживание». В то же время почти не отмечены отличия менее важные. Это исследование является попыткой выяснить связь между обычным сознанием и тем видом сознания, которое обычно называют мистическим.
«Самосознание» по доктору Бёкку, в сущности, эквивалентно «эгоизму» по терминологии Будды, а также многих других мистиков. Его следует тщательно отличать от использования слова «самосознание» для обозначения сознания «эго», или «я». Поскольку многие авторы пользовались термином именно в этом смысле, мне показалось более целесообразным использовать вместо него такие слова, как «эгоизм», «эгоистическое сознание», «субъектно-объектное сознание» и т. п. «Самосознание» доктора Бёкка есть прогресс относительно «простого сознания» типичного животного, но в свою очередь определенный барьер к «Космическому Сознанию». Последний термин я нахожу удовлетворительным лишь отчасти. Этот момент требует некоторого пояснения.
В чистом виде постижение «Я» есть осознание Тождества с абсолютной Пустотой, Мраком и Безмолвием с точки зрения относительного сознания. Фактически, эта Пустота является абсолютной Полнотой, но как таковую Ее никак невозможно постичь с точки зрения эгоистического сознания. В некотором смысле это — кантовская «вещь-в-себе». Относительное сознание имеет дело только с феноменами и никогда не может выйти за их пределы. Однако мир феноменальный держится на Реальном, или Ноуменальном, мире. Таким образом, именно Сознание «Я», или «Сознание чистой апперцепции», поддерживает всю Вселенную, или Космос. Но этот космос есть лишь некая внешняя проекция, за которой кроется Бесформенный, или Трансцендентный, Мир. Сфера относительного сознания находится в пределах проявленного космоса, и, следовательно, с точки зрения этого сознания «Я» кажется бесформенным. Поэтому сам подход к «Я» со стороны сознания, утвержденного в пределах Космоса, принимает форму прогрессивного отрицания всякого тождества с формой — до тех пор, пока, наконец, Тождество с Бесформенным не прорывается как Постижение.
На этом этапе Познание вполне может принять форму: «Я — Бесформенное». Но в действительности это Познание является неполным, как показал Шанкара с присущей ему острой логикой. Окончательное Познание — «Я — не форма и Я — не Бесформенное». Эта точка зрения промежуточна относительно Космоса и подлинно Трансцендентного, или Бесформенного. В действительности это означает, что за Нирваной есть Паринирвана, которая является позицией метафизического беспристрастия относительно состояния проявленности или непроявленности. В то же время индивидуальная душа может иметь склонность, или естественное тяготение, либо к проявленному, либо к непроявленному. Так, Будда, будучи склонен к непроявленному, был искушаем не прилагать усилий для установления Провозвестия Своего среди людей. С другой стороны, Иисус, будучи склонен к проявленному, столкнулся с искушением в форме мирской власти. Оба победили искушение. Но форма искушения отмечает, что же было индивидуальной склонностью, или тенденцией, этих величайших Людей. Таким образом, мы можем сказать, что Сознание Иисуса было преимущественно «Космическим Сознанием», тогда как у Будды было «Трансцендентальное, Ноуменальное Сознание». Общим основанием для обоих является Тождество в «Я».
Доктор Бёкк обнаруживает значительное понимание «Космического Сознания», но как будто совсем не замечает Трансцендентального, Ноуменального Сознания. Поэтому он очень мало понимает значение Будды и отводит довольно высокое место Уолту Уитмену. Но доктор Бёкк говорит с естественной склонностью к оценке, характерной для Запада, а подходящая для Запада форма Познания, вероятно, более согласуется с формой Уитмена, чем Будды. Сама природа духа Запада кажется чуждой Нирвикальпа-самадхи.
Со своей стороны, я не могу себе представить, чтобы кто-то уловил проблеск красоты Трансцендентной Бесформенности и предпочел Космическую Красоту. Он может выбрать вращаться в мире форм из соображений Сострадания, но не из заинтересованности в красоте Формы в сравнении с этой иной Красотой.
Но сейчас я понимаю Уолта Уитмена в некотором более глубоком смысле, ибо я тоже Пробудился. До сих пор же Уитмен мне вообще был неясен, а слова его не помогли моему Пробуждению. Напротив, писания Шанкары оказались в высшей степени эффективными, тогда как среди западных писателей я более всего обязан Иммануилу Канту. Такое предпочтение явно связано с индивидуальным темпераментом. Несомненно, Познание Уитмена подлинно, но для меня слова его не проясняли, а скорее затемняли Путь. Даже способ выражения Мохаммеда, который, безусловно, достиг значительной степени мистического проникновения, был бы, я думаю, более эффективен, попытайся я всерьез им воспользоваться. Кажется очевидным, что ни один человек не может действительно озарять Путь для всех людей. Потому и главный Путь не единственный, да еще существует великое множество малых путей. На каждом пути нужны люди, которые могли бы служить маяками.