Он ответил: «Никто из Нас не знает такой формулы. Мы можем проникнуть и проникаем в самые потаенные области Творения. Мы знаем Законы и, зная их, можем действовать и формировать природу согласно Нашей воле. Но душа человека — это тайна, и ее внутренние глубины вне Нашего проникновения. Мы испытываем разные пути и много путей, чтобы достигнуть этих душ, часто разочаровываясь там, где ожидали многого, а иной раз удивляясь сверх всяких ожиданий. Найди свой собственный путь и попробуй».
Эта книга и является такой попыткой.
15
Грандиозное начинание
У меня есть ощущение грандиозного начинания, самого чудесного из всех.
Подлинный Мир вырисовывается перед моим внутренним взором, проявляясь час за часом, день за днем, так что я не в состоянии зафиксировать на бумаге все, что раскрывается в моем уме стенографией мысли.
Такая Радость и Свобода изливают свой свет, что даже эта оставшаяся зависимость от действия все более и более теряет ощущение ограничения.
В этой Грандиозной Абстракции, которая является единой Конкретной Реальностью, существует безмолвное общение, без слов, без мыслей, вообще без форм, и в нем я, как слабое сияние, возвещающее новый рассвет, едва различаю безмолвные Голоса Других, разделенных в этом мире и пространством, и временем, даже отдаленным временем.
Есть и иное Общение помимо этого.
Есть гораздо более удовлетворительное Общение, чем то, что возможно под покровом плотной материи.
Безмолвие наполнено и содержательно, и из Него истекает Поток всех формообразований в их бесконечном разнообразии: музыка, философия, правление, наука, искусство, общество и т. д. и т. п.
16
Разные пути к познанию
Хотя книга «Космическое сознание» является ценной компиляцией и анализом объективно различимых черт, которые отмечают тех, кто, по словам автора, «пробудился к “космическому чувству”», тем не менее доктор Бёкк охватил лишь часть предмета и совершенно упустил из виду те формы Познания, которым не присущи некоторые из отмеченных им признаков. Не всякое Познание непременно приносит с Собой глубокую Радость. Бывают случаи Познания, в которых элемент Радости не бросается в глаза и может быть слишком скрытым, чтобы обнаружиться взору даже очень внимательного наблюдателя.
Существует наука Постижения, однако по большей части она остается эзотерической. И все же кое-что из этой науки может открыть для себя даже непосвященный ученик, если он ищет в должном направлении. Поскольку главным хранителем этой науки является Индия, употребляемый язык — санскрит — содержит термины, соответствующие понятиям, для которых нет удовлетворительных эквивалентов в наших современных западных языках. Необходим небольшой экскурс в область этой науки, чтобы показать, каким образом Познание может быть более чем одного типа.
Окончательная Реальность безымянна, хотя и существуют указующие на Нее (но не определяющие Ее) вербальные символы. Среди этих символов особое место занимает слово САТ, обозначающее (но не определяющее) то, что есть ни Бытие, ни Небытие. Это — Единая Реальность, или, вернее, То, что есть ни Одно, ни Не-Одно. Я, Атман, тождествен этому То; отсюда утверждение: «Атман и Брахман — Одно». Эта Единая Реальность — Абсолютное Сознание и Абсолютное Движение. Высшим Ее олицетворением, следовательно, является триада, на санскрите именуемая «САТ-ЧИТ-АНАНДА», где ЧИТ — это сознание, или Знание в высшем смысле. В свою очередь, АНАНДА — это Блаженство или Любовь, опять-таки в высшем смысле.
Но поскольку, как уже упоминалось, чистое блаженство есть чистое творчество, а само творчество — это движение в окончательном смысле непрерывного разрушения и воссоздания форм, то из этого следует, что АНАНДА тождественна Непрерывному Движению. На более низком метафизическом уровне существует отражение этой Триады, соответствующее высшему аспекту человеческой природы.
Это отражение известно как Атман-Буддхи-Манас; в этом соответствии Атман — САТ, Буддхи — АНАНДА, а Манас — ЧИТ. Каждую из этих троичных систем обычно представляют в виде равностороннего треугольника следующим образом:
Равносторонняя форма треугольников указывает на симметричную взаимосвязь, а положение Сат, или Атман, на самой вершине символизирует в каждом треугольнике неизменный исходный принцип. Отсюда следует, что если через Манас Атман достижим так же, как через Буддхи, то, по аналогии, Сат достижим через Чит так же, как через Ананду. (Этот факт странным образом упускают из виду многие ученики, хотя, казалось бы, само использование принципа равностороннего треугольника в данном случае достаточно красноречиво.)
Так как все это выше личностного уровня, то ниже этой триады, Атман — Буддхи — Манас, путей, ведущих к познанию, неисчислимое множество, но на уровне Буддхи и Манас их всего три: два полярных и третий, который является их сочетанием.
Для человека, который приходит от Буддхи к Атману (Я есмь), но при этом не слишком преуспел в раскрытии Манаса — интеллектуального принципа, — Познание проявится преимущественно через Радость и Любовь. Люди такого склада склонны воспринимать Высшее как Любовь, и это, видимо, наиболее распространенный случай развития.
Напротив, тот, кто приходит к Атману через Манас и с меньшим развитием принципа Любви, будет озарен в терминах Знания, но узнает сравнительно мало Радости. Такой человек воспринимает Высшее как Знание, или Мудрость.
Третий, смешанный путь — через Манас, а затем через Буддхи к полному познанию в Атмане; этот путь, конечно, самый гармоничный. Но если Атман достигнут через Манас, тогда Буддхи пробуждается сравнительно легко, и наоборот, если приложить соответствующее усилие. Именно таким образом достигается в конечном итоге завершающая Полнота. В историческом плане выдающийся пример такого гармонического Познания — Будда, который, таким образом, равно велик и в Знании, и в Сострадании.
Среди людей Запада великим примером человека, который достиг некоторого Познания посредством Манаса, является Эммануил Кант. В определенном смысле его философия объясняет на Западе тот Путь, который проложила мысль Шанкары на Востоке, но в отличие от учения Шанкары, философия Канта в метафизическом аспекте является неполной. Эту систему частично дополнил Гегель, но ей все равно недостает полноты классической Адвайта-Веданты. Тем не менее в немецкой идеалистической философии можно найти лучшее из подлинно духовного Знания-Мудрости, характерной для Запада. Знание Канта поражает строгостью и глубиной, но в нем недостает одной субстанции — Радости. Этот факт достаточно очевиден в его трудах и чертах характера. И все-таки у Канта есть своя огромная, ясная красота. Лично я, к примеру, глубоко ему обязан, и в настоящее время осознаю это особенно остро. Без помощи Канта я смог бы, пожалуй, пережить Переход, но никогда не сумел бы так ясно понять открывшийся благодаря этому Переходу Смысл, поскольку я родился на Западе и был воспитан в традиции западного мышления. Я пользуюсь этой возможностью, чтобы выразить свою признательность великому философу, который сумел не только постичь, но и столь точно наименовать чисто субъективный момент Сознания как Чистую Апперцепцию. Найдется ли во всей философии более замечательное определение: «Синтетическое, трансцендентальное единство чистой апперцепции»? Тот, кто проникнется этой фразой и извлечет из нее окончательный смысл, достигнет Познания.
Из отмеченных доктором Бёкком отличительных признаков Озарения у Канта не обнаруживается Радости и «Субъективного Света», по крайней мере в явном виде, однако нравственное возвышение Канта очевидно. Собственно, в ряду всех мыслителей нашей современной культуры именно ему принадлежит один из важнейших, если не самый важный, вклад в теорию этики. И основной этический принцип его философии — «категорический императив» — является одним из наиболее возвышенных из когда-либо сформулированных человеком. Интеллектуальное озарение Канта поразительно. В истории западного мира немногие, если вообще кто-либо, превзошли духовные высоты, достигнутые Иммануилом Кантом.