Зара: Можно задать вам один вопрос?
Джим: Конечно.
Зара: Почему такие люди, как вы, всегда считают, что успешных людей надо наказывать за их успешность?
Джим: Что?
Зара: Вам в Высшей школе полиции внушают, что у полицейских такая же зарплата, как у банкиров? Или у вас проблемы с арифметикой?
Джим: Да. Нет. А может, и да. Вот.
Зара: Вы, похоже, считаете, что мир вам что-то должен?
Джим: Я понял, что забыл спросить, кем вы работаете.
Зара: Директором банка.
Глава 25
А правда состояла в том, что Зара, которой, вероятно, немного перевалило за пятьдесят, была из тех женщин, у которых не осмеливаются спросить о возрасте и которая никогда не интересовалась покупкой квартиры. Не потому, что у нее не было денег, нет, она, несомненно, могла приобрести эту квартиру на монетки, завалившиеся между диванными подушками у себя дома. (С недавнего времени Зара поняла, что монетки — это отвратительное прибежище микробов, прошедшее бог знает через сколько рук представителей среднего класса, и скорее сожгла бы свою диванную подушку, чем дотронулась до мелочи, но давайте скажем иначе: Зара определенно могла бы приобрести эту квартиру на средства, вырученные с продажи одной своей диванной подушки.) Она пришла на показ квартиры с наморщенным носом и с бриллиантовыми серьгами такого размера, которыми при необходимости могла бы убить средних размеров ребенка. Но даже они, если присмотреться внимательнее, не могли скрыть колыхавшегося внутри ее отчаянного горя.
Чтобы понять, в чем дело, надо начать с того, что недавно Зара пошла к психологу. А все потому, что работа у Зары такая, что если ею заниматься на протяжении долгих лет, то может понадобиться помощь профессионала — инструкции, что делать с собственной жизнью, помимо этой самой работы. Первая встреча с психологом прошла так себе. Зара начала с того, что подвинула фотографию на рабочем столе психолога и спросила:
— Это кто?
— Моя мама, — ответила психолог.
— У вас хорошие отношения?
— Она недавно умерла.
— У вас были хорошие отношения?
Психолог подумала, что нормальный человек выразил бы соболезнования, но сказала лишь:
— Мы здесь не для того, чтобы разговаривать обо мне.
На что Зара ответила:
— Если я отдаю в ремонт автомобиль, то сначала хочу узнать у механика, во сколько оценили бы его собственную машину на свалке.
Психолог вдохнула поглубже:
— Правильный подход. Что сказать, у нас с мамой были прекрасные отношения. Это вас устроит?
Зара скептически кивнула и задала следующий вопрос:
— Кто-то из ваших пациентов покончил с собой?
Психолог вздохнула так глубоко, что легкие чуть не лопнули, и ответила:
— Нет.
Зара пожала плечами и добавила:
— Насколько вы знаете.
Говорить такое психологу было довольно подло. Но та не растерялась:
— Я только-только закончила учебу. Пациентов у меня было немного. А почему вы задаете такие вопросы?
Зара остановила взгляд на одной из висевших на стене картин, что-то задумчиво прошептала и с неожиданной искренностью ответила:
— Я хочу знать, сможете ли вы мне помочь.
Психолог приготовилась записывать, улыбнулась дежурной улыбкой и спросила:
— Чем же я могу вам помочь?
Зара ответила, что у нее проблемы со сном. Врач выписывал ей снотворное, но в какой-то момент отказался это делать и посоветовал для начала обратиться к психологу.
— И вот я здесь. — Зара постучала по своим наручным часам, будто это ей платили за время, а не наоборот.
Психолог спросила:
— Как вы думаете, ваши проблемы со сном связаны с работой? В телефонном разговоре вы упомянули, что работаете директором банка. Возможно, такая работа связана с давлением и стрессом.
Зара ответила:
— Нет.
Вздохнув, психолог спросила:
— Чего вы хотели бы достичь с помощью наших встреч?
Вместо ответа Зара задала встречный вопрос:
— А вы психотерапевт или психиатр?
Психолог поинтересовалась:
— А в чем, по-вашему, состоит разница между первыми и вторыми?
— Если человеку кажется, что он дельфин, ему нужен психолог. Если он убивает дельфинов, ему нужен психиатр, — ответила Зара.
Психологу стало не по себе. К следующей встрече она не стала надевать брошку с дельфином.
На следующей встрече Зара неожиданно спросила:
— Что такое паническая атака?
Психолог просияла так, как сияют только психологи, которым задали подобный вопрос:
— Однозначного ответа не существует. Но большинство экспертов считает, что, переживая паническую атаку, человек…
Зара перебила:
— Нет. Я хочу знать, как понимаете паническую атаку вы.
Психолог поежилась, обдумывая варианты ответа. Наконец сказала:
— Паническая атака — это душевная боль, которая становится настолько сильной, что получает телесное выражение. Страх настолько обостряется, что мозгу… как бы так объяснить, каналу не хватает пропускной способности… для обработки всей информации. И файервол, так сказать, падает.
— Не слишком-то вы справляетесь со своей работой, — сухо заметила Зара.
— В каком смысле?
— Я уже больше знаю о вас, чем вы обо мне.
— Правда?
— Ваши родители были компьютерщиками. Скорее всего, программистами.
— Как вы… Не может быть… откуда вы знаете?
— Как вам жилось с этим стыдом? Работа ваших родителей пересекалась с реальностью, а вы…
Зара замолчала в поисках точной формулировки, а психолог с подавленным видом закончила ее фразу:
— …а я работаю с чувствами.
— Вообще-то я хотела сказать — с хаосом. Но ладно. Назовем это чувствами, раз вам так удобнее.
— Мой папа был программистом. Мама — системным администратором. Как вы догадались?
Зара застонала так, будто ей пришлось учить тостер чтению.
Конец ознакомительного фрагмента