Недовольство самим собой давило на веки, усталость делала свое дело, Джек был на грани нервного срыва с тех пор, как первым вошел в квартиру. Он долго держал себя в руках, но, допросив последнего свидетеля, вошел на кухню в участке и взорвался: «Кто-то из свидетелей ЗНАЕТ, что произошло! Кто-то из них знает и лжет мне в лицо! Неужели они не понимают, что этот человек лежит где-то, истекая кровью?! Как можно врать полиции, когда человек УМИРАЕТ?!»
Когда Джек сел тем вечером за компьютер, Джим ничего не сказал. Он просто запустил чашкой в стену. Да, Джек бесился, оттого что не смог спасти злоумышленника, и был в ярости, оттого что вот-вот заявятся проклятые стокгольмцы и возьмут расследование в свои руки; но знал бы он, что чувствует отец, который не может помочь своему сыну.
Они молча посмотрели друг на друга, а потом снова уткнулись в мониторы. Наконец Джим сказал:
— Прости, я все уберу. Я просто… Я понимаю, что ты в отчаянии. Просто хотел сказать, что… я сам в отчаянии.
Джим и Джек изучили каждый сантиметр плана квартиры. Там не было ни одной возможности где-то спрятаться. Джек посмотрел на отца, потом на остатки чашки у себя за спиной и тихо сказал:
— Ему помогли. Что-то мы с тобой упустили.
Джим пробежал глазами протоколы допроса.
— Мы делаем все, что от нас зависит, сынок.
Гораздо проще говорить о работе, когда не находишь слов для всего остального, но в данном случае речь шла не только о работе, но и о жизни вообще. Джек думал про мост с того самого момента, как узнал о происшествии с заложниками, — даже в самые спокойные ночи ему по-прежнему снилось, что человек не прыгнул с моста, что его удалось спасти. Джим тоже непрерывно думал про мост, а в худшие моменты ему снилось, что с моста прыгает Джек.
— Одно из двух: либо лжет один из свидетелей, либо все. Один из них знает, где скрывается преступник, — механически повторял Джек, обращаясь к самому себе.
Джим покосился на столешницу, по которой барабанили пальцы Джека, — мать Джека тоже так делала после бессонной ночи в больнице или тюрьме. Прошло слишком много лет, и отец уже не мог спросить у сына, как тот себя чувствует, — слишком много, чтобы сын смог это объяснить. Слишком многое их разделяет, и, похоже, это навсегда.
Но когда Джим поднялся — в сопровождении полной симфонии вздохов и стонов, характерной для пожилого мужчины, — чтобы вытереть стену и собрать осколки, Джек проворно вскочил и отправился на кухню. Он вернулся с двумя чистыми чашками. Не то чтобы Джек начал пить кофе — просто он понимал, что сейчас отцу не хочется пить кофе в одиночку.
— Прости, что я вмешался, сынок, — тихо проговорил Джим.
— Ничего страшного, папа, — ответил Джек.
Оба говорили вовсе не то, что думали. Но мы лжем тому, кого любим. Отец и сын снова склонились над клавиатурами и продолжили переписывать рапорты и изучать их снова и снова, ища зацепку.
Да, все верно. Свидетели не сказали правду. Во всяком случае, всю правду. По крайней мере, не все свидетели.
Глава 15
ДОПРОС СВИДЕТЕЛЯ
Дата: 30 декабря
Имя свидетеля: Лондон
Джек: Вам наверняка будет удобнее, если вы пересядете с пола на стул.
Лондон: Вы что, слепой? Не видите, у меня зарядка до стула не дотягивается.
Джек: А стул, конечно, подвинуть нельзя.
Лондон: Что?
Джек: Да так, ничего.
Лондон: У вас здесь связь фиговая. Вообще не ловится.
Джек: Попрошу вас выключить телефон, я должен задать несколько вопросов.
Лондон: Да ладно, я что, мешаю? Задавайте свои вопросы. А вы типа правда коп? Че-та вы слишком молодо выглядите.
Джек: Вас зовут Лондон — это соответствует действительности?
Лондон: «Соответствует действительности». Вы выражаетесь, прям как в театре. Можно попроще.
Джек: Буду признателен, если вы отнесетесь к моим вопросам серьезно. Вас зовут Л-о-н-д-о-н?
Лондон: Ну да!
Джек: Необычное имя. Точнее, довольно необычное. Но интересное. Откуда вы родом?
Лондон: Из Англии.
Джек: Да, я понял. Я про то, что, может, был какой-то особенный повод.
Лондон: Родители так назвали, вот и весь повод. Вы что, курили?
Джек: Знаете что? Давайте по делу.
Лондон: Да ладно, проехали, не обижайтесь.
Джек: Я не обижаюсь.
Лондон: Не обиделся он, ага.
Джек: Давайте сосредоточимся на вопросах. Вы работаете в банке, я правильно понял? Вы сидели на кассе, когда злоумышленник вошел в банк?
Лондон: Злоумышленник?
Джек: Хорошо, скажем так: грабитель.
Лондон: Да, это «соответствует действительности».
Джек: Необязательно вот так вот делать пальцами в воздухе.
Лондон: Это я так показываю закавычки. Вы ведь, это самое, все записываете. Так вот, я просто хочу, чтобы вы мои слова закавычили. Пусть те, кто будет это читать, понимают, что я говорю с иронией. А то подумают, что я совсем того!
Джек: Это называется «кавычки».
Лондон: Да? У вас здесь эхо?
Джек: Я просто сказал, как это правильно называется.
Лондон: Как это правильно называется!
Джек: Я так не говорил.
Лондон: Не говорил!
Джек: Попрошу вас серьезно отнестись к моим вопросам. Расскажите подробнее об ограблении.
Лондон: Да не было никакого ограбления. У нас банк как бы все по безналу проводит.
Джек: Будьте добры, расскажите, как было дело.
Лондон: Вы записали, что меня зовут Лондон? Или вы просто написали «свидетель»? Вдруг это попадет в интернет и я стану селебрити — тогда пусть мое имя там будет!
Джек: Это не попадет в интернет.
Лондон: В интернет попадает все.
Джек: Да, конечно, я записал ваше имя.
Лондон: Кульно!
Джек: Простите, что вы сказали?
Лондон: Кульно! Вы что, не знаете, что значит «кульно»? Типа «круто»!
Джек: Я знаю, что это значит. Просто не расслышал.
Лондон: Проста не расслы-ы-ышал.
Джек: Сколько вам лет?
Лондон: Сколько вам лет?
Джек: Я спрашиваю потому, что вы выглядите слишком молодо для сотрудника банка.
Лондон: Мне двадцать. И я типа и. о., потому что перед Новым годом никто не хочет работать. А вообще-то я учусь на бармена.
Джек: А я и не знал, что для этого надо учиться.
Лондон: Конечно, это серьезная работа, не коп какой-нибудь.
Джек: Вы правы. Так не могли бы вы рассказать подробнее об ограблении?
Лондон: Ну если вы как бы меня хорошенько попросите, то так и быть. Расскажу вам об «ограблении»…
Глава 16
Погода была никакая. Зимой в Скандинавии выпадают такие недели, когда даже небеса не хотят нас порадовать ничем хорошим. Отражения в лужах становятся цвета вчерашней газеты, а рассвет оставляет после себя дымку, точно сгоревший призрак. Одним словом, не самый подходящий день для показа квартиры — в такую погоду люди не хотят жить нигде, к тому же дело было за день до Нового года, а чтобы устраивать показы квартир в такое время, надо быть больным на всю голову. Да и для ограбления банка день не вполне подходящий, не в плане погоды, а скорее в плане самого ограбления.
В строгом смысле слова оно не было ограблением. Что вовсе не значит, что грабитель не имел намерения совершить ограбление, он самым что ни на есть серьезным образом собирался ограбить банк, а не удалось ему это лишь потому, что по ошибке он выбрал банк, который не работает с наличными. При ограблении банка это, сами знаете, существенный момент.
Причем виноват в этом не обязательно только грабитель. А еще и общество. Не потому, что общество несет ответственность за социальную несправедливость, которая толкнула злоумышленника на скользкую дорожку (по большому счету оно, конечно, ее несет, но в данном случае это для нас неважно), а потому, что вектор развития общества привел его к тому, что вещи перестали соответствовать своим именам. Было время, когда лопата была просто лопатой, а банк — банком. А теперь существуют банки, где действует только безналичный расчет, то есть банки без денег, — но должен же быть в этом мире хоть какой-то порядок? Нет ничего странного в том, что люди теряются, а общество катится к чертовой матери в эпоху кофе без кофеина, безглютенового хлеба и безалкогольного пива. И если кто-то наконец назовет лопату лопатой, то рядом непременно отыщется доброжелатель, который его поправит: «Нет-нет-нет, что вы, — это же скребок!»
Так вот, представьте: грабитель, которому так и не удалось стать грабителем, заходит в банк, который едва ли можно назвать банком, и с помощью пистолета обозначает свои намерения. Но на кассе, с головой погрузившись в изучение соцсетей, сидит двадцатилетняя Лондон. Социальные сети отбили у нее все социальные навыки до такой степени, что, увидев грабителя, она лишь спрашивает: «Чувак, ты серьезно?», — демонстрируя тем самым полное отсутствие уважения к представителю старшего поколения, положенное поколению младшему. Грабитель разочарованно качает головой и, по-отечески глядя на девочку, угрожает ей пистолетом и протягивает записку: «Это ограбление! Мне нужно 6500!»
Поморщившись, Лондон спрашивает: «Шесть пятьсот? Ты что, забыл прибавить два нолика? К тому же у нас только безнал, как ты собрался нас грабить? Ты что, больной на всю голову?»