Глава 6
Ближайшим известным мне местом, где продавали реально хорошие вещи был бутик «Милан» в пяти кварталах от гостиницы. Ну, по-крайней мере, на первый взгляд тамошний шмот так выглядел. Как мечта о роскоши двух нищебродок. Потому как рассмотреть его и пощупать мне ни разу не случилось. Как-то зашли мы с Иркой, но сучки продавщицы сходу уставились на нас как на отребье и стали ходить по пятам, явно намекая, что видят во мне с мелкой потенциальных воровок. Стало противно, и мы почти сразу свалили оттуда, матерясь сквозь зубы. Нет, все понимаю, жизнь такая, что если бы мы и правда что-то сперли, хозяева магазина из зарплаты у продавцов вычли, правила эти паскудные всем известны. Но можно было бы хотя бы рожи попроще сделать, а не кривиться так брезгливо, что у меня прямо кулаки зачесались выраженьице это поправить. Можно подумать сами родились и выросли в элитных хоромах, на серебре ели, из золота пили. Ну да, потому и торгуют элитными тряпками, а не покупают и носят их. Вот бесит это смакование некоторыми людьми своего ниочемошного временного превосходства над другими. Вечером же такая вот стерва выйдет из дверей этого своего типа дворца-бутика и пойдет такой же, как и все, рядовой работницей торговли пешком по улицам с корявым асфальтом в обычную обшарпанную квартиру жрать на ужин что удастся урвать в очередях в полупустых магазинах. А тут прямо королевишны, никто им не ровня.
Короче, я бы себя, может, и почувствовала известной киношной героиней, гордо входя за покупками туда, где недавно на меня смотрели как на плесень. Но я ведь не недалекая совсем, чтобы радоваться возможности сиюминутно выпендриться, и тут исключительно по делу. И хрена с два знаю, как вести себя прямо сейчас.
— Ты ведь по сценарию моя девушка, — напомнил мне молчавший всю недолгую дорогу Лебедев, как только его водитель тормознул у входа в магазин. — Так что, давай дальше все соответственно этому сценарию.
Меня как раз только чуть попустило напряжение после выхода из гостиницы. Занятия ведь это одно, а реальная работа, пусть и стажировка — другое. Я так дико боялась облажаться, что-то забыть, ошибиться, что все прошлое с его драмой из башки мигом вымело. Еще и Артур этом то и дело помехи мне создавал и вел себя как полный долбонос. Нарочно что ли? Проверка моей выдержки? Все может быть, начальство мне отчитываться — на каких условиях и с какими препятствиями запланирована стажировка — не обязано. Короче, когда уже тронулись, у меня было состояние какое обычно случается перед самыми месячными — все мышцы вдоль позвоночника, особенно поясница, напряжены аж до мелкой дрожи, как если бы я на них нагрузку дала чрезмерную. И десять минут поездки мало что исправило.
— Лиза! — одернул меня Лебедев, когда рванулась открыть свою дверь первой, дабы выскочить, обежать и обеспечить ему прикрытие. — Ты. Моя. Девушка.
— Это нарушение схемы охраны, — стараясь не прикусить губу, выдавая нервозность, возразила я.
— Ничего, мы закроем на эту мелочь глаза.
Корнилов говорил нам, что самое главное для классного личного охранника — не скатиться до холуйского подчинения.
— Вы не шлюхи и не обслуживающий персонал, не в обиду им, чтобы угождать нанимателю, — вещал Михаил Константинович на занятиях. — Он не ваш клиент, даже мысленно так называть не сметь! Объект охраны и никак иначе. И да, вы должны быть готовы, что состоятельные и властные люди не всегда будут довольны вашими действиями, постараются может в них вмешиваться, мотивируя это каким-нибудь мелочным ущербом атрибутам своего статуса или просто капризами. Но ваша задача — сохранить объект живым и в идеале невредимым по окончанию задания, а не понравиться или угодить ему. Поэтому весьма вероятно придется иногда импровизировать, не взирая на психологическое давление со стороны объекта.
— Не думаю, что это необходимо, — пробормотала я и вцепилась в локоть собирающегося покинуть салон авто Лебедева, одновременно пнув в спинку сиденья Артура. — На выход давай!
Тормоз выпендрежный этот подскочил и распахнул свою дверь практически синхронно с дверью собственного шефа, а я так и осталась висеть на локте у объекта, словно подружка-прилипучка, змеей скользнув следом за его движением, так что снаружи и на ногах мы тоже очутились почти одновременно и прижатые друг к другу ближе некуда.
Лебедев хмыкнул и в ответ притиснул меня к своему боку, уставившись в лицо. Его горячая ладонь легла на мою напряженную поясницу и случилось что-то странное. Мышцы там резко расслабило, потому что все скопившееся напряжение вдруг обратилось жидким густым теплом, даже скорее жаром, и стекло в низ моего живота и еще ниже. Внутри потянуло, интимные мышцы самопроизвольно сократились, бедра захотелось сжать, резкость периферийного зрения на миг упала, оставляя четким только лицо мужчины прямо передо мной. Вот это меня нервяком шарашит!
— Мне категорически нравится то, как вы работаете, Елизавета, — тихо сказал Лебедев мне практически на ухо, чуть опустив голову. Со стороны сто процентов казалось, что он меня чмокнул или шепчет нечто интимное.
С моей, то есть рабочей для личного охранника, стороны все выглядело же замечательно. В таком положении даже при нашей разнице в росте я перекрывала видимость на объект с противоположной стороны улицы практически полностью.
— Я рада этому, но вам стоит побыстрее войти внутрь, — ответила ему тоже почти касаясь мочки его уха, вынуждая так и держать голову склоненной, пока быстро осматривала улицу за спиной объекта.
— Да я только за, — Лебедев вздрогнул, и рука на моей пояснице напряглась, прижимая сильнее, и краем глаза я зацепила его усмешку, от которой захотелось поежиться, как и от его резкого выдоха у моей кожи.
Лебедев повернулся и подтолкнул меня вперед ко входу, но я упрямо продолжила за него цепляться и прижиматься, чуточку запаздывая, чтобы хоть немного прикрывать его и дальше со своей стороны. Артур же бестолково вертелся, вместо того, чтобы обеспечивать полное прикрытие. Хорошо хоть водила вышел из салона и шел за нами, как приклеенный.
В бутике нас мигом окутало приятным ароматом, играла тихая музычка, и я сразу отлипла от объекта, но вот он не спешил убирать руку. Продавщицы встрепенулись, зависли на несколько секунд, переводя взгляды с Лебедева на меня и обратно.
— Давай, детка, выбери что-то такое, отчего я онемею, — громко, нарочито развязно велел Макар, явно чтобы они услышали, и взял и чмокнул меня в висок, прежде чем отпустить, тихо прошептав: — Вперед, Елизавета, я верю в ваш вкус.
И направился к кожаному дивану, извлекая из кармана сотовый. Я крутанулась на месте, поняла, что чертов диван расположен хуже некуда, в прямой видимости сквозь витрины и со входа, а значит, зона прямого поражения. В два шага нагнала Лебедева и снова повисла на его руке.
— Табурет справа за стойками с вешалками, пожалуйста, — прошептала тоже ему, мягко, но настойчиво направляя к нужному месту. — Я так смогу наблюдать за вами даже из примерочной.
— А то, что и я за вами смогу — не смущает? — опять ухмыльнулся, послушно пошедший куда сказано, мужчина.
— Не слишком. Я на работе.
— Ну как скажешь…те.
Убедившись, что выбранная мною для объекта позиция полностью безопасна, я быстро пошла по ряду стоек с одеждой навстречу одной из продавщиц.
— Вечерние платья и нарядный брючный костюм.
— Женский? — тупо моргнула она, пялясь через мое плечо на Лебедева с отчетливым алчным выражением.
— А у вас и мужские нарядные имеются?
— Что?
— Девушка, сосредоточьтесь! — щелкнула я перед ее лицом пальцами. — Платья. Вечерние. Мой размер. Во вторую примерочную. В темпе.
Развернувшись, на обратном пути я прихватила пару вешалок, мельком взглянув на бирки с размерами и зашла в примерочную кабину. Здесь они были не просто каморкой со шторкой, где едва развернуться можно, а достаточно свободным помещением с большой бархатной банкеткой цвета красного вина и зеркалами со всех сторон, в том числе и на двери. К которой я и повернулась лицом, чтобы не терять из виду объект. И натолкнулась на прямой взгляд Лебедева. Приподняла брови, скидывая куртку с плеч, намекая, что неплохо бы и отвернуться. Какой там! Макар в ответ поднял одну свою и усмехнулся криво, как если бы подначивал меня начинать представление. Вот же гад! Сто процентов это тоже проверка на устойчивость к стрессу. Ну ладно.
Выдохнув и собравшись, я расстегнула ширинку и потянула край водолазки, обнажая живот. Ухмылка исчезла с лица Лебедева, а взгляд стал каким-то острым. Я решительно дернула трикотаж через голову, теряя мужчину из виду. Не останавливаясь и надеясь, что не заполыхала как свекла, сцапала первое платье и, взглянув поближе, поняла, что ношение лифчика фасон не подразумевает. Ну и что мне делать? Идти менять? Надеть, а потом по дебильному расстегнуть и вытянуть бюстгальтер? Ага, и брать тогда именно это платье, потому что следующее померять, не светанув грудью, не вариант?
Снова уставилась на Лебедева, уже открыто сигналя ему выражением лица «Имей совесть — отвернись!»