Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

Надолго, конечно, этой уловки не хватит, но пара дней у Томаса была. А там, как говорила графиня Иртон, кто-то да помрет. То ли ишак, то ли падишах, то ли я сам — и поди, разберись, кто лучше знал богословие. [Л. Соловьев. Повесть о Ходже Насреддине, прим. авт. Совершенно шикарная книга.]

Это он и изложил Джеку.

Верный слуга думал пару минут, потом кивнул.

— Да, это правильно. Но я бы посоветовал еще один ход.

— Какой?

— Тут неподалеку дом графа Дишан.

Конкор пожал плечами.

Граф — и граф, он-то здесь при чем?

— Надо бы его оповестить. Его близких так точно…

— А кто он, этот граф?

— Правая рука короля. Начальник его тайной службы. Раньше там граф Лорт был, но его величество графа или в отставку отправил, или…

Конкор махнул рукой.

— Джек, ты что-то не то говоришь! Ты подумай сам, я приду в дом высокородного графа, ночью, покажу записку невесть от кого и буду уверять, что это чистая правда. Да меня плетьми погонят!

— Я с их слугой знаком. И проведет Реми, и выслушают нас, уж будь уверен.

Том покачал головой.

— Хочешь — сам этим занимайся, а мне людей собирать надо. Организовать все…

— Записку дашь?

Том молча протянул клочок пергамента.

— Не потеряй.

— Обещаю. Если что — еще пару мест прибереги?

Том кивнул и заспешил к своим людям.

Джек не поднял его на смех, не сказал, что все это бред… ох, беречься надо, от греха подальше…

Знаете, что самое страшное для слуг?

Да именно это! Попасть в господские игры! Там, где знать свою голову сохранит, рыбешка помельче и головы лишится, и хвоста. И самой жизни.

Кто там с ними церемониться будет?

Так что медлить нельзя!

Томас добрым словом помянул графиню Иртон, которая подумала-таки о слугах, и принялся организовывать Исход.

Кому что грузить, кому куда идти, кому договариваться по трактирам… рук и людей решительно не хватало. А и пусть.

Лучше десять раз покрыться потом, чем один раз — могильным саваном.

Работаем, ребята, поспешаем! Нас ждать никто не будет!


***

Джек Вильсон подходил к воротам особняка Дишанов не без внутреннего трепета.

Это Томас был абсолютно уверен в Лилиан Иртон.

А он сам?

Сейчас он ставил свою жизнь на клочок пергамента. И не только жизнь.

Если окажется, что это дурацкий розыгрыш благородных… Джек еще раз достал записку, перечитал…

Нет, такими вещами не шутят.

За такое и герцоги могут голову на плаху положить, уж вы поверьте.

Буквы неровные, писали явно в страшной спешке или в волнении. И пахнет от пергамента…

Чем-то затхлым, он долго лежал у кого-то в сундуке или шкафу, а еще дорогими духами. Такими же пахнет в комнатах Лилиан Иртон.

Духи, кофе…

Джек не колелясь больше, почтучал в калитку. Не ломиться же в главные ворота?

На его счастье, Реми еще не спал. Объяснить ситуацию было делом минуты.

Так и так, записка, мы удираем, вы смотрите сами. Но граф Дишан, вроде бы… того? С ним-то все в порядке?

Реми только затылок зачесал от таких новостей.

И то сказать, в голове не укладывалось. Только-только все было в порядке, и вдруг! Здрасте-нате!

— Джек… с таким лучше к хозяину.

— Затем и пришел.

Как слуга маркиза, Джек был посвящен в некоторые секреты уэльстерского королевского двора. И всерьез рассчитывал на графа Дишан.

— Пошли. Доложу, а там уж молодой хозяин решит…

— Молодой?

— Граф во дворце. А его сын дома…

— Сегодня ведь помолвка?

— Да у него жена в тягости, — выдал страшную тайну Реми. — Ей в тесноте и духоте мигом поплохело, виконт ее и привез.

— Вот оно что… ладно, ты докладывай, я подожду.


***

Выслушивать слугу дворянину не по чину, это так.

Но если речь идет о жизни и смерти?

Более того — о жизни и смерти короля?

Тут не то, что слугу, кого угодно выслушаешь. Виконт Дишан принял Джека, прочитал записку и задумался.

С одной стороны… с другой стороны…

Как ни крути, надо разбираться.

Джек помог.

— Ваше сиятельство, ежели Томас прав, то в посольство скоро придут. Вы бы кого понаблюдать отрядили. Да к вам бежать, коли что не так?

В этом было разумное зерно.

Виконт согласился, отправил в посольство того же Реми, а сам пошел к матери. Графиня сегодня тоже была дома. И не любила она торжества, и невестке плохо стало, и вообще…

Виконт попросил мать потихоньку собрать деньги и драгоценности, и быть готовой ко всему.

Мало ли что?

Мало ли кто?

Когда Джек и Реми заявились в посольство Ативерны, Томас уже заканчивал сборы. Джек вернул ему записку и пожелал удачи.

Сам-то он в любом случае останется. Посольство строили так, что в нем всегда найдется пара укромных уголков. Пересидит что угодно, кроме пожара, но кто ж будет поджигать дом в центре Кардина? Тут полыхнет, так полстолицы выгорит!

Только Том, скажи, где тебя найти можно будет. Так, на всякий случай?

Том не стал таиться и назвал трактир, в который отправлялся сам.

Мужчины пожали друг другу руки и распрощались.


***

Допрос остальных наемников больше не дал.

Кто-то что-то услышал, кто-то узнал…

Сволочь Альсин, что тут скажешь? И противопоставить ему пока что нечего.

Разве что…

Спустя два часа Джерисон, граф Иртон, лэйр Ольсен и Мигель Ивернейский держали совет.

— У меня другого пути нет, — просто сказал лэйр. — Я королю присягал, я до конца пойду. Так что буду рассылать птиц. Вам, господа, лучше уехать.

Джерисон махнул рукой.

— Лэйр… без чинов, хорошо?

— Хорошо…

— Джес.

— Эрт.

Мужчины пожали друг другу руки под пристальным взглядом Мигеля. Как-то раньше поговорить времени не было, пока отбивались, да пока допрос вели…

А сейчас самое время все прояснить.

— Я никуда не уеду. У меня жена и дочь в городе. Так что — я с вами. От одного человека толку немного, но у меня есть отряд сопровождения, если что…

— В городе? — кротко поинтересовался Мигель.

Джес хмыкнул.

— Вы и сами это знаете. Мне некогда было ехать в посольство, мне надо было вытащить ее высочество.

— С этим разберемся, — махнул рукой Эрт Ольсен. — Заварушка будет — ничьи руки лишними не окажутся. Да вы, Джес, и не из робких и слабеньких.

Джес коротко кивнул.

— Я не останусь, — просто сказал Мигель. — Я предлагаю сопроводить мою сестру и ее высочество Марию к границе. Мало ли что…

Джерисон воззрился на него с искренним удивлением.

— Вашу сестру — понятно. А ее высочество зачем?

— Она — единственная оставшаяся у нас наследница трона. Случись с ней что… вы сами понимаете, что Уэльстер без законной власти — это хаос. У вас, кстати, под боком.

— Можно подумать, вас не зацепит, — огрызнулся Джерисон. — Ваше высочество, вы полагаете, если принцесса уедет с вами, потом кто-то поверит в ее подлинность? Да ее никто не признает, скажут, нашли где-то куклу…

— Королевскому слову поверят.

— Да, в Ивернее. Но не здесь.

Лэйр Ольсен молчал. Он пока не собирался спорить с принцем, подождем, до чего граф договорится.

Старый вояка понимал, что Джес прав. И ему тоже не хотелось отпускать принцессу, но тут могло быть только одно определяющее мнение.

Самой Марии.

А вот его-то пока и не прозвучало. Лэйр видел только бледную усталую девушку, которую сняли с лошади и препроводили в покои коменданта, подав туда же горячую воду и поесть.

Поэтому есть ли смысл встревать?

Помолчим, подождем.

А спор накалялся.

— Ее высочество обручена с моим кузеном.

— Ей никто не помешает выйти за него замуж. Но позднее, когда она уедет от всего этого ужаса.

— И помолвка была заключена, а я полномочный представитель Ричарда. То есть решать мне. И я не желаю отпускать принцессу с вами.

— Вы ей не отец. А помолвка… у вас все бумаги на руках?

Бумаги были в канцелярии иностранных дел. А там сейчас хозяйничал Робер Альсин, мать его об стену. Джерисон сдвинул брови.

— Бумаги вторичны. А королевское слово дороже золота.

— Так его никто и не нарушает, — Мигель уже праздновал победу.

— А меня спросить никто не желает, господа?

Мария появилась тихо-тихо. Ну да, покои коменданта — соседние, говорят они громко, а окно открыто. Или дымоход.

Или еще как-то услышала, дело житейское.

Принцесса успела умыться и переодеться в выданную ей одежду. Дамской в крепости не нашлось, но брюки и рубашка ей были очень к лицу, даже несмотря на повернутые рукава и штанины.

Темные волосы были распущены и расчесаны, карие глаза сверкали злостью.

Мужчины промолчали.

Тут что ни скажи… дураков среди них не было, и они понимали, что женщине в таком состоянии лучше не прекословить. Голова целее будет.

— Ваше высочество, — наконец решился Мигель, как самый молодой и знатный, — Мы решали, как не подвергнуть вас опасности.

— Да, я слышала.

Яда в голосе Марии хватило бы на троих Гардвейгов и еще на одного Лорта осталось бы. Именно в эту минуту стало ясно, насколько она дочь своих родителей. Королевская кровь, разбавленная змеиной.

— Тогда мы можем попросить вас высказать ваше мнение, ваше высочество.

Ее высочество и не подумала смущаться.

— Мария, граф. После всего пережитого, вы заслужили право называть меня по имени.

— Благодарю… Мария.

— А теперь надеюсь, что меня услышат. Я высказывалась вполне определенно, и с той поры мое мнение не поменялось. Я вообще не понимаю, господа, откуда столько наглости — решать за принцессу? У вас, Джерисон, в городе жена и дочь. А у меня там — мертвый отец. А еще моя мачеха и братья. Мои сестры. И вы полагаете, что я оставлю их в руках врага — и благородно отправлюсь в Ивернею, трястись под кустом от страха?