Наивный чукотский юноша. То есть равенский. Я сдаваться не собиралась.
— А невеста-то знает?
— Я ей скажу. Когда придет время…
— А-а… вы, эс Лиез, уж поосторожнее человека-то радуйте. А то от такого счастья, как вы…
— Что, эсса?
— Как — что? Всякое в жизни бывает! Вот так скажете невесте, что вы ее выбрали, а она как кинется к вам на шею, вы как упадете, как шею-то и сломаете? Или в первую брачную ночь супружеским долгом подавитесь… это ж дело такое.
И милая улыбка.
Думаешь, можно меня изводить? Детка, да ты лучше молись, чтобы я тобой не занималась. От тети Зои спортсмены плакали, крестились и чесались. А еще мелко дрожали и писались.
Спортсмены, закаленные интернатами и режимами тренировок. Психологически устойчивые и ко всему подготовленные.
А ты — салага.
Матиас определенно задумался. Потом глупость придавила голос разума своей толстой тушкой, и он опять заулыбался.
— Не сомневаюсь, невесте понравится.
— Конечно! Вы только обязательно брюнетку выбирайте, эс Лиез.
— Брюнетку?
— Им пурпурный к лицу. Элегантно так получается…
— Пурпурный?
Здесь черный — вполне себе обыденный цвет. А вот пурпур — цвет траура. Благородные и богатые позволяют себе платья пурпурного цвета… да, их красят краской из моллюсков, именно из тех самых. А простонародье старается хоть ленту в волосы вплести или на руку повязать, если уж вовсе с деньгами худо [Пурпурную краску во времена оны добывали из моллюсков Bolinus brandaris, Hexaplex trunculus, Stramonita haemastoma. Пропорция добычи: один моллюск — один миллиграмм красителя — один грамм шерсти. Так что стоит оно реально дорого. Стоило. (Здесь и далее — прим. авт.)].
— А вы как думали? Я ж сказала — женщины разные бывают. Вот как раэша Понс, к примеру. Помните?
Помнил. Передернулся.
— Во-от… даже не сомневайтесь, пурпурный цвет очень подойдет молодой вдове.
Матиас только зубами скрипнул.
— Мы это еще обсудим, эсса Каэтана.
— Конечно-конечно, эс Лиез. Тем более мне пурпурный всегда был к лицу, — заверила я. И отправилась по своим делам.
Чувствовала, как спину мне сверлит злой взгляд, но оборачиваться?
Много чести!
Сейчас ты меня в спину не ударишь, а при других обстоятельствах уже я не подставлюсь. Марису жалко. А тебя, дурака… Учить будем, если что!
Выживешь, конечно. Но урок усвоишь…
Интерлюдия
«Сын!
Мне не нравится твоя идея, но я готов посмотреть поближе на эссу Кордову.
Пусть твоя сестра приглашает ее в гости на помолвку. Если я решу, что она тебе подходит, я подумаю о вашей помолвке.
Эс Маркус Лиез».
Матиас с удовольствием прочитал письмо.
Вот так!
Скоро, очень скоро заносчивая маленькая дрянь окажется в его полной власти. И тогда-то… тогда Матиас покажет ей, кто тут главный! Тогда она еще наплачется!
Видимо, мысль эта была такой объемной, что больше в голове ничего не помещалось. Матиас не спрашивал себя — зачем ему это надо?
Почему именно Каэтана?
Он может жениться гораздо удачнее. Выгоднее, удобнее. Есть девушки и красивее, и богаче, и родовитее. Да, не все готовы породниться с Лиезами, но все равно — выбор хороший.
Почему его так заклинило именно на этой девушке?
Она не красавица, она обычная серая мышь… Нет!
Не обычная!
Если бы Матиас мог анализировать свои мысли и действия, он бы честно признался, что его ведут гнев, обида и возмущение хищника, у которого изо рта добычу вырвали.
Это ж куда годится-то?
Поймал ты вкусненькую мышку, вцепился лапами, принялся ее грызть, она только попискивает, а ты ее лапкой то придержишь, то подальше дашь отбежать, чтобы помучилась… и тут мышь ка-ак разворачивается!
И оказывается здоровущей злющей крысой. И вцепляется тебе в нос! И дерется с тобой, и побеждает, и вообще… это — КАК?!
В природе такого не бывает, а вот в жизни… Матиас, впрочем, осознавал, что сам виноват. Он мог точно сказать, когда поменялась Каэтана Кордова. Аккурат после того падения в башне… ладно!
Он сам дурак!
Но ему хотелось и напугать девчонку, и поглумиться, а может, еще и удовольствие получить… Матиас был уверен, что уложит ее на спину так же легко, как любую из детских кукол сестры. И Каэтана так же слова не скажет.
Побоится.
Но события выбрали себе другое русло. И пошли по другому пути, и вернуть их обратно не было никакой возможности.
Матиас это не анализировал. Он понимал, что, побывав на грани небытия, женщины могут меняться. Он даже видел подобные примеры.
У одного его друга после родов сильно изменилась супруга.
Раньше она была тихой и безропотной, а во время родов едва не умерла. Большая кровопотеря, воспаление… когда Эсме пришла в себя, она стала намного жестче. Матиас точно знал от одной из служанок, что друг попробовал вернуть все как было. Ему не нужна была независимая и своевольная жена, его устраивала покорная тень. Но…
Вазой он по голове получил хорошо. Едва откачали. И к жене с тех пор относился с большим уважением.
Вот, наверное, что-то такое и с Каэтаной произошло. Не просто ж так она поменялась?
Нет, не просто. Но в себя Матиас верил крепко. Это приятель оказался глупым, а Матиас сможет справиться и с Каэтаной, и с кем угодно.
Зачем ему нужна Каэтана?
В чем смысл жениться, чтобы ломать человека и издеваться над ним?
Если бы Матиаса и спросили, он бы точно не ответил. Ему так хотелось. Разве этого мало?
Вот привык он так!
Дайте игрушку, и плевать, что мальчик ее сломает через пару дней! Все равно — дайте!
Дайте… ради того, чтобы он смог наконец ее сломать!
Мысль о том, что Каэтана его свернет в бараний рог, а рог сотрет в порошок, он от себя успешно отгонял. Уж очень она была… неуютной.
Ничего!
Вот окажемся в столице, там и посмотрим, кто выиграет!
Матиас улыбался, глядя на письмо отца. Он был уверен, что победа уже у него в кармане.
— Почему нет?
— Сварт… это все сложно.
— Это вы, люди, себе придумали сложностей. А драконы умнее.
— Намного умнее.
Эс Хавьер откинулся назад так, чтобы опереться на теплый бок дракона. Достал из сумки флягу с кисловатым настоем шиповника, кусок ветчины, специально для дракона несколько копченых рыбин.
Сварт заинтересованно шевельнул ноздрями, и эс Хавьер улыбнулся другу.
— Да, это для тебя.
— Хорошо. Рыбку я люблю. Копченую.
Сырую и жареную рыбу драконы и так могли есть в неограниченных количествах. А вот копченую приготовить не могли. И ценили.
Сварт несколько рыбин поймал, эс Хавьер попросил на кухне их закоптить и теперь угощал друга.
Дракон слизнул одну из рыбин и улыбнулся. Хотя такой оскал довел бы до невроза роту юных эсс.
Нет.
Одну не довел бы.
Эсса Каэтана Кордова.
Эс Хавьер и сам не знал, когда эта девушка стала занимать его мысли. Или знал?
Первая за долгое время, кто смог пройти через Выбор. Да, сейчас девушек уже шестеро, но никто, ни красавица Мариса Лиез, ни яркая Олинда Оливера не привлекают к себе его взгляда. Да и Каэтана…
Вовсе она не невзрачная. Если вспомнить то купание… нет, лучше не надо вспоминать. А то сидеть так неудобно становится…
Но что тому виной?
Хотя эс Хавьер прекрасно знал ответ. Он — живой человек. С женой у него давно уже нелады. Продажная любовь… это тоже не его. Ему нужен кто-то близкий, чтобы он любил и заботился, чтобы его любили и заботились, чтобы тепло, чтобы родной человек рядом. И кажется ему, что Каэтана Кордова может стать таким близким человеком.
Только вот…
Это только ему кажется. У Каэтаны может быть и другое мнение.
— Виоле я нравлюсь. И она мне.
Сварт был в курсе размышлений своего друга.
— Это важно?
— Раньше часто так было. Симпатия у драконов, симпатия у людей.
— Ты хочешь сказать, что наши чувства — следствие ваших?
— Конечно нет! — даже обиделся Сварт. — Просто Каэтана похожа на Виолу, а ты на меня. Если мы друг другу нравимся, то и вы должны.
— А-а…
Это эс Хавьер понимал. Не обязаны, но могут нравиться. И им будет хорошо вместе.
Только вот он женат. А Каэтана — эсса. И проблем у нее еще будет…
Нет, рассчитывать он ни на что не станет. Что ж он — скотина какая?
А вот кое-что другое…
— Сварт, давай подумаем, как помочь Каэтане?
— В чем?
— Когда люди узнают, что женщины прошли Выбор, они… они могут пойти на все. Убить девушек, отравить дракониц… пример уже есть.
Сварт тихо зашипел.
— С-с-с-с-смогут…
— Давай подумаем, что можем сделать мы? Чтобы им помочь?
Сварт слизнул еще одну рыбину и задумался.
— Рассказать всем?
Хавьер тоже задумался.
— Чтобы они стали знаменитыми?
— Да. Вы, люди, не убиваете открыто.
Хм-м-м…
В предложении Сварта был определенный смысл. Действительно, тех, кто на виду, убить намного сложнее.
— Я подумаю, как это сделать лучше. Мне кажется, у нас очень мало времени. Сварт, а драконы могут доставлять письма?
— Это очень нужно? Мы не почтовые голуби…
— Знаю. Но если от этого будет зависеть жизнь девочек?
— Тогда — да.
Хавьер кивнул. Сделал глоток настоя, прижмурился, словно большой кот. Ему нравился шиповник, в детстве мама частенько заваривала эти кисленькие ягоды. В том детстве, которое было… хотя и так давно.
Он был т-Альего, это верно. Он может никогда не стать Гальего, и его внуки тоже — это не важно. Он достаточно знает о подводных камнях в высшем свете, чтобы помочь. И это главное…