logo Книжные новинки и не только

«Дочь пирата» Гэлен Фоули читать онлайн - страница 26

Knizhnik.org Гэлен Фоули Дочь пирата читать онлайн - страница 26

Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

Дариус молча смотрел на нее, борясь с гневом.

— Значит, я не люблю тебя? — тихо переспросил он.

— Ты однажды сказал, что любишь, но, должно быть, и это было ложью.

— Нет, любимая, это ты мне врала, утверждая, что любишь.

— О чем ты говоришь?

Злость поднялась в нем волной. Сверля жену яростным взглядом, Дариус подошел ближе.

— В первую ночь, когда мы занимались любовью. Ты тогда сказала, что любишь меня. Меня! И я поверил тебе. — Он ударил себя в грудь кулаком. — Но едва ты узнала, что в Милане я потерпел неудачу, как правда вышла наружу. Это ведь так?! — Серафина посмотрела на него с ужасом. — Ты выставила меня за дверь. Ты отдалась мне лишь потому, что считала великим героем! Ты хотела иметь собственного победителя драконов, так? Что ж, я пытался стать таким, какого ты желала, но промахнулся. Это был чертовски трудный выстрел. Но для моей принцессы эти мелочи значения не имели. Я проиграл, не смог осуществить твою фантазию. Тебе было наплевать на меня, Серафина. Оно и понятно. Я тебя не виню. Кто бы мог принять меня с любовью? Я ведь знаю, что собой представляю!

— И что же? — прошептала Серафина, не сводя с него глаз и все больше бледнея.

— Хочешь знать? Хочешь знать правду о своем рыцаре, Серафина? — осведомился он с горечью. — Сможешь ли ты ее понять? Не думаю, моя избалованная, защищенная от всего принцесса. — Боль, невыносимая, обжигающая, сочилась словно из самых темных глубин его существа.

— Расскажи мне.

— Хочешь знать? Хочешь знать, что чувствуешь, когда с двух лет мать постоянно тебя бросает и плевать хочет на то, что с тобой произойдет. Что чувствуешь, когда она потом не возвращается совсем? Хочешь знать, каково это, когда отец четыре года не дает тебе новой одежды, чтобы другие дети не говорили с тобой, а лишь бросали в тебя камнями и обзывали грязным оборвышем, поскольку, по его словам, ты не заслуживаешь того, чтобы иметь друзей? — Слова срывались с уст Дариуса, злые и режущие, как нож убийцы, ядовитые, как отрава. Он погибал в пламени гнева. — А как насчет того, что тебя, десятилетнего, выбрасывают на улицу? Я могу рассказать тебе об этом. Тебя еще не тошнит от отвращения? Но ведь я еще не закончил, принцесса. Самое главное еще впереди. Потому что именно тогда начинаются уличные драки на выживание… за пищу из помоек. Когда ты корчишься, умирая в грязном углу, оттого что съел какую-то полусгнившую дрянь. И ты проглатываешь свою гордость и отправляешься в дом призрения за милостыней, но оставаться там не можешь, потому что один из монахов не перестает тебя щупать… А потом ты догадываешься, что, пожалуй, только на это и годен… Так, черт побери, в чем же Дело? Ты следишь за моим рассказом, Серафина? Понимаешь, о чем я говорю?

Она зажала ладошкой рот и залилась слезами.

— Итак, тебе тринадцать лет, и ты повидал такое, что хватит на три жизни и еще останется. Ты очерствел и понял, что лгать необходимо, и выживаешь только потому, что превосходно лжешь. Тебе все равно, что делать и что говорить. Ты никому не позволяешь себя растрогать. Ты запрещаешь себе нуждаться в ком-либо и никому не веришь, даже ангелу, которого послал Господь, чтобы тебя спасти.

Серафина плакала навзрыд, обхватив голову руками.

— Я опустошен, Серафина. — Грудь Дариуса тяжко вздымалась. — Я — ничто, и мне нечего тебе дать.

Воцарилась зловещая тишина, нарушаемая лишь ее рыданиями.

— Ну, теперь ты знаешь правду. Рада этому? Принцесса плакала так, словно сердце ее разрывалось.

— Я не надеюсь застать тебя здесь, когда вернусь… Жена… — горько добавил Дариус, направляясь к двери.

И услышал ее тихую мольбу:

— Не уходи.

Он оглянулся, обжег Серафину свирепым взглядом. Ему казалось, что он стоит перед ней голый.

Принцесса встала и пошла вниз по ступенькам, как ребенок. Серафина спускалась так неуверенно, что Дариус испугался, как бы она не упала. Поэтому он пошел к ней. Серафина села посреди лестницы и прислонилась к перилам.

Дариус присел перед ней на корточки, настороженный, измученный, и она посмотрела на него. Ему показалось, что жена боится его. Но она обняла его так крепко, словно не хотела никогда отпускать. Прильнув к Дариусу, Серафина положила голову ему на плечо и продолжала тихо плакать.

— Не покидай меня, — прошептала она.

Дариус закрыл глаза. Тепло ее рук было чудесным. Он вдыхал ванильно-лимонный аромат ее волос…

— Ты — единственное чистое существо в моей жизни, Серафина. Все, чего я хотел, это оградить высокой стеной твой маленький сад, чтобы ты была в нем счастлива и безмятежна. Устроить небольшой рай… только для тебя.

Принцесса слегка отклонилась назад и уставилась на него с мукой и грустью. Неуверенная улыбка появилась на ее дрожащих губах, и он понял, что должен делать. Союз с этой девушкой? Брак с этим ангелом, королевским отпрыском? Откуда в нем эта спесь, позволившая ему возмечтать, будто он достоин ее? Сердце Дариуса рухнуло в бездонную пропасть. Оставалось только одно решение.

— Серафина, то, что я всю жизнь защищал тебя, — единственная заслуга, которой я горжусь, оглядываясь назад. Я делал ради тебя все, на что был способен. По крайней мере пытался. Но посмотри, что я творю с тобой сейчас! Ты никогда не должна была плакать, Стрекозка. Тебе не следовало меня любить…

Она ухватилась за его рубашку, в фиалковых глазах вспыхнула злость.

— Но такова твоя натура, — ласково продолжал он, гладя ее волосы, — полная любви, жизнерадостная и щедрая. Таков мой ангел. Как счастлив я был, наблюдая за тем, как ты росла… участвуя в твоей жизни. Мне не следовало тянуться к тебе, зная, кто я, зная, что я могу лишь запятнать грязью твою чистоту. С моей стороны это было непростительным эгоизмом. Но ты была мне так нужна!..

— Как и ты мне, — прошептала Серафина.

— А теперь я должен оставить тебя, моя Серафина. Ты знаешь, что нам пора распрощаться.

— Нет, Дариус! Ты не прав! Ты нужен мне здесь.

— Нет, ты все еще не понимаешь. — Во мне… внутри меня… есть нечто глубоко скверное… дурное. Я не знаю, что это такое. Понимаю лишь одно: исправить это нельзя, и помочь мне тоже…

— Нет, можно! Вместе мы сможем…

— Нет! Погляди, что я сделал с тобой. Бросаешься едой в стену, как безумная!..

— Я лишь хотела привлечь твое внимание. — А вино? А лауданум? Я слышал об этом. Ты чуть не погубила себя! Вернее, я чуть не погубил тебя.

— Но, Дариус, я же думала, что ты погиб! Ты мой любимый, мой лучший друг! Я была безутешна!

— А как насчет нынешнего утра? — сердитым шепотом отозвался он. — Я совокуплялся с тобой, как с вавилонской блудницей!

— Я хотела тебя.

— Серафина! Дело же не в этом.

Она схватила его лицо в ладони и поймала агатовый взгляд.

— Дариус, прекрати! Я знаю, ты перестрадал, пережил ужасные вещи, которые я никогда толком не пойму. Но я тебя люблю. Тебя! Мне не нужен герой-победитель. Мне нужен ты, и я принимаю тебя…

Дариус отпрянул от нее, растерянный, сердясь все более и более.

— Я сказал «нет»! Ты что, не слышишь? Ты не можешь все еще хотеть меня! С тобой, верно, тоже что-то неладно?

— Я не причиню тебе боли. Позволь мне тебя любить.

— Я не могу этого сделать! — воскликнул Дариус, вскочив. — Ты разве не видишь? Я не могу! Я не знаю как!

Серафина по-прежнему цеплялась за него.

— Можешь. Ты мой Дариус… ты можешь все! Ты мог раньше сделать все, можешь и сейчас. Ты просто боишься. Перестань убегать. Я никогда не поймаю тебя, если ты мне этого не позволишь. Дариус, пусть моя любовь исцелит тебя.

Она ласкала его, и от нежных ее прикосновений, от любви, проникавшей в самую сердцевину его существа, последняя ниточка, на которой держалось его самообладание, порвалась.

— Зачем ты хочешь погубить меня? — Со сдавленным криком Дариус сорвал с себя образок Богоматери и отшвырнул далеко за перила вместе с цепочкой. — Я не могу этого допустить! Я никогда не хотел жениться на тебе! — неистовствовал он. Взгляд его стал безумным, горло перехватило, и сдавленный крик вырвался из его груди. — Почему ты так жестоко меня мучаешь? Зачем заставляешь страдать из-за того, чем я не могу обладать, из-за того, кем я не могу быть?! Почему ты не оставишь меня в покое? Почему ты не дала мне умереть в Милане, как я хотел?

— Нет, Дариус! — Серафина в страхе проскользнула мимо него вниз, к подножию лестницы. — Я найду твой образок. Ты должен его надеть…

— Не стану! Не хочу! — прохрипел он сквозь стиснутые зубы, как будто терпел муки ада.

Он схватил принцессу за плечи и, крепко зажмурившись, прижался раскаленными губами к ее лбу.

— Дариус, — простонала она. Он прильнул щекой к ее лбу.

— Я люблю тебя, Серафина, и поэтому освобождаю от всех обязательств, от нашей связи. Теперь иди, пока у меня еще есть силы отпустить тебя.

— Дариус! — отчаянно вскрикнула Серафина, когда он вырвался из ее объятий.

Легко и быстро Дариус сбежал по ступенькам и направился к входной двери. Жажда крови кипела в нем: ему надо было излить на кого-то свой гнев.

— Дариус!

На пороге он помедлил, но не обернулся.

— Чтобы тебя не было здесь, когда я вернусь. Езжай домой, как собиралась. Если не уедешь первой, уеду я.

Дариус слышал ее рыдания, когда выскочил из дома, сбежал по ступенькам крыльца и, не глядя под ноги, бросился к ожидающему фургону. Одним махом он взлетел на козлы рядом с Рафаэлем и щелкнул бичом над спинами коней.

Сегодня Дариус собирался умереть. Это он твердо решил. Несчастный молил Бога только о том, чтобы тот отложил расправу с ним до того момента, как он спасет Лазара и его людей от готовящейся резни.

Глава 23

Фургон, груженный бочками с порохом, мчался по ухабистым дорогам на запад. Дариус гнал лошадей, а Рэйф присматривал за сохранностью клади. Солдаты ехали сзади. После двух часов бешеной скачки они прибыли к месту назначения: в сосновое редколесье, где находился тайный вход в западную ветвь подземных ходов-туннелей.

Оставив фургон на дороге, они полчаса прочесывали усеянный валунами сосняк и никак не могли разыскать вход в туннели, так хорошо он был запрятан. Наконец Рэйфу удалось найти его.

Они сорвали плети дикого винограда, срубили разросшиеся кусты и обнажили вход в пещеру. Дариус зажег факел, лежавший, как обычно, в начале каждого туннеля, потому что внутри подземелий царил непроглядный мрак.

Как только пламя взметнулось, Дариус увидел, что этот туннель очень широк: трое мужчин могли идти по нему плечом к плечу. Озаряемые колеблющимся светом факелов, солдаты начали перетаскивать порох. Работа была очень тяжелой, так как бочки предстояло протащить между деревьями, пробираясь среди валунов, поднять их почти на вершину холма и занести на руках глубоко в туннель. Промозглый воздух подземелья холодил промокшие от пота тела солдат. Дариус задерживал дыхание каждый раз, как очередной груз взрывчатки проносили мимо рассыпающих искры факелов. Они уложили бочки с порохом пирамидой в трехстах ярдах от входа в пещеру. Наконец из фургона вынесли последнюю кладь с порохом. Дариус приказал Томасу отвести людей за гребень холма, ближе к дороге, чтобы во время взрыва они находились на безопасном расстоянии.

Кавалеристы вскочили на коней, а Дариус ударом сапога выбил дощечку из последней бочки. После этого они вдвоем с Рэйфом закатили ее в туннель, оставляя по пути черно-крупитчатый пороховой след.

Поставив бочку на нужное место, они на миг замерли. Натруженные руки ныли, с лиц стекал пот, но это не было главным. В наступившей тишине из глубины пещеры до них донесся приглушенный шум отдаленных шагов.

Оба повернулись в сторону гулкой кромешной тьмы. Они еще не могли различить свет факелов, но слышали голоса и шорох по камню многочисленных сапог.

— Несчастные ублюдки, — выдохнул Дариус.

Он надеялся, что гора обрушится на них прежде, чем огненная волна. Погибнуть в огне — жуткая смерть.

Он не знал точно, как далеко пойдет в обе стороны стена огня, когда бочки взорвутся. Не знал Дариус и того, сколько сотен ничего не подозревающих французских солдат погибнет под каменными глыбами.

— Пошли, — дернул его за рукав Рэйф.

Они побежали к выходу из пещеры. Там Дариус схватил со стены факел.

— Уходи отсюда, — приказал он юноше, подтолкнув его свободной рукой в сторону фургона.

Рэйф остановил его:

— Это сделаю я. Иди к своим людям. Дариус недовольно фыркнул:

— Не будь смешным. Я заменим, а ты наследник престола. Убирайся к дьяволу отсюда! Я нагоню.

— Я вызвал эту беду. Так что я за нее и отвечаю, — возразил Рэйф отрывистым жестким тоном, вовсе не похожим на обычную насмешливую манеру проказника принца.

— Рафаэль! Не будь глупцом. Это чрезвычайно опасно…

— Знаю. А теперь уходи, Сантьяго. Это приказ.

— Ты мне приказываешь? Рафаэль холодно встретил его взгляд.

— Вот именно. Теперь… иди. Подождешь меня с остальными.

Дариус внимательно осмотрел окрестности в поисках Укрытия, затем перевел уважительный взгляд на своего ЮНОГО ЗЯТЯ. — Вон там несколько валунов стоят близко друг к другу, — показал Дариус. — Предлагаю тебе сразу бежать к ним. Во всю прыть.

Рэйф мотнул головой, чтобы он уходил. Ветер шевелил его русые волосы, пронизанные золотистыми прядями. Зеленовато-золотистые глаза смотрели с твердой решимостью. Дариус понял, что это дело молодой человек должен выполнить сам. Даже если ему это и не нравится. Поспешно вскочив на козлы фургона, Дариус подхватил вожжи и хлестнул коней. Фургон тронулся, но Дариус все оглядывался на Рэйфа.

Тот стоял посреди пыльной дороги.

— Убью сотню, а может, тысячу одним махом, Сантьяго! — крикнул он вслед зятю с обычной проказливой ухмылкой.

— Сам не разлетись на осколки, — пробормотал Дариус, посылая лошадей рысью.

Едва миновав гребень холма, он закричал своим солдатам:

— На землю! Ложитесь на землю!

Несколько минут спустя чудовищный взрыв сотряс гору. Кони в ужасе захрапели, заржали, пытаясь оборвать постромки. Дариус прикрыл уши, но кожей лица ощутил волну жара.

Грохот прокатился по холмам и стих, но Дариус уже был на ногах. Не дожидаясь, пока смолкнут последние раскаты, он бежал через гребень обратно.

— Рафаэль!

— Ваше высочество! — кричали солдаты. Некоторые побежали к дороге, и Дариус с тревожным сердцем присоединился к ним. Еще издали он увидел, что входа в туннель больше нет. К счастью, они разместили заряды глубоко в пещере, и окрестные леса от огня не пострадали.

Пыль осела, солдаты побежали к валунам. На деревьях жалобно и пронзительно кричали птицы, в остальном все было спокойно и мирно, словно ничего особенного не случилось.

— Рэйф!

Щурясь от яркого послеполуденного солнца, Дариус не сразу заметил вылезшую из-под валунов и спешащую к ним высокую фигуру юноши. Рэйф кашлял и весь был покрыт пылью и пеплом, но, слава Богу, невредим.

Сержант Томас поднес принцу фляжку, и Рэйф с благодарностью сделал большой глоток.

— Победа! — прохрипел он с жалобной ухмылкой. Лицо его под слоем грязи было бледным и напряженным. — Теперь пойдем посмотрим, как там мой старик.

Громко поздравляя принца и восхваляя его героический подвиг, они вернулись к фургону и отправились в путь.

Пушечную канонаду они услышали издалека, за мили, но лишь когда въехали в тень многобащенной защитной стены, с которой дальнобойные орудия Асенсьона обстреливали корабли в сине-зеленой гавани внизу, поняли, что судя по звуку, схватка близится к концу.

Дариус, заслонив глаза ладонью от солнца, вглядывался в окутанные пороховым дымом укрепления. В разрывах клубов дыма он заметил мощную фигуру короля, энергично вышагивавшего по стене позади канониров.

— Чертов храбрец! — выругался Дариус, качая головой.

Как король, Лазар, разумеется, не должен был подставляться под выстрелы, но Дариус понимал, что так негодующий отец изливал накопившийся гнев. Враг пришелся для этого очень кстати.

Вялый обмен выстрелами с французами только раззадорил короля. Он приказывал канонирам стрелять и снова стрелять, хотя противник уже прекратил огонь.

Рэйф и Дариус обменялись мрачными понимающими взглядами.

— Пойдем к нему и покончим с этой историей, — сказал принц. — Ладно, — кивнул Дариус, спрыгивая с фургона.

Когда они подошли к башне и стали подниматься по каменной лестнице на стену, Дариус ощутил, что в нем разгорается гнев, ставший в последние дни привычным. Он понимал, что сейчас встретится лицом к лицу с Лазаром, впервые со дня их разрыва. Дариус вновь почувствовал себя мальчишкой, которого отец собирался наказать за какое-нибудь маленькое прегрешение.

Добравшись до верха лестницы, они вышли на стену и, обдуваемые ветром, остановились и посмотрели на море. Дариус старался оценить ситуацию.

Французы отошли и теперь находились за пределами пушечных выстрелов. Дариус внимательно разглядывал расположение их кораблей, но мыслями был далеко… с Серафиной.

Наверное, сейчас пятеро охранников, которых он оставил присматривать за принцессой, грузят в карету дорожные сундуки, которые она начала укладывать при нем. Дариуса пугало возвращение в пустую виллу, ставшую им домом. Домом. Каким бы он ни был!

Теперь он был рад, что рассказал Серафине свои отвратительные тайны и тем фактически прогнал ее, не дожидаясь, пока она сама оставит его. Оглядывая горизонт, Дариус думал, что по крайней мере теперь все кончено и не надо страшиться, когда же упадет нож гильотины. Когда-нибудь Серафина поблагодарит его за это. А вот ему… ему ничего иного не оставалось, как продолжать прежнюю жизнь. Если он не нужен Асенсьону, можно отправиться в Сицилию и помочь Ричардсу в его «интригующем предприятии».

Дариус все еще размышлял о своей потере, когда позади него раздался звучный холодный бас:

— Ты?!

Дариус круто обернулся и прижался спиной к стене. Лазар надвигался на него, как разъяренный лев.

Умиротворяющим жестом Дариус вскинул руки: — Пришел помочь.

— Не пытайся подольститься ко мне, Сантьяго, — бросил король.

Дариус опустил глаза, огорченный его враждебностью.

— Ладно. Я ухожу. Извините меня.

— Никуда ты не пойдешь, пока я не вырву клок твоей шкуры.

Дариус чуть не рассмеялся.

— Сир?! — Он попытался ускользнуть вдоль стены, потому что обрыв за ним был слишком Крут, а до моря очень далеко. Что сделает возмущенный отец-итальянец, не мог знать никто. — Не тревожьтесь, я немедленно ухожу отсюда.

Повернувшись, Дариус двинулся прочь, спокойный и хладнокровный.

Лазар набросился на него.

— Ух ты! — воскликнул Дариус, ударяясь о камни. Он ушиб колени, однако успел подставить руки и не упал.

Этот царственный здоровяк не сознавал собственной силы. Дариус откатился в сторону, уклоняясь от удара.

— Оставьте меня в покое! Я ведь женился на ней. Чего еще?

— Только потому, что я поймал тебя, ты, интриган паршивый! — Король снова размахнулся.

Дариус поднырнул под его руку, продолжая уворачиваться.

— Неправда! Я все равно бы на ней женился!

Только выкрикнув эти слова, Дариус понял, что они были истинной правдой.

— После всего, что я для тебя сделал, вот как ты мне отплатил?! Ты соблазнил мою невинную девочку!

Дариус рассмеялся:

— О, у меня есть для вас новость, старина, насчет вашей невинной малышки. Хотите посмотреть на следы ее коготков на моей спине?

Лазар взревел от ярости и ударил его кулаком по Уху. Дариус отлетел к стене, удержался на ногах и тут же развернулся к Лазару, желая еще уязвить его.

— Вот оно в чем дело? Вы не можете принять то, что ваша маленькая девочка выросла?!

— Я доверил ее тебе! Думаешь, я ничего не слышу и не вижу? Да, ты мог переспать с каждой сучкой королевства. Но нет! Тебе понадобилась невинная юная девочка! Ты совратил ее, как бессчетное число других!