logo Книжные новинки и не только

«Дочь пирата» Гэлен Фоули читать онлайн - страница 8

Knizhnik.org Гэлен Фоули Дочь пирата читать онлайн - страница 8

Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

Бросив на нее надменный взгляд, Дариус откинулся на спинку кресла.

— О Дариус, свирепый мой, — нежно рассмеялась Серафина. — Ты очень красив, когда злишься.

Дариус бросил на нее сердитый взгляд. Снова рассмеявшись, Серафина отвела упавшую ему на глаза прядь волос.

— Тебе надо научиться расслабляться…

Он отвел ее пальцы в сторону.

— Ради Бога, не прикасайся ко мне! Что ты пытаешься со мной сделать?

Она посмотрела на него удивленно и обиженно:

— Я всего-навсего проявила дружелюбие.

— Ну так не проявляйте! — Дариус отвел глаза. Сердце стучало как молот. В волнении он прошелся пальцами по густым волосам, вскочил с кресла и метнулся к двери.

Распахнув ее, Дариус обернулся к девушке, как бы Прошу, ваше высочество, нам следует проверить, все ли меру предосторожности приняты.

Дариус почувствовал, как обращенный к нему взор принцессы стал холодным. Она пересекла комнату и, слегка задев его плечом, прошла вперед.

— Хорошо, полковник, показывайте.

Он провел ее по дому, показывая, как можно отсюда выскользнуть и бесследно скрыться, обучая тому, как прятаться.

По-видимому, Дариус был мастером этого дела. Он показал девушке все выходы из виллы и потайные укрытия, встроенные в полы и стены, подробно объясняя, что ей следует делать в случае опасности.

Во время этого осмотра она больше интересовалась самим домом, чем нудной лекцией Дариуса о правилах соблюдения безопасности.

Ей понравился будуар с кружевными занавесками и лимонным деревом в глиняном горшке. Затем они прошли сквозь просторную прямоугольную гостиную. Мебель и ковры в ней были немного потерты и покрыты пылью, Чувствовалось, что дом долго оставался нежилым. Однако Серафине эта жалкая вилла показалась милой по контрасту с белоснежными мраморными залами и коридорами дворца.

Она помедлила возле высокого окна с частыми переплетами, выходившего на прелестный внутренний дворик, вымощенный каменными плитами. Сквозь старые, помутневшие от времени стекла Серафина увидела, что сад позади дома совсем запущен и превратился в непроходимую чащу. Посреди сада стояла увитая виноградом ветхая беседка с грубо сколоченным столом. Дариус нетерпеливо окликнул девушку, приглашая войти в следующую комнату, и, едва она вошла, продолжил лекцию. Серафина почти не слушала его.

Напротив гостиной, через холл, располагалась великолепная столовая. Стол красного дерева предназначался для двенадцати персон. Огромные зеркала на стене отражали свет люстры, затянутой паутиной.

Принцесса посмотрела на Дариуса. Перехватив ее взгляд, он тут же отвернулся.

Она опустила ресницы и тихо проговорила:

— Мне здесь нравится, Дариус. Веет домашним уютом. Правда?

— Откуда мне знать? — сухо ответил он и вышел. Серафина молча последовала за ним наверх, чувствуя, что ее терпение на исходе. К удивлению девушки, Дариус показал ей тайник в милой розовой спаленке. Отвернув ковер с вытканной на нем пасторалью, Дариус обратил внимание Серафины на отверстие в полу:

— Если я велю, сразу тут спрячетесь. Без разговоров. Обнаружив, где мы скрываемся, французы могут снова попытаться похитить вас.

— Право, Дариус, — отозвалась она, — капитан Орсини найдет их в одночасье.

— Орсини не найдет и свою задницу в штанах, — отрезал он, закрывая деревянную дверку тайника и расправляя скрывающий ее ковер.

Принцесса фыркнула.

— Теперь я покажу вам еще кое-что. — Дариус предложил Серафине руку, помогая подняться. — Я выбрал эту виллу как безопасное убежище для вас потому что она располагается над тайными подземными ходами королей Асенсьона. Если на нас нападут, я, конечно, буду защищать вас, жив. Так же как все остальные мужчины, которые здесь находятся…

Принцесса поморщилась.

— Не говорите таких вещей.

— Мы защитим вас даже ценой своей жизни, — продолжал он, — но если потерпим поражение — в особенности погибну я, — вам придется выбираться отсюда самой.

Идемте со мной, и я покажу вам, что надо будет делать.

Серафина, побледнев, уставилась на него. Дариус склонил голову набок.

— Я испугал вас?

«Почему он говорит о своей возможной смерти с таким бесстрашием и равнодушием? Без малейших признаков волнения?»

Ужас, отразившийся на ее лице, казалось, очень позабавил его.

— Ох, Стрекозочка, не тревожьтесь, — снисходительно улыбнулся Дариус. — Вы здесь в полной безопасности. У них крайне мало шансов найти нас. Эта вилла в такой глуши, а нас — целое войско. Просто я всегда готовлюсь к худшему. Пойдемте. Вот сюда.

Серафина последовала за ним и спустилась по ступеням крыльца на подъездную аллею, между булыжниками которой выросла сорная трава.

Дариус пошел вперед, а Серафина обернулась и, заслонив глаза от солнца ладонью, посмотрела на залитую светом обветшавшую виллу.

Красная черепичная крыша покосилась, нескольких ставен недоставало, бледно-желтая краска стен кое-где облупилась, но крупные камни, из которых были сложены стены, остались целы и невредимы. Само же здание являло собой прекрасный образец элегантной симметрии, свойственной Палладио [Палладио (1518-1580) — знаменитый архитектор конца XVIII — начала XIX века, подражал древнеримскому стилю.]. Окружавшие виллу когда-то ухоженные купы фигурно подстриженных деревьев, превратились в зеленые чащобы. На клумбах беспорядочно росли высокие белые ромашки и золотые с черным гибискусы. Ближе к земле стелились алые герани, колышущиеся под горным ветерком.

Принцессу все это очаровало. «Вам нужно всего лишь чуточку нежной заботы и ласки», — подумала она, но тут в эти размышления ворвался суровый голос ее защитника:

— Серафина, не отставайте.

Серафина поспешила вслед за ним. Они добрались до ограды и вышли к тропинке, углубляющейся в лес поместья.

Пока они шли, Дариус заметил, что его солдаты украдкой посматривают на охраняемую им богиню.

«Не смейте даже мельком бросать на нее взгляды!» — мрачно подумал он и, грозно посмотрев на солдат, отправил их на рабочие места. Как всегда, когда рядом с ним была Серафина, его охватило чувство собственника.

— Поспешите, — бросил Дариус, замедляя шаг и дожидаясь, пока она догонит его.

В молчании ступили они на тропинку. Дариус остро ощущал присутствие принцессы, а она грациозно и невозмутимо скользила под склонившимися ветвями. Он прислушался к тихому шороху опавших листьев и сосновых иголок под их ногами, затем оглянулся и быстро оглядел лес, желая удостовериться, что за ними никто не следит.

— Сюда! — Дариус коснулся руки принцессы. — На развилке поверните налево, затем поищите белый тополь. Запомните: достигнув его, вы должны сойти с тропинки.

Серафина внимательно посмотрела на высокое дерево.

— Пойдемте, принцесса.

Дариус подвел ее к деревьям, мысленно проклиная свою слабость, но сознавая, что совершенно беззащитен перед ней.

«Вот именно! — подумал он. — Запретный плод!»

— Вот тут три большие сосны — самые высокие — образуют треугольник, — по-военному четко продолжал Дариус.

Он отвел колючие низкие ветки маленьких елей и предложил Серафине пройти вперед.

Она последовала за ним на полянку, окруженную соснами и елями, и остановилась, пожирая Дариуса невинным, но жадным взглядом. Этот взгляд чуть не лишил его самообладания. Он отпустил ветки, закрывая проход на полянку.

— Здесь тайник, — сказал Дариус. — Попробуйте найти открыть его.

Серафина подхватила юбки и, опустившись на колени стала ощупывать землю, поросшую чахлой травой и усыпанную сосновыми иглами.

Подбоченившись, Дариус наблюдал за тем, как она сметает иголки с железного засова. Принцесса склонилась так низко, что в вырезе платья показались ее нежные груди. Вдруг она вскрикнула и сунула пальчик в рот.

— Что случилось?

— Сосновая игла уколола меня. — Серафина обиженно выпятила нижнюю губку.

Стоя на коленях на зеленом лесном ковре и посасывая пальчик, она являла собой самое невинно-эротичное зрелище, которое он когда-либо видел. Зачарованный, Дариус смотрел и не мог насмотреться.

Серафина вынула изо рта палец, блестящий от влаги, и с вызовом посмотрела на Дариуса.

— Совсем не больно! — объявила она, подражая его интонации. Ухватив задвижку двумя лилейными ручками, ни когда не знавшими черной работы, принцесса попыталась открыть заржавевшую дверку тайника. — Она застряла.

— Вы должны открыть ее сами. Можете! Что, если я не смогу прийти вам на помощь? Я не всегда буду рядом. Вам необходимо суметь выжить без посторонней помощи.

— Рада слышать это от вас, — отозвалась принцесса, продолжая свои попытки. — Брат сейчас составляет для папы карту всех туннелей. Ручаюсь, что вам, ваше Всезнайство, об этом неизвестно.

Дариус покачал головой. Серафина продолжала: — Эта карта будет подарком Рафаэля папе на его пятидесятилетие. Мама готовит большой бал-сюрприз. Вы, наверное, тоже приглашены? А я пропущу бал, потому что буду в Москве. С мужем.

«Нет, не будешь, — подумал Дариус, засмотревшись на смоляной локон, который упал на розовую щечку. — Как Же ты прелестна!»

Когда дверца со скрипом поддалась, принцесса с размаху шлепнулась на попку, но, раскрасневшись от удовольствия, удовлетворенно улыбнулась.

Дариус решил позже смазать петли, чтобы они не скрипели. Ведь если принцессе придется спасаться, она должна действовать бесшумно.

— Торопитесь, — сурово убеждал он Серафину. — Они приближаются. И вооружены. Если они вас поймают, ваша семья потеряет все!

Она быстро спустилась по ступенькам в подземный ход. Сердце Дариуса сжалось, когда он увидел, что принцесса, как испуганный котенок, погрузилась в темноту. Она осторожно вынула из держателя покрытый паутиной факел.

— Зажгите его. Кремень где-то рядом. Вам надо найти его, закрыть дверь тайника и лишь потом зажечь факел, — наставлял девушку Дариус. — Увидев свет, преследователи сразу обнаружат вас.

— Нашла!

Держа в руке кремень, Серафина старалась притянуть дверцу и закрыть ее.

Дариус долго выжидал наверху, нервно расхаживая взад вперед, пока принцесса разжигала факел при помощи кремня и огнива.

— Не получается! — послышался из-под земли сердитый голос.

Дариус наклонился над щелью.

Постарайся. Ты можешь это сделать, Серафина.

— Ничего я не могу! Я просто… никчемный оранжерейный цветок!

Улыбнувшись, он сел на крышку тайника.

— Не ты ли та девушка, которая кулаком разбила физиономию Филиппу Сен-Лорану? Не веди себя как дитя. Я не выпущу тебя до тех пор, пока не зажжешь факел.

Снизу послышалось ворчание:

— Мерзкая, мокрая, паршивая дыра. Наверное, полна летучих мышей. И кремень, конечно, негодный…

Дариус лишь тихонько посмеивался себе под нос.

Наконец принцесса справилась с заданием. Он открыл дверцу тайника и смотрел, как она поднимается по ступенькам, очень довольная собой. Скрыв усмешку, Дариус захлопнул дверцу и вновь прикрыл ее дерном.

В дружелюбном молчании они вернулись домой, но когда оказались снова в библиотеке, то есть в его кабинете, тишина стала тягостной. Дариус украдкой посмотрел на принцессу и с сожалением понял, что самым мудрым было бы немедленно с ней расстаться. Он подошел к письменному столу и, усевшись за него, начал перебирать бумаги и просматривать карты. Все это время Дариус чувствовал на себе ее взгляд.

Он сделал вид, что не замечает этого.

— Дариус?

— Да, ваше высочество?

— Что вы сейчас собираетесь делать? — В ее голосе слышалась нерешительность.

— Работать.

— Разве вы не будете завтракать?

— Потом.

— Могу ли я чем-нибудь помочь?

— Нет, благодарю вас. Молчание.

Дариус настороженно посмотрел на Серафину, как жалобно подрагивают ее нежные пухлые губки.

— В чем дело? — холодно осведомился он, противясь зову сердца.

— Чем мне сейчас заняться? — робко спросила она.

Дариус пожал плечами:

— Я здесь для того, чтобы защищать вас, ваше высочество, а не развлекать. — Я это знаю.

— Так о чем речь?

Серафина умоляюще посмотрела на него и тут же потупилась.

— Дариус, неужели вам никогда не бывает одиноко?

— Каждому бывает одиноко, Серафина, — ответил он, продолжая изучать масштаб карты местности.

И тут он услышал яростные ледяные слова:

— Что ж, продолжайте вести себя так же. Я никогда бы так не подумала, но теперь вижу, что вы такой, как и все.

— Прошу прощения?.. — Ошеломленный Дариус посмотрел на нее.

Она стояла перед ним, вздернув подбородок, а ее щеки разрумянились от гнева.

— Все смотрят на меня, Дариус, но не видят. Вы раньше видели, но теперь — нет. Может, мне стоит снять платье? Это вроде бы привлекло ваше внимание тогда, в саду. А сейчас, даже если бы я стояла пред вами совсем голая, вам было бы все равно!..

— Бога ради, Серафина! — Дариус бросил перо на карту и, сжав виски ладонями, облокотился на стол. В висках стучало как молотом.

— Почему вы не хотите быть со мной? Что дурного я сделала вам?

— Ничего.

— Должна же быть какая-то причина. Как, по-вашему, южно чувствовать себя, когда единственный человек, на которого ты надеешься и к кому больше всех привязана. Руг отворачивается от тебя и уходит из твоей жизни?

— Я точно знаю, как чувствуешь себя при этом, — ответил он и сразу пожалел об этих словах.

Дариусу было девять лет, когда он в последний раз видел свою мать. Конечно, к тому времени когда она совсем покинула его, Дариус уже изрядно закалился: привык к ее постоянным исчезновениям, поэтому особенно не страдал… или запрещал себе страдать.

— Ты причинил мне боль, Дариус.

— В этом виноваты вы сами. Вам следовало быть благоразумнее, держать свои чувства при себе.

— Полагаете, если о чем-то умалчивать, это перестанет существовать? Я считала вас храбрым человеком, Сантьяго. Разве не вы всегда повторяли мне в детстве, что я должна быть честной… правдивой?.. Вам стоит последовать собственному совету.

— Зачем вы так поступаете со мной? — выдохнул он.

— Потому что меня тошнит от вашего молчания, от того, что вы притворяетесь, будто между нами ничего нет! Я больше ни минуты не позволю вам игнорировать меня! Более того, я беспокоюсь о вас. И по меньшей мере заслуживаю ответов на свои вопросы. Почему вы хотели сбежать от меня?

— А что я должен был сделать? — возразил он. — Разве вы не знаете, в каком я положении?.. Или просто не можете перенести, что хоть один мужчина не валяется у ваших ног?

Серафина задохнулась от возмущения.

— Вы просите невозможного, — продолжал Дариус. — Неужели вы думаете, что я не понимаю, чего вы хотите? Неужели полагаете, что я ничего не чувствую? Но иногда, принцесса, наши желания не имеют никакого значения. Порой то, чего мы хотим, нельзя хотеть.

— Нельзя? Только не это! Вы так не считаете!

— Вы прекрасно знаете, что брак между нами — нелепость.

— О, упаси Боже, чтобы мы выглядели нелепо! — Принцесса отошла к окну и уставилась в него. — Вы же знаете: я ждала вас. Вероятно, ждала бы вечно, но вы так и не пришли… А потом возник кризис с Наполеоном, и мне пришлось исполнить долг, возложенный на меня происхождением.

— Значит… вы идете за него замуж только из-за чувства долга? — спросил Дариус, затаив дыхание.

Она бросила на него взгляд, полный муки: — Иди к черту, Сантьяго!

— Что?

— Как смеешь ты требовать от меня, чтобы я открыла тебе сердце, когда не хочешь раскрыть свое? Жестокий человек!

— Хотите ответа? — вскричал Дариус, вспыхнув от чувства горькой вины. — Прекрасно! Я расскажу тебе, почему когда не просил твоей руки… Да это стало бы шуткой лета! Ты королевская дочь, а я внебрачный сын нищего испанского графа и цыганки-танцовщицы! Этот брак погубил бы жизнь нам обоим!

— Что мне за дело до этого! По крайней мере мы были бы вместе! — Фиалковые глаза Серафины сверкнули от ярости.

— Ты пожертвовала бы своей репутацией, лишь бы быть со мной? — изумился Дариус. — Ты сошла с ума!

— Мне все равно, что скажут или подумают другие! Какая разница, я их всех ненавижу! Неужели ты думаешь, что мне нравится быть украшением дворца?

— Ты не представляешь себе, что значит быть вне этого круга. — Не представляешь себе, что значит никогда не принадлежать ни к какому обществу!

Серафина с тоской посмотрела на него и болезненно поморщилась:

— Тебе надлежит быть со мной! Он заговорил мягче: — Сравни нас, Серафина. Мы из разных миров. Оказаться в моем мире я не пожелаю и злейшему врагу, тем более не хочу тащить в него тебя. Разве не стремился я всегда защищать тебя? Я слишком дорожу тобой, чтобы погубить твою жизнь. Я не могу сделать того, о чем ты просишь. Для меня это невозможно!

— Любить?

— Я не знаю, что это такое, — устало отозвался Дариус — Все эти возражения убедительны и достойны, но надеюсь, что когда-нибудь ты позволишь кому-нибудь по любить себя… Пусть не мне. Я не понимаю, чего ты боишься, но никогда не причинила бы тебе боль. Никогда в жизни!

Он не знал, что на это сказать. Господи, ему надо срочно выбираться отсюда!

Наступила долгая тягостная пауза.

Серафина, скрестив руки на груди, сумрачно всматривалась в него.

— Может, я и займусь сегодня этим для развлечения: поищу тебе подходящую жену.

— Ни одна женщина никогда не привяжет меня к себе. Принцесса выгнула тонкую бровь.

— Но я слышала, что ты как раз привязываешь их к себе. — Серафина коротко и невесело усмехнулась и направилась к двери.

— Куда ты? — осведомился Дариус.

— Развлекаться, как мне и приказано, — ответила она, не оборачиваясь. — Наслаждайтесь своими мучениями в одиночестве, полковник, — вам это идет. Я не стану нарушать ваши размышления. Позже, однако, я навещу вас. Вам, конечно, нравится страдать, но я не могу допустить излишеств. Хотя бы один из нас должен быть разумным.

— Это вы-то разумны? — съязвил Дариус. Серафина одарила его приторной улыбкой через плечо.

— Не забудьте, как только мать пришлет сюда дуэний, вам не позволят даже приблизиться ко мне!

С этими словами принцесса вышла из библиотеки, оставив дверь широко распахнутой.

Раздраженный, он наблюдал за тем, как изящно покачиваются бедра Серафины, направляющейся через холл к дальнему выходу.

Внезапно она обернулась с лучезарной улыбкой:

— Дариус, какой чудный день!

Фиалковые глаза сверкали на солнце аметистовым блеском. Она казалась богиней любви!.. В ней соединилось все чего Дариус хотел от жизни, в чем так отчаянно нуждался… И чем не мог обладать.

Нет, он уйдет в могилу нелюбимым, не узнанным никем до конца.

Кипя от ярости, Дариус с силой захлопнул дверь и застыл в полумраке комнаты.