logo Книжные новинки и не только

«Его дерзкий поцелуй» Гэлен Фоули читать онлайн - страница 10

Knizhnik.org Гэлен Фоули Его дерзкий поцелуй читать онлайн - страница 10

Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

Ей трудно было в это поверить, но оказалось, что семья Джека принадлежит к самому избранному обществу. Иден с восторгом глотала живописные рассказы Джасинды. Перед ее мысленным взором поочередно представали все родственники Джека. Гордые лорды не выглядели такими уж недоступными в описаниях их юной сестрицы. Роберт — непогрешимый герцог Хоксклифф, воинствующий поборник благих начинаний в палате лордов и коллекционер старинных музыкальных инструментов. Его светлость жил в роскошном доме в самом сердце Лондона со своей прекрасной и, судя по всему, безупречной женой, герцогиней Бел.

Дальше шли близнецы Деймиен и Люсьен. Один разводил чистокровных скакунов, другой — проблемы. Деймиен, «наш полковник», как называла его Джасинда, оказался знаменитым героем войны, а Люсьен работал на правительство в некоей таинственной организации.

Следующим был очаровательный лорд Алек, известный повеса, который недавно обрел покой с девушкой своей мечты и при этом сумел приобрести огромное состояние за игральным столом.

Кроме того, Джасинда писала о своей подруге Лиззи, которая была почти членом семьи. Лиззи, недавно вышедшая замуж за виконта, ждала своего первенца.

Сама Джасинда была замужем за маркизом, которого она называла Билли и считала самым замечательным человеком на свете. Сестра выражала уверенность, что Джеку он непременно понравится. Далее шли бесконечные описания успехов ее любимого сыночка Бергарда: первые шаги Берри, его первые слова. Было ясно, что золотоволосый Берри — самый чудесный малыш из всех, кто когда-либо рождался на свет. У Иден слезы выступили на глазах от умиления.

Каждое письмо леди Джасинды кончалось одними и теми же словами:

«Дорогой брат, благодарю тебя за подарки. Возвращайся скорее домой. Мы всегда рады тебя видеть. Твоя любящая сестра Джас».

«Если бы у меня была такая семья, — думала Иден, — я бы никогда никуда не уехала».

Очевидно, Джек придерживался иного мнения. Даже на Ямайке его считали одиночкой. Интересно почему?

Вопрос этот обеспокоил Иден. Она размышляла над ним, по очереди складывая в сундук письма, оружие, кубок и черный плащ.

Ясно было одно — нельзя позволить Джеку лишить ее разума. Если дело зайдет далеко и она выйдет за него замуж, то придется делить с ним эту его самоизоляцию точно так же, как прежде она делила одиночество отца. Бессмысленно надеяться, что она сможет изменить этого человека, надо принимать его таким, как он есть.

Сама Иден отлично знала, чего хочет, — нормальной жизни. Хочет обычных вещей, общества, шумных улиц, смеха, новостей. Она уже хлебнула одиночества и сыта им по горло.

Девушка привыкла смотреть правде в глаза. Да, ей нравится Джек, но надо защищаться. К чему связывать себя еще с одним изгоем? С равным успехом она могла бы остаться в джунглях и выйти замуж за Коннора.

Разница была в том, что с Джеком она чувствовала себя в безопасности.


Доктор сидел в тени квартердека на куче старых сетей с томиком Вордсворта на коленях. Чтением он пытался отвлечься от мучительного беспокойства о судьбе дочери. Внезапно его отвлекли резкий птичий крик и раскаты дикого хохота.

Прищурившись сквозь очки, он посмотрел на корму и увидел, что они снова используют несчастную птицу в качестве мишени. Виктор стиснул зубы, понимая свое бессилие. Он не смел ничего возразить.

Они с Коннором обменялись осторожными взглядами. К счастью, Виктор успел предупредить своего неразумного ассистента, чтобы тот сдерживал свой резкий нрав, иначе они оба погибнут.

Так уж случилось, что, направляясь в Англию, они попали на это проклятое судно и теперь были вынуждены наблюдать, как пьяный капитан борется со скукой и однообразием морского путешествия. Наблюдать и молчать, ибо любое возражение приведет к тому, что его просто выбросят за борт, а эти негодяи будут делать ставки на то, как долго он продержится на воде.

Вздохнув, доктор Фарради захлопнул книгу. Он покинул цивилизацию двенадцать лет назад. Очевидно, что нравы с тех пор не улучшились. Если бы не тревога за дочь, он никогда бы не вернулся к людям.

Да, с кораблем получилось неудачно. Доктор готов был признать, что им следовало отправиться с Джеком Найтом.

Когда Виктор прочел записку Иден, пускаться в погоню было поздно — наступила ночь, а река кишела крокодилами. Коннор был вне себя от гнева и тревоги, но доктору удалось с ним совладать, к тому же он очень верил в таланты дочери и сам обучил ее искусству выживания.

На следующий день им удалось найти спрятанное в мангровых зарослях каноэ Иден, но ни ее самой, ни «Ветра Фортуны» уже не было. Вскоре доктор и его ассистент попали в лапы береговой охраны испанцев. Подданные короля Фердинанда бесконечно допрашивали их о цели экспедиции в дельту Ориноко, и прошла целая неделя, прежде чем прибыли документы, подтверждающие разрешение вице-короля Каракаса на эти исследования. К тому времени множество ценных образцов были испорчены солдатами, которые бесцеремонно рылись в багаже. В конце концов, их отпустили, настоятельно посоветовав не возвращаться.

Больше всего в жизни доктор Фарради боялся потерять доступ в свой зеленый рай, но страх за дочь заглушил эти опасения.

Потеряв жену, он не мог потерять еще и дитя!

Успокаивала к тому же мысль, что в страшный момент пленения он успел предупредить взбешенного Коннора, чтобы тот помалкивал о визите Джека Найта и о мятежниках в Ангостуре. Растения, насекомые, рептилии — вот круг их интересов, а больше они ничего не знают.

Надо сказать, что на пляже, где их захватили, Коннору здорово досталось. Он отчаянно сопротивлялся, и Виктор боялся, что ассистента застрелят прямо на месте. У него и сейчас все тело было в синяках, а челюсть подозрительно щелкала при каждом движении.

Освободившись из испанских застенков, они поспешили на Тринидад, который принадлежал британцам, и сели на первый же корабль, направлявшийся в Англию.

Одноглазый и одноногий капитан с радостью воспользовался случаем и вместо денег взял дорогостоящее оборудование натуралиста, которое позже мог заложить.

«Морская колдунья», запущенный, протекающий двадцатипушечный фрегат с грязными палубами и оборванными матросами, выглядел неблагополучно даже на первый взгляд. В обычное время фрегат возил из Вест-Индии в Англию табак и сахар, но у Виктора было ощущение, что тут творятся и куда более мрачные дела, а если так, то он ничего не хочет знать. Его единственная цель — отыскать дочь, поэтому он не задавал никаких вопросов, что явно нравилось капитану.

Доктор и его помощник были готовы к испытаниям — затхлой воде, дурной пище, грязным койкам, но очень скоро выяснилось, что дело обстоит значительно хуже.

Капитан был грубым мерзавцем, хотя иного доктор и не ожидал. Команда относилась к нему с неприкрытой ненавистью. В воздухе витал дух мятежа. Должно быть, капитан его чувствовал и никому не давал спуску за малейшую провинность. Одного из матросов уже вышвырнули за борт, а двоих высекли. Но еще больше, чем угроза мятежа, Виктора беспокоило изменившееся настроение Коннора. Доктор понимал, что помощник — его единственная защита от необузданной злобы команды. С привычной наблюдательностью ученого присматривался он к происходящим в австралийце переменам, пытался разговорить его, но все было тщетно. Доктор очень остро чувствовал, что грядет взрыв. Возможно, Иден с ее женской интуицией догадалась о чем-то и потому отказалась выходить за Коннора замуж? Виктор пообещал себе, что впредь станет внимательнее прислушиваться к словам дочери.

— Виктор… — Низкий голос Коннора оторвал доктора от размышлений.

— Да, мой мальчик? — Виктор снял очки и с беспокойством посмотрел на товарища. — Что случилось?

Коннор сидел, уставившись в палубу, и не поднимал глаз.

— Это… Это я виноват в том, что она сбежала.

— Мы оба виноваты, друг мой.

— Нет. — Коннор посмотрел на него измученными глазами. — Если бы я был другим… Лучше… Я был ей не нужен, и она сбежала.

Виктор с грустью взглянул на помощника. Что тут скажешь? Сам он никогда не умел выражать свои чувства.

— Вы ведь знакомы с ним, с Джеком Найтом? Он не обидит ее?

Виктор тотчас вспомнил, с какой благоговейной осторожностью лорд Джек всегда защищал леди Мору.

— Нет, если в нем осталось хоть что-то от прежнего юноши.

Вечером весь корабль гудел от матросских пересудов о том, как кэп Джек позабавится сегодня ночью с малышкой, запертой у него в каюте. Спорили о том, сколько раз у него получится, а некоторые полагали, что, учитывая бешеный нрав беглянки, следовало бы сначала ее связать.

Обрывки разговоров долетали до капитана, и время от времени он одергивал своих молодцов, пытаясь изгнать из памяти преследующие его видения волшебного купания юной Нимфы по имени Иден.

Джек твердо решил держаться от нее подальше. Когда ему понадобится жена, он выберет покорную девушку, которая никогда и ни в чем не посмеет возразить своему господину. Иден совсем другая, ее вряд ли удастся усмирить.

Но как справиться с собой? Казалось, присутствие девушки изменило сам воздух на корабле. Джек везде ощущал ее запах, свежий, как роса, аромат ванили и орхидей.

Ища спасения в тяжелой работе, Джек целый день трудился на палубе, потом отправился в лазарет нагнать страху па Балласта. Хирург уже наложил несколько стежков на татуированную руку, куда нанесла удар Иден. Джек сообщил больному, что он с ним сделает, если тот посмеет еще хоть раз посмотреть в сторону девушки, и, удовлетворенный, поднялся на верхнюю палубу поспрашивать у офицеров, не купил ли кто-нибудь платье в подарок жене. Капитану не повезло, нашелся один только женский костюм для вакханки на празднике Нептуна, когда пересекают экватор. Наряд больше напоминал карнавальный костюм, чем платье для приличной женщины, но выбирать не приходилось.

— Да, странный рейс.

— Прикажу Мартину сшить ей приличную одежду. У нас в трюме несколько рулонов отличной ткани.

— Джек… — Трайерн опустил взгляд.

— В чем дело?

— Вы… вы ее не обидите?

Капитан саркастически приподнял бровь:

— Ты о чем, Кристофер?

— Я знаю, вы хотите ее…

— Не беспокойся, она под моей защитой. Команда может думать что хочет, но ты же меня знаешь.

— Я так, на всякий случай.

— Черт возьми, это я должен бояться. Моя жизнь в ее руках, я же оставил ее в каюте, где полно оружия.

— Неужели вы забыли? Помните, что она сделала с Балластом?

— Кто сказал, что забыл? Просто у леди не будет причины защищать свою честь с помощью ножа. Я не дам ей повода.

— Кстати, меня удивило, что Балласта не выпороли.

Джек поморщился. В рейсах периодически возникала необходимость в наказаниях, и порка была общепринятой процедурой. Но кому это может понравиться? Однако Трайерн был прав: матросы знают, к чему ведет нарушение дисциплины, а теперь они видели, что Балласту все сошло с рук.

— Я не хотел, чтобы девушка слышала вопли. Она стала бы винить себя.

— И вероятно, винить справедливо.

— Она так невинна, — мотнув головой, ответил Джек, но Трайерн продолжал твердо смотреть ему в глаза. — И она уже преподнесла Балласту урок. Понадобилось девять стежков. Ты слышал?

— Слышал.

— Все, я иду спать, — решительно заявил Джек.

— Спокойной ночи, капитан. Храни вас сегодня Бог.

Джек неискренне рассмеялся, перекинул через плечо платье для Иден, зашел в каюту, прошел к двери в спальню и, терзаемый сомнениями, остановился. Может быть, стоит переночевать в гамаке? Прямо здесь его и повесить? Джек посмотрел на крюки в балке. Но ведь команда все равно проведает, что он не спал со своей пленницей. И что люди скажут? Скажут, что, раз капитан не затащил ее в постель, значит, она ему не нужна, и кто-нибудь другой вполне может попытать счастья.

К тому же почему он должен страдать? Жизнь, полная приключений, научила его спать вполглаза, и лишь за семью запорами он мог расслабиться и по-настоящему выспаться.

Он не Балласт. Он способен себя контролировать.

«Признайся же, тебе просто хочется оказаться с ней рядом. Тебе нравится ее общество».

Ну и что в этом такого? Он уважает ее отца, лучше любого другого понимает, как тяготит одиночество, и, видит Бог, он не способен причинить вред такому невинному созданию.

И Джек со стоическим видом достал из кармана ключи. Судьбоносно загрохотали железные задвижки замков. Взявшись за ручку, Джек почти желал, чтобы Иден стукнула его чем-нибудь тяжелым по голове. Он упадет бездыханным и не сможет поддаться ее чарам.

Да, ему нужна жена, но Иден Фарради он просто боится.

Глава 8

Лежа у самой стенки в постели Джека, Иден с ужасом наблюдала, как уползают язычки всех семи замков. В каюту проникал призрачный лунный свет, поблескивал на жерле пушки, танцевал на каждой задвижке.

Иден плотнее завернулась в простыню и с трудом сглотнула. На ней по-прежнему была одна лишь капитанская рубашка. Казалось, ее судьба решена — потеря девственности в постели этого экс-пирата.

Днем она немного вздремнула, но с приближением ночи сон улетел, оставалось только лежать и, чутко прислушиваясь к любому шороху, ждать возвращения хозяина.

И вот раздались шаги — размеренные, четкие. Все ближе, ближе…

Тревога стала невыносимой. Что, если она не сумеет противостоять ему? А если он применит силу? В последний момент, окончательно перетрусив, Иден решила притвориться спящей.

Дверь на дюйм приоткрылась. Знакомый баритон приказал собаке остаться в конторе. Проклятый пес! Если бы не он, можно было бы до сих пор прятаться внизу.

Сквозь ресницы Иден видела, как Джек задержался в дверях. Сейчас он выглядел нереально огромным, но угрозы в нем не чувствовалось. Мужчина стоял и рассматривал свою гостью при свете единственной свечи. В его взгляде не было похоти, только настороженность. Казалось, он приготовился к нападению.

На руке Джека висела какая-то синяя тряпка. Он обернулся, осторожно прикрыл дверь и начал запирать бесчисленные замки, явно стараясь производить как можно меньше шума.

Иден решила, что он не похож на мужчину, у которого на уме изнасилование. Она сделала вид, что проснулась.

— Прости, я разбудил тебя.

Иден села в постели, все еще прижимая к груди покрывало.

— Ничего страшного, я просто задремала. Джек неуверенно осмотрелся.

— Тебе что-нибудь нужно?

Вежливость хозяина поразила Иден, она отрицательно помотала головой.

— Отлично. — Джек направился к умывальнику. — Кстати, я принес тебе одежду.

Его поведение заинтриговало Иден. Господи, кто он, этот джентльмен? Откуда такие перемены? Подозрительно. Ведь она уже успела понять, что Джек Найт ничего не делает без причины.

Джек поднял крышку деревянного умывальника, под которой оказалась раковина, вынул из нижнего ящика полотенце и стянул через голову рубаху. Иден нырнула под одеяло, но вскоре любопытство пересилило и она выглянула наружу.

Джек стоял к ней в профиль. Свеча озаряла бронзовое лицо и литые мускулы. Он потянулся было к застежке брюк, вздохнул и оставил их в покое. Иден облегченно вздохнула и продолжила наблюдать, не в силах оторвать взгляда от мощной фигуры капитана.

Джек начал стягивать сапоги и наконец заметил, как внимательно она за ним наблюдает, заметил, но промолчал.

У Иден вспыхнули щеки. Откашлявшись, она спросила:

— Какую одежду ты нашел? — И, не дожидаясь ответа, вылезла из постели, подобрала платье, встряхнула его за плечики и стала рассматривать причудливый наряд с низким вырезом и странным фасоном.

Джек расхохотался.

— Господи, что это такое? Маскарадный костюм? — воскликнула Иден.

— Вроде того, — хмыкнул он. — В нем играют роль принцессы на празднике Нептуна.

— Какое забавное! Мне нравится. — Иден прижала платье к себе и закружилась, любуясь блестящей юбкой. — Из чего оно? Из парчи?

— Понятия не имею. — Джек насмешливо приподнял бровь. — Надеюсь, вы понимаете, мисс Фарради, что платье не совсем подходящее?

— А мне нравится!

Джек сардонически ухмыльнулся:

— Тем не менее, я приказал своему лакею Мартину сшить тебе несколько платьев. Мы идем на север, скоро будет холодно, не хочу, чтобы ты мерзла.

Иден поразила такая щедрость, но сердце ее оборвалось от дурных предчувствий. Джек провел ладонью по щеке.

— Черт возьми, надо побриться.

— Джек…

— Да?

— Я не хочу причинять беспокойство.


— С каких это пор? — Он весело подмигнул девушке и наклонился над раковиной.

— Я не знаю, когда смогу с тобой расплатиться.

Джек двусмысленно усмехнулся, но сдержал готовую сорваться шутку и стал полотенцем растирать мускулистую грудь. До спины ему было не дотянуться, тогда Иден приблизилась, взяла у него полотенце, намочила его в раковине, намылила и принялась круговыми движениями тереть жесткую, как доска, спину. Джек наблюдал за ней краешком глаза.

Сначала в его позе чувствовалось напряжение, но когда морская соль была смыта и кожа приобрела бархатную матовость, мышцы капитана расслабились.

Ощущая на себе его пристальный, полный сдерживаемого огня взгляд, Иден еще раз сполоснула полотенце. Внезапно ей стало жарко, она опустила глаза, сглотнула и снова взялась за дело. Джек немного наклонился и оперся руками об умывальник. Иден терла широкие плечи, шею, придерживая другой рукой его буйно разметавшиеся волосы.

— Сколько шрамов… — негромко проговорила она.

— Что есть, то есть, — признал Джек, не открывая глаз.

— Где ты получил вот этот? — И она провела пальцем по длинному рубцу на ребрах справа.

Джек невесело улыбнулся:

— В Гибралтаре. Драка в таверне с матросами королевского флота.

— А этот? — Палец Иден коснулся ужасной раны, глубоко врезавшейся в тело на уровне пояса.

— А, этот… Сражение с азиатскими пиратами в Индийском океане. Они дали по нам бортовой залп, в меня воткнулась футовая щепка.

— Почти что в печень. Ты мог погибнуть.

— Мне повезло. — Джек пожал плечами.

— А этот шрам? — пробормотала девушка, дотрагиваясь до звездообразной раны, явно оставленной пулей.

— А это, моя дорогая… — Джек легким движением отвел ее кисть, — длинная история. — Он поцеловал ее руку и отпустил. — Дальше я сам.

Иден не спорила, заметив, что ее прикосновения возбуждают его.

— Не хочу, чтобы у тебя появились новые шрамы, — проговорила она, облокачиваясь на умывальник.

— Благодарю за заботу, но, видимо, это неизбежно.

— Значит, ты и правда решил помочь мятежникам? Но зачем рисковать?

— Мы уже это обсуждали.

— Да, но я все равно не понимаю. Ты богат, деньги тебе не нужны. Риск ради риска?

— Черт возьми, нет! У меня есть причины. — Джек пошел к двери, чтобы еще раз проверить запоры. — Знаешь, человек испытывает удовлетворение, когда делает то, что никто больше не может сделать.

Джек прислонился к двери, не делая попыток приблизиться. Иден настороженно следила за ним взглядом.

— Ты говоришь о своем брате герцоге Хоксклиффе?

— Нет, о прежнем герцоге.

— О твоем отце?

Джек сложил на груди руки и опустил глаза.

— Да, о моем отце, — угрюмо признал он.

— Ты с ним не ладил? — тихо спросила Иден.

— Никогда не мог ему угодить. — Джек пожал плечами. — Ладно, это не имеет значения.

Иден не знала, что сказать, понимая, что это как раз имеет большое значение.

— Я помогаю Боливару потому, что могу помочь. Пора спать. — И он мотнул головой в сторону кровати.

Иден закусила губу. Теперь кровать уже не казалась ей такой огромной.

— Ложись первая, — приказал он.

— Ты с какой стороны спишь? Джек взглянул на свою кровать.

— Ложись у стены, — решил он.