logo Книжные новинки и не только

«Его дерзкий поцелуй» Гэлен Фоули читать онлайн - страница 2

Knizhnik.org Гэлен Фоули Его дерзкий поцелуй читать онлайн - страница 2

Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

— Ну почему же нет? Если все эти разговоры лишь оттого, что тебе нужно найти мужа, не надо далеко ходить. Если тебе нужен мужчина, возьми Коннора.

— Папа! — в отчаянии вскрикнула Иден.

— Он боготворит тебя. Да ты и сама знаешь. — На губах доктора появилась улыбка, в голосе звучали гордость и легкая насмешка, словно бы Иден была четырехлетним ребенком, без запинки прочитавшим греческий алфавит. — Он действует с моего благословения. Мы по-прежнему будем вместе и продолжим работу. Очень удобно. Чем он плох?

Отец явно забыл случай в лесу, когда Иден было шестнадцать лет.

Иден опять склонила голову, не желая напоминать ему, ей так не хотелось говорить об этом.

— Ты нравишься Коннору, Иден. Тут все ясно. Он тысячу раз это показывал. И он подходящая для тебя пара, разве нет? Бесстрашный, деятельный — настоящий мужчина. Сильный, здоровый, с хорошими инстинктами. И ум у него острый. — Отец продолжал перечислять многочисленные достоинства своего протеже, а Иден подняла голову, скрестила на груди руки и смотрела на отца, словно бы умоляя того замолчать. — Конечно, здесь нет священника. Но что значит какая-то формальность в подобном месте? Вас может поженить местный шаман. Или вы можете обручиться на шотландский манер — по договору. Не беспокойся, девочка, в этом нет ничего постыдного. Природа берет свое. Все существа, достигая репродуктивного возраста, находят себе пару.

— Отец, я больше не могу! — воскликнула Иден, вконец расстроенная этим заявлением ученого натуралиста. — Неужели в твоей душе нет места романтике? Идея размножения хороша для лягушки, или обезьяны, или рыбы. Но я-то — молодая, красивая… во всяком случае, достаточно привлекательная леди. Пока молода, я хочу цветов, стихов, бонбоньерок с конфетами, прогулок в парке. Неужели это так много? Хочу, чтобы за мной ухаживали денди. Хочу внимания, поклонников. Может быть, я действительно смогу назвать все виды семейства Агасасеае, но это лишь доказывает, в какую чудачку я здесь превратилась.

— Коннор ведь тоже. Так что два сапога — пара.

— Ну поговори же со мной серьезно! — Иден со вздохом присела на табуретку. — Мне он не подходит. Папа, я надеюсь хотя бы со временем насладиться плодами цивилизации, а Коннор думает об этом еще меньше, Чем ты. Он так мучается, когда мы отправляемся с визитом к нашим друзьям в Кингстоне. Ни с кем не разговаривает. Задумавшись, сидит в углу и даже не пытается вписаться в общество.

— Что ж, Иден, он застенчив.

— Я знаю и очень ему сочувствую, но я не хочу выходить замуж за человека лишь потому, что ему сочувствую, — яростно зашептала она, чтобы Коннор с его острым слухом не услышал и не обиделся.

— Ну что же, — вздохнул доктор, — решай сама. Но, боюсь, здесь ничего нельзя поделать. Теперь, когда финансирование прекратилось, мы не можем заплатить за дорогу.

— Неужели ты не можешь договориться о кредите?

— И влезть в долги ради того, чего я сам не желаю? Ты хочешь, чтобы я стал таким же расточительным, как лорд Пембрук?

— Мы могли бы расплатиться, когда ты получишь место в колледже.

— Нет, Иден. Я не приму это предложение никогда. — Он резко поднялся и отвернулся, избегая его взгляда. Иден пораженно застыла на месте. — Я хорошо все обдумал, — резким тоном продолжил он. — Следовало, наверное, рассказать тебе раньше. Знай, я не смогу выполнить обещание, которое ты заставила меня дать в прошлом году. Мы не вернемся в Англию, а что касается Лондона, то я скорее отправлюсь в ад.

— Что? — побледнев, выдохнула Иден.

— Мне приходится нарушать слово, данное тебе, дочка, но ты — все, что у меня осталось. Будь я проклят, если позволю затянуть тебя в эту вонючую, греховную сточную яму, убившую твою мать, — закончил он с горечью, от которой сердце Иден сжалось.

Доктор Фарради усталым жестом отшвырнул перо. В свете лампы лицо его выглядело страшно осунувшимся.

Иден никак не могла поверить услышанному. Нет, он не может, просто не может так поступать! Отец до сих пор не оправился после смерти матери. Глаза Иден наполнились слезами сочувствия, ведь он так и не справился с болью утраты, круто изменившей их жизни. Иден подошла и положила голову ему на плечо.

— Папа, — прошептала она. — Ты же не виноват, что так случилось. Ты не мог ее спасти.

— Иди, я был ее мужем и ее врачом. Кого еще я могу винить? Бога? — Голос отца зазвучал спокойнее, он словно бы признавал поражение. — Успокойся, детка, успокойся. Сейчас я возьму себя в руки.

«Не возьмешь. Не возьмешь. Прошло уже двенадцать лет». Чувствуя пронзительную боль в сердце, Иден обняла отца.

— Папа, мы не можем оставаться здесь вечно.

Доктор молчал.

— Я знаю, ты пытаешься уберечь меня, но неужели ты веришь, что мама действительно хотела бы этой участи для нас обоих?

— Должен тебе напомнить, что именно в твоей маме причина нашего пребывания здесь. — Он глубоко вздохнул и выпрямился. — Все лечебные средства, которые мы здесь открываем, посвящены ее памяти.

— Перестань истязать себя, — прошептала Иден. — Мама ни за что не захотела бы, чтобы ты навеки изолировал себя от мира. — Она не стала добавлять, что отец отрезает от мира не только себя, но и ее. — Я знаю, своей работой ты хочешь воздать маме честь, но, по-моему, больше всего она хотела бы иметь… внуков.

Уже через секунду Иден поняла, что не следовало этого говорить, не следовало. Прямо у нее на глазах отец словно окаменел, покачал головой, а потом, подобно моллюску, захлопнул створки раковины, повернулся к ней спиной и склонился над микроскопом, скрываясь от боли страшной потери в своем знакомом, упорядоченном мире, который уже много лет давал ему приют.

— Экспедиция на Амазонку выступает, — бесстрастным тоном произнес он. — Жаль, что тебя это не радует, но приходится чем-то жертвовать. Желания индивидуума — ничто по сравнению со всеобщим благом. Ты будешь сопровождать меня, как всегда. Я твой отец. Таков мой ответ. А теперь, извини, я должен работать.

По его тону Иден поняла, что потерпела поражение. Спорить бесполезно, она прекрасно знала это его мрачное, отстраненное состояние. Любой сколько-нибудь важный разговор о матери всегда повергал отца в это тяжелое окаменение, особенно если возникала тема их так и не наступившего совместного будущего.

Иден сдержала слезы и в оцепенении отправилась в палафито.

Коннор встретил ее молчаливым взглядом. Он стоял, опираясь на столб, с которого снял мертвую змею. Иден старалась избежать его вопрошающего взгляда, опасаясь, что Коннор слышал нелепое предположение отца об их браке.

Австралиец наблюдал за ней с угрюмым терпением охотника. Иден покачала головой:

— Он лишился ума! В своем стремлении облагодетельствовать человечество он убьет себя и нас. Амазонка!

Однако Коннор, разумеется, знал о планах отца. Иден подозревала, что это вообще может быть его идеей.

— Что бы твой отец ни сказал, ты же знаешь, он хочет тебе только добра.

— Знаю, — отозвалась Иден, подошла к перилам и стала смотреть на темную реку.

Коннор подошел и облокотился рядом с ней на перила. Краешком глаза Иден видела, что он на нее смотрит.

— Вам нечего бояться, Иден. Я не допущу, чтобы с вами обоими что-нибудь случилось.

— Я хочу вернуться домой.

— Твой дом здесь.

— Нет, Коннор, нет. Ты здесь — дома, а я нет.

Иден сердито повернулась к собеседнику.

Бронзовое лицо Коннора потемнело. Может быть, до него наконец дошло, что она хочет ему сказать? Он опустил взгляд и в холодном гневе оставил Иден в одиночестве. Она прикрыла глаза, вздохнула, а потом опять стала смотреть на чернильно-темную воду Ориноко. Великая, смертельно опасная река была единственной дорогой в непроходимые джунгли. И единственной дорогой обратно.

Высокий, худой, одетый во все черное лорд Джек Найт прикурил сигарету от факела у себя в руке, легко нагнулся и поджег фитиль пушки.

Раз… два… три…

— Бум, — без улыбки пробормотал он, когда по аллее раскатился звук выстрела. Огромное ядро, как комета, неслось по темному небу. В черных, будто стеклянных, водах Ориноко отразился его огненный след.

Ядро с грохотом обрушилось с небес и врезалось в гигантскую скалу, торчащую из черной воды, знаменитую Пьедра-Медиа — срединный камень, на котором ежегодно отмечали подъем воды в реке, — очень удобную цель.

Прямое попадание!

За спиной англичанина креольская публика разразилась бурными аплодисментами и восторженными криками, которыми приветствовала любое событие в своей жизни.

— Браво, капитан!

— Отличный выстрел!

Весь этот восторг оставил Джека равнодушным.

Самые почтенные жители Ангостуры построили свои элегантные, белые виллы на высоком каменистом склоне, с которого открывался великолепный вид на реку. Богатые креольские лидеры местной революции могли по достоинству оценить мощь и точность орудий, которые поставлял им Джек.

— Лорд Джек, вы привезли нам прекрасные образцы артиллерии!

— Они помогут вам отогнать испанцев, если те решат подняться по реке, — пробормотал Джек. — И вот это тоже. — Он указал на несколько дюжин ящиков с отличными бейкеровскими винтовками.

Жаль, что Боливар не смог увидеть все своими глазами. Вождь повстанцев был занят, пытаясь превратить орду полуголодных крестьян и неграмотных фермерских сыновей в настоящую армию.

«Помоги им Господь», — подумал Джек, зная, что в этот самый момент пятнадцать тысяч солдат королевских войск ожидают на кораблях приказа к атаке.

Король Фердинанд, испанская марионетка Габсбургов, по слухам, весьма неприятный субъект, недавно возвращенный на трон предков вследствие поражения, нанесенного Наполеону адмиралом Уэлли и его компанией, вознамерился укрепить свою захиревшую власть и послал большие силы за океан, чтобы уничтожить надежды колонистов на свободу и независимость.

У Джека были свои причины вмешаться. По натуре он не был идеалистом, скорее циником, тем не менее ему было горько сознавать, что начнется бойня, если кто-нибудь не поможет этим несчастным.

— Сэр, пожалуйста, — обратился к нему верный лейтенант Кристофер Трайерн и вручил уже заряженную винтовку.

Джек прижал приклад к плечу, целясь в мерзкую летучую мышь — местного вампира, хлопавшего кожистыми крыльями над рекой.

— Какое расстояние до нее? — спросил дон Эдуардо Монтойя, владелец ближайшей виллы и самый видный финансист восставших.

— Две сотни ярдов.

Крэк!

Эхо выстрела покатилось по склону. Истекающий кровью вампир полетел в темную воду. Удовлетворенный Джек протянул винтовку лейтенанту:

— Перезаряди для сеньора Монтойи.

— Есть, капитан.

В доках у подножия холма люди Джека продолжали разгружать ящики с речного судна, на котором Джек прибыл менее часа назад. Этим ребятам случалось бывать под огнем, но даже они нервничали, слыша беспорядочную пальбу из новых британских винтовок, которой предавались местные революционеры.

— Дайте мне попробовать! — воскликнул Карлос, двадцатилетний сын Монтойи.

Покинув общество трех смуглых красавиц, юный идальго подошел к каменной балюстраде, опоясывавшей великолепную террасу.

Джек искоса бросил на молодого человека оценивающий взгляд. Он уже распознал в этом Казанове неисправимого соблазнителя всех местных служанок. Да и стоит ли парня винить? Ох уж эти южноамериканские женщины! Любая не уступит Елене Троянской.

Тут Джек заметил, что одна из красоток проявляет к нему настороженный интерес. Волшебное создание: карамельного цвета кожа, черные волосы до талии.

Девушка почувствовала его взгляд, опустила глаза и скрылась в доме. Очевидно, вернулась к своим обязанностям.

Он тяжело вздохнул, поджал губы и отвел взгляд.

Еще одну напугал до смерти. Должно быть, его мрачная репутация добралась до этих мест раньше его.

Карлос вынул винтовку из ловких рук Трайерна и приложил ее к плечу.

— Ого! Из этой штуки я убью сотню испанцев!

Джек фыркнул:

— Себя не убей.

Карлос нажал на курок и поразил цель.

— Ха! — С горделивой улыбкой он кинул ружье Джеку и отправился к своему гарему наслаждаться заслуженным восхищением.

Сардонически улыбаясь, Джек наблюдал за юнцом. В этом возрасте он тоже считал себя неотразимым.

— Позвольте дать вам один совет, — обратился он к дону Эдуардо. — Держите вашего молодца подальше от настоящей битвы. Он еще молод и слишком рвется к славе.

— Друг мой, это легче сказать, чем сделать! — И дон Эдуардо дружески похлопал Джека по спине. — Пройдем в дом и выпьем.

Они прошли в роскошную виллу, где высокие — от пола до потолка — окна выходили на просторную террасу. Ночной бриз играл прозрачными шторами, охлаждая прекрасно обставленную гостиную. Картины в позолоченных рамах, изящная мебель могли бы украсить парадные залы Лондона или Парижа, но находились далеко от подобных центров цивилизации. Столица Каракас, удаленная отсюда на две сотни миль, располагалась на берегу и, к несчастью, оказалась в руках испанцев. Повстанцы, контролирующие внутренние районы, избрали своей временной столицей Ангостуру и превратили ее в настоящую крепость.

Город напоминал Джеку Новый Орлеан: за невысокими холмами с их обильно цветущей растительностью, тенистыми дубами, покрытыми испанским мхом, тянулись бесконечные мили заливаемых приливом равнин, по-местному, — лланос, пока наконец Ориноко, эта главная артерия Венесуэлы, не ныряла в непроходимые джунгли, чтобы потом излиться в океан.

— Лорд Джек, сколько времени вам добираться до Англии?

— От четырех до шести недель, в зависимости от ветра.

— Надеюсь, вам будет приятно услышать, что, одержав победу, Боливар намеревается в знак благодарности наградить вас десятью тысячами акров плодородных пастбищ. — Монтойя оторвался от разглядывания этикетки на бутылке старого портвейна и проницательно посмотрел на гостя. Джек ответил ему недоуменным взглядом.

— В этом нет необходимости.

— Но, милорд, мы очень благодарны вам за поддержку, которую вы оказываете нашему делу. Убедитесь сами. — Монтойя разлил вино, развернул карту и склонился над нею, рассматривая подпись Боливара. — Освободитель здесь сам обозначил границы ваших владений. Нам хочется, чтобы вы приняли их… в качестве дара.

— Позвольте взглянуть… — Джек очертил кинжалом границы земель, которые он должен был получить по воле вождя. Его губы изогнулись в циничной усмешке.

Взятка.

Значит, они ему не доверяют. Джек почувствовал себя оскорбленным, но, впрочем, не удивился. К чему обижаться? Он опустил ресницы, скользнув взглядом по карте. Ему не нужны ни их деньги, ни земли, но, если это успокоит повстанцев, он вполне может сделать вид, что проглотил наживку. В конце концов, разве можно ожидать благотворительности от Черного Джека Найта? Разве у него есть сердце?

И кстати, успех этого отчаянного мятежа действительно сулит значительные прибыли, ведь для английских торговцев откроется целый континент.

Испания веками хозяйничала в Южной Америке, огнем и мечом насаждая и ревниво охраняя свою монополию в колониях. Если Боливар сумеет порвать эти цепи, то риск, на который решился Джек, помогая мятежникам, принесет обильные плоды, ибо «Найт энтерпрайзис» окажется здесь в ряду первых иностранных компаний и сможет заключить самые выгодные торговые соглашения с новыми независимыми государствами.

К несчастью, без немедленной помощи у колонистов почти не было шансов на победу.

У мятежников было достаточно серебра, но им не хватало людей. Джек, обосновавшийся на соседней Ямайке, как раз знал, где в изобилии имелся этот недостающий ресурс — среди перебивающихся на половинном окладе героев Ватерлоо. Тысячи британских солдат, вернувшихся домой после победы над Наполеоном, вдруг обнаружили, что в Англии для них нет ни работы, ни шансов прокормить семью.

В Англии, Шотландии, Ирландии сейчас в избытке имелись обученные, закаленные в боях воины, многие из которых с удовольствием отправятся наемниками в Южную Америку, тем более что помощь Боливару вполне можно назвать благородным делом, если кого-то из этих людей действительно беспокоит подобный вопрос.

Однако парламент только что издал закон, запрещающий британским солдатам участвовать в этой войне.

Видимо, англичане, сражающиеся бок о бок с венесуэльскими повстанцами, чтобы лишить Испанию ее колоний, способны вызвать основательное недоумение в Мадриде.

Британское министерство иностранных дел лишь недавно вытащило страну из двадцатилетней войны с Францией, и теперь дипломаты меньше всего хотели бы новых неприятностей с континентальным соседом, на сей раз — с Испанией.

Но Джек достаточно разбирался в солдатской психологии — у него имелся целый выводок братьев, среди которых был настоящий герой войны, — чтобы понимать: верность короне — это, конечно, хорошо, ради нее можно пожертвовать рукой или даже ногой, но только семья по-настоящему свята. Ни один уважающий себя воин из тех, кто помог уничтожить великую армию Наполеона, не станет сидеть сложа руки, когда его дети умирают с голоду, особенно если есть возможность взять свой мушкет и шпагу и прекрасно заработать в Южной Америке. А дальше требовался некто со связями в высших и низших сферах. Требовались решительность и достаточная осторожность, чтобы завербовать этих молодцов, не привлекая внимания британских властей, а кроме того, корабли, которые сумели бы проскользнуть мимо испанских патрульных судов.

Именно тут на сцене появлялся Джек.

Сейчас он поднял глаза от карты, молча кивнул, принимая дар, и сделал большой глоток портвейна.

На лице Монтойи отразилось явственное облегчение.

— Значит, договорились? Вы доставите нам людей?

— Людей? — Джек хохотнул. — Скажите Боливару, что я привезу вам дьяволов!

Вечером, стоя на балконе отведенных ему покоев, Джек смотрел на реку и пытался не думать о том, чем рискует в случае неудачи: свободой, компанией, возможно, шеей. Но страшило другое — снова оказаться лицом к лицу с миром, который он давно покинул и который его отверг.

Его мысль пролетела над темными водами Ориноко и унеслась к зеленым холмам и пестрым полям родной Англии. Трудно представить, что пройдет всего несколько недель, и после долгого изгнания он снова ступит на английскую почву. Очевидно, придется увидеться с братьями и — как же без этого? — с Морой.

Лицо Джека окаменело. Может быть, после стольких лет он все же спросит ее: окупился ли брак с маркизом?

Джек прошел в незнакомую комнату, стряхнул с себя жилет и отбросил его вместе с беспокойными мыслями. Проклятая жара! Как тут уснешь? Видимо, океанские бризы на элегантной ямайской вилле его избаловали.

Дом стоял на высоком утесе над морем. До Порт-Рояля, где располагалась компания «Найт энтерпрайзис», было рукой подать. Этот дом Джек построил для себя сам, но какая-то часть сознания по-прежнему не желала признать, что на земле у него есть пристань.

Джек начал стаскивать через голову рубашку, и в это время послышался осторожный стук в дверь.

— Да!

Джек ждал, полагая, что явился Трайерн с возникшими в последний момент вопросами относительно доставки тропической древесины твердых пород, в частности, очень редкого зебрового дерева, за которое, по всем расчетам, удастся выручить приличную сумму на лондонском рынке. Однако когда дверь приоткрылась, глаза Джека полезли на лоб, ибо внутрь заглянула хорошенькая сеньорита с террасы. В руках у нее был кувшин с водой и стопка полотенец.

— Это для вас, сэр, — с прелестным акцентом проговорила девушка.

У Джека закипела кровь, губы растянулись в коварной улыбке.