logo Книжные новинки и не только

«Царь Юрий. Объединитель Руси» Георгий Лопатин читать онлайн - страница 5

Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

«Да…» — уже не столь уверенно, после такой отповеди, ответил княжич.

«А вот когда крепости или города штурмуют, почему князь не идет в первых рядах и в числе первых не взбирается по лестнице на стену?»

«Э-э… м-м… ну-у…»

«То есть в поле он должен вести своих витязей лично, а на стену почему-то вести не должен, а должен руководить издалека? — продолжал психологически давить Штыков. — Вот скажи мне, Юрий, поведет Константин дружину на стену Торжка лично?»

«Нет…»

«А ты бы повел?»

«Нет…»

«А почему?»

Юрий Всеволодович на этот вопрос промолчал, не зная ответа, ведь так было всегда, он об этом и не задумывался никогда.

А действительно, почему в одной ситуации князь должен вести в бой воев, а в другой — нет? В чем, собственно, разница? Ведь если подумать, то ни в чем. Однако же поведение различно.

До самого отбоя Юрий Штыков продолжал потихоньку капать на мозги княжича, подтачивая этот валун из странных, зачастую малопонятных и даже нелогичных представлений о чести и славе.

Много ли чести и славы, погибнув в бою, просрать город и жителей, которых ты обязался защищать, обрекая их на насилие и ограбление? А ведь мог и не погибнуть, управляя войсками со стороны, и даже более того — победить и оградить своих подданных от поругания.

Так в чем истинная честь и слава? В защите подданных или в личном участи в рядовом сражении?

Вот так, час за часом, день за днем Юрий Штыков потихоньку-помаленьку продолжал переформатирование личности Юрия Всеволодовича, перестраивая его ценностную картину мира.

Не факт, что задуманное удастся в полной мере, но он старался. Какие-то сдвиги появились с первых дней, но получалось с трудом. Все таких княжич по местным понятием был уже зрелым мужем — двадцать лет с устоявшейся картиной ценностей, что есть хорошо и что есть плохо.

Для Юрия Штыкова, продукта беспринципных отношений звериного капиталистического общества, где человек человеку — волк, а наглая ложь — обычный инструмент политики, многие постулаты, вера в данное слово были по-детски наивны, при том, что тринадцатый век тоже был далек от человеколюбия, но, тем не менее, как-то тут уживались рыцарские понятия о чести.

Предприми кто-то такие попытки перевоспитания извне, то есть будь это живой человек, то все труды пошли бы прахом, он бы просто не воспринял эти доводы. Но в том-то и дело, что это происходило изнутри. Подселение чужой души поколебало психику Юрия Всеволодовича, сделав его более податливым. Он, фигурально выражаясь, не превратился в глину, из которой можно было быстро вылепить необходимое, более того, он нередко спорил и стоял на своем, но вода камень точит, и Штыков, как более искушенный в выворачивании смыслового значения того или иного понятия (ведь в его время только тем и занимались, превращая черное в белое и наоборот), словно вооруженный долотом и молотком скульптор, откалывал кусочек за кусочком, формируя нужный скульптурный образ…

5

Осада Торжка не задалась.

Новгородцы сумели воспользоваться задержкой владимирских войск и стянули к городу-крепости дополнительные силы. Пойти на штурм означало потерять большую часть армии под стенами этого городка. Мало того, что отец этого не поймет, так еще с оставшимися силами не выполнить главной задачи похода по взятию Новгорода и освобождению Святослава.

Оставить его и двигаться дальше тоже нельзя. Оставить такую силу у себя в тылу было, мягко говоря, глупо, ибо означает оказаться между молотом и наковальней.

Константин на совете рвал и метал. Как человек опытный, несмотря на свои двадцать три года, участвовал в десятке походов, он понимал, что это пат, причем пат в пользу новгородцев.

Осталось только попробовать взять противника на понт, устрашив мощью своих войск.

Не испугались. Над стенами густо «росли» головы защитников.

Но по обычаю все же перед схваткой следовало провести переговоры, так сказать, донести свое мнение до оппонента.

Из ворот выехала кавалькада из дюжины всадников. Им навстречу выехало столько же представителей владимирского княжества во главе с Константином.

Юрию тоже пришлось поехать, несмотря на недуг, хотя за прошедшие дни ему стало значительно лучше. Уже не тошнило, хотя резких движений стоило избегать.

Встретились где-то посередине.

Юрий Штыков глазами своего тезки рассматривал оппонентов, а именно центрового — Мстислава Мстиславича Удатного, князя торопецкого. Тридцать два года, но выглядевший сильно старше. Впрочем, тут почти все выглядели старше своего возраста, если судить по канонам конца двадцатого — начала двадцать первого века.

Глядя на Мстислава, Штыков дал этому князю одну характеристику — хитрован. Было в нем что-то плутовское. Да и прозвище Удачливый о многом говорит. А удача, как правило, сопутствует подготовленным и предусмотрительным.

— Почто пришел в землю новгородскую гостем незваным, да еще с войском немалым? — спросил этот хитрован.

— Ты! — тут же вскипел Константин, но все же сумел сдержаться и продолжил более спокойным тоном: — Ты бесчестно полонил брата моего и хочешь сесть на стол его… Освободи его и уходи обратно в свое княжество.

— То не я полонил…

«Ну да, я не я и лошадь не моя», — усмехнулся Штыков.

— Полонили его новгородцы, уставшие от бесчинств и неправедности Святослава, и призвали меня на новгородский стол для защиты от беззакония вашего. Был бы он хорошим князем, так отказались ли бы люди добрые от него?

Юрий Всеволодович невольно поморщился. Увы, братец был далеко не ангелом. Опять же, возраст такой, что не до государственных дел ему, одни девки на уме. Вот и допрыгался… на тех, на кого прыгать не стоило.

Да и по характеру он больше походил на старшего брата Константина, такой же… гниловатый. Только если старший таким стал из-за того, что наследник, а стало быть, ему по статусу все должны и обязаны, то младший — просто от разбалованности. Ну как же, младшеньким достается вся родительская любовь, и им все прощается, вот и выросло… прости Господи.

— Освободи брата нашего и уходи из земли новгородской! — гнул свою линию Константин.

— Брата вашего освободить готов, но из земли новгородской не уйду. Люди меня позвали, и только они могут меня прогнать.

Собственно, больше говорить было не о чем. Мстислав предложил размен, но Константин пойти на него вот так сразу не мог — потеря лица. Так что придется Святославу еще немного покуковать в заключении на «хлебе и воде».

«Глядишь, на пользу пойдет, за верхнюю голову возьмется и ей думать начнет», — усмехнулся на это Штыков.

Юрий Всеволодович на это ничего не ответил, только скривился.

На повторном военном совете ни до ничего не договорились. Кто-то из бояр, молодых да ранних, до славы охочих, предложил атаковать, но более мудрые советники, приставленные отцом к братьям, их осадили:

— Пойдем на приступ, потеряем воев немало, да так, что ослабнем столь сильно, что враг может выйти из града и добить. Побитыми назад вернемся, не только новгородский стол не вернув, но и Святослава не вызволив. В осаду вставать надо.

— Припасов у них много, — возражали «ястребы». — Продержатся хоть год.

Константин явно колебался. Терпеть поражение ему не хотелось, а осада именно поражением закончится. В атаке же есть шанс на удачу.

— А ты что скажешь? — спросил он у Юрия, видимо, решив разделить ответственность.

Это победу он бы забрал себе без колебаний…

Но Юрий Всеволодович тоже внятного мнения не имел. Юношеская горячность толкала его в бой, но в то же время понимал, что условия очень невыгодные. Опять же, перевоспитание потихоньку начало приносить свои плоды. Так бы он однозначно проголосовал за штурм.

«Ратуй за осаду, но не штурм», — решился подсказать Штыков.

«Почему? Слышал же, что они хоть год просидеть за стенами могут».

«Могут, да не станут?»

«Отчего?»

«Все просто. В самом названии города заключена его суть, а именно торговля. Новгородские купцы и бояре за каждый день простоя своего торгового представительства несут немалые убытки, а кошелек — их самое больное место. Не захотят они долго терять деньги, пойдут скоро на мировую, и Мстислав подчинится. Просто выждут чуть, чтобы лицо не потерять, и отдадут вам брата. А Новгород вы, увы, в любом случае потеряли. Видно, что накуролесил ваш братец действительно изрядно. Прогнать Мстислава Мстиславича при всем желании не смогут, даже если он окажется еще хуже Святослава. Ибо с теми, кто меняет князей по пять раз на дню, никто дел иметь не станет».

«Хорошо…»

Юрий Всеволодович ответил брату, как советовала приблудная душа, и Константин удовлетворенно кивнул.

— Быть посему…

И началось стояние, продолжившееся без малого два месяца. Как и полагал Штыков, долго новгородские купцы с боярами терпеть убытки не пожелали, торговые караваны стали идти по другим маршрутам, никто не хотел быть ограбленным, и выдали Святослава.

Возвращение во Владимир вышло безрадостным, но молебен в свеженьком Успенском соборе о спасении отслужили и побрызгали святой водой. Юрий специально подставился под самый густой «дождь», коим окатил его епископ Иоанн.