logo Книжные новинки и не только

«Позывной «Волкодав»» Георгий Савицкий читать онлайн - страница 7

Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

В этот критический для боя и для всей обороны села Легедзино момент комбат пограничников приказал бросить в атаку последний резерв — сто пятьдесят служебных собак.

Двадцать пять пограничников — инструкторов-кинологов, во главе со старшим лейтенантом Дмитрием Ермаковым и его замполитом, младшим политруком Виктором Хазиковым ждали команды. У каждого из них на поводках было несколько отлично тренированных служебных собак. За четырнадцать часов боя ни одна из овчарок ни разу не подала голоса: не залаяла и не завыла, хотя их ни разу не кормили, не поили, и все вокруг дрожало от артиллерийской канонады и взрывов.

Произошло невероятное: в тот самый момент, когда фашисты с победными криками бросились на пограничников, немцев атаковали служебные овчарки. Обгоняя друг друга, собаки с невероятной быстротой преодолели пшеничное поле и яростно набросились на гитлеровцев. За несколько секунд обстановка на поле боя резко изменилась. Советские боевые псы сбивали оккупантов с ног, рвали глотки, впивались мертвой хваткой. Даже смертельно раненные животные, которых расстреливали в упор, находили в себе силы последним в жизни рывком сомкнуть челюсти на горле врага!

Над полем битвы, кроме криков и стонов, стоял истошный собачий лай и рычание.

Пограничники вместе со своими четвероногими боевыми товарищами атаковали немецкую пехоту в рукопашном бою — стальными штыками и собачьими клыками! Даже если проводник-кинолог собаки был убит, то овчарка все равно не останавливалась, а продолжала рвать врага. Собака страшное оружие — она не отступит и не предаст своего хозяина.

Гитлеровцы дрогнули и побежали в ужасе от советских пограничников и их овчарок.

Пытаясь упредить контратаку советских пограничников, гитлеровцы перенесли на отступающие немецкие части огонь из орудий и минометов. Били по своим, чтобы не дать воинам в зеленых фуражках окончательно завладеть инициативой на поле боя. Вперед с ревом, поливая все перед собой пулеметным огнем, стреляя из пушек, пошли уцелевшие немецкие танки.

В этом бою погибли все пятьсот пограничников — ни один из них не сдался в плен. А уцелевшие собаки, по словам очевидцев — жителей села Легедзино, до конца остались преданными своим проводникам. Каждая из уцелевших в той мясорубке овчарок улеглась возле своего хозяина и никого не подпускала к нему. До последнего боевые псы скалились на врага, израненные, они продолжали бросаться на гитлеровцев.

Немецкие звери пристрелили каждую овчарку, а те из них, кого не подстрелили немцы, отказывались от пищи и умерли от голода на поле… Даже сельским собакам досталось — немцы расстреливали крупных собак селян, даже тех, кто был на привязи.

Лишь одна овчарка смогла доползти до хаты и упала у двери. Ее приютили, выходили, а по ошейнику на ней селяне узнали, что это были пограничные псы не только Коломыйской пограничной комендатуры, но и специальной школы служебного собаководства.

После того страшного и драматичного боя, когда немцы собрали своих погибших, по воспоминаниям жителей села, было разрешено похоронить и советских пограничников. Всех, кого нашли, селяне собрали в центре поля и похоронили, вместе с их верными четвероногими помощниками, в одной братской могиле… [По материалам А.И. Фука «Быль, ставшая легендой: Отдельная Коломыйская пограничная комендатура в боях с фашистскими захватчиками. [Воспоминания]». — Ужгород; Карпаты, 1984.]

А выжившая в том бою немчура до конца жизни, наверное, вздрагивала от любого собачьего лая!..

* * *

В 1955 году, спустя десять лет после Победы, в селе Легедзино было произведено перезахоронение останков пограничников в братской могиле возле сельской школы. А на окраине села, там, где и проходила единственная в мире рукопашная схватка советских пограничников и их служебных собак с гитлеровцами, был поставлен памятник.

«Остановись и поклонись. Тут в июле 1941 года поднялись в последнюю атаку на врага бойцы отдельной Коломыйской пограничной комендатуры. 500 пограничников и 150 их служебных собак полегли смертью храбрых в том бою. Они остались навсегда верными присяге, родной земле», — гласит памятная надпись.

Поэт Александр Журавлев написал стихотворение о том жестоком бое:



Легедзино, окраина села.
Война. Фашисты шли, как на параде.
Здесь в сорок первом Армия легла,
Оставив повесть о погранотряде.


Черкасчина, равнинные бои
Растёрли в пыль «слепую оборону».
Войска сдержать лавину не смогли.
Колокола готовы к перезвону.
Тут на пути германского катка
Поднялись в рост зелёные петлицы.
Эх, как ты, жизнь, ничтожно коротка!
За Родину!.. И покатились фрицы.


Неравный бой. Застава полегла.
Пятьсот бойцов погибло в жаркой драке.
А тут иного быть и не могло…
Но на врага вдруг ринулись собаки…


Сто пятьдесят родных служебных псов
Шли в контратаку, в лоб, не зная страха.
А бег их был прекрасен и суров.
Эх, тяжела ты, шапка Мономаха!..


Сто пятьдесят собак порвали полк
Непобедимой вражеской пехоты.
Всё понимая, выполнили долг
Бойцы резерва из хвостатой роты.


Река — Синюха, памятник, цветы.
Две стелы рядом — людям и собакам.
А на полях — прогнившие кресты,
Холмы врагов, покрывшиеся мраком.

Глава 3

«Работа над ошибками»

Собственными руками взрывать родной город — незавидная участь. Но другого выхода не было. Нужно было подорвать доменные печи Металлургического завода имени Сталина — главного промышленного предприятия, давшего жизнь Донецку, а по нынешним временам — Сталино. Даже перед лицом гитлеровской угрозы здесь выпускались корпуса снарядов, авиабомб, минометных мин. Сваривали из рельсов и других металлоконструкций противотанковые ежи, изготавливали бронеколпаки для пулеметных гнезд.

Восемнадцатого октября последний эшелон с эвакуированным оборудованием заводов города Сталино дал прощальный паровозный гудок. Локомотив в клубах дыма и пара тянул вагоны и платформы на восток, в глубокий тыл. Может, в далекую Карагандинскую область, а может быть, и на Урал — в город Карпинск Свердловской области. Там, в эвакуации, на спасенных донецких промышленных предприятиях будет развернуто новое производство военной техники.

А уже девятнадцатого октября немцы ворвались в поселок Рутченково — пригород Сталино. От самого города — километров двадцать. В шахтерской столице уже шли уличные бои, поредевшие и обескровленные части 383-й шахтерской стрелковой дивизии вместе с подразделениями 12-й и 18-й армии Южного фронта цеплялись за каждую улицу, каждый перекресток, каждый дом. Израненные солдаты яростно огрызались, но было уже понятно — город не удержать…

* * *

Дымно-огненные фонтаны взрывов вздымались уже в самом городе. Над Сталино с воем носились пикировщики с крестами на крыльях. «Юнкерсы» выкашивали все живое с бреющего полета огнем пулеметов, сыпали мелкие осколочные бомбы, прицельно сбрасывали фугаски, с легкостью крушившие баррикады оборонявшихся и укрепленные в зданиях позиции.

Отбиваться было уже практически нечем. Патроны были на исходе, противотанковые пушки погибли все — вместе с расчетами. Что поделать, «сорокапятка» — «прощай, Родина»! Оставались только противотанковые гранаты да бутылки с зажигательной смесью.

Многоопытный Ракитин убедил командира комендантской роты в последние дни наделать побольше этой адской огненной смеси. Этими «огненными бутылками» отбивались в основном от бронетранспортеров гитлеровцев. Опять же, и танков у немцев было на удивление мало, да и те, что имелись, оказались слабоваты. Все ж только 1941 год — до «синявинской и курской премьер» тяжелых «тигров» и «пантер» оставалось еще почти два года. А вот броневики и легкие пулеметные танки «коктейли» жгли прекрасно!

Особенно эффектно у Ракитина получилось уничтожить полугусеничный гитлеровский броневик с труднопроизносимым названием «Зондеркрафтфарцуг-251». Бронированный гроб с пулеметом медленно полз по улице. А за ним, прикрываясь клепаной сталью бортов, настороженно продвигались пехотинцы в серых мышиных мундирах с серебряными галунами.

Пулеметчик за броневым щитком бил вдоль улицы длинными очередями из «MG-34», искристые трассеры секли стены домов, выбивали стекла, рикошетили от булыжной мостовой.

Солдаты комендантской — теперь уже бывшей комендантской — роты заняли оборону на втором этаже полуразрушенного жилого дома. Оттуда, со второго этажа, Ракитин и метнул вниз пару бутылок «огненного шнапса» проклятым «фрицам». Полугусеничный броневик с крестами на броне был не прикрыт сверху — «коктейль Молотова» рванул вверх огненным фонтаном, мгновенно уничтожив всех, кто находился в защищенном от пуль кузове. Взорвались гранаты, разворотив «стальной гроб» изнутри. Ударная волна повалила и контузила много немцев вокруг.

Красноармейцы наверху открыли по уцелевшим врагам ураганный огонь. Трещал-надрывался в руках Виктора Ракитина верный «дегтярь», рядом лупил так, что чуть барабанные перепонки не полопались, «ППШ» командира роты. Отрывисто били карабины Мосина.

Ракитин переключил огонь на одиночные и теперь точными «двойками» — спаренными выстрелами — валил оккупантов. Он прошел курсы тактической стрельбы и не раз участвовал в боях за Донецк — в других временах и в не менее страшной реальности. Здесь его навыки оказались просто бесценными. Вот он точным выстрелом в ногу «подсек» одного из гитлеровцев, следующие два выстрела пришлись оккупанту в грудь. Рядом взметнулась кирпичная крошка от ответной стрельбы. Виктор перекатом ушел в сторону, успев цепким взглядом засечь стрелявшего. И тут же — с колена, поразил его выстрелами в живот. Старший сержант-пограничник, а «в прошломбудущем» — боец спецназа Государственной безопасности ДНР, прекрасно знал, что в суматохе боя нужно целиться не в голову, а по фигуре. Так больше шансов поразить цель. Кстати, и стрелять лучше одиночными, так точнее, и боекомплект расходуется более умеренно. Мощные патроны «ТТ», которые использовались в пистолете-пулемете, уверенно поражали цели и на двухстах метрах, а благодаря тяжести оружия отдача была не слишком заметна.