logo Книжные новинки и не только

«Танковые засады. «Бронебойным, огонь!»» Георгий Савицкий читать онлайн - страница 10

Гитлеровская авиация уже не раз бомбила столицу и ее пригороды. В первом налете с 22 на 23 июля участвовало до двухсот пятидесяти самолетов противника. Бомбы рвались на обширной территории от Серебряного бора до Киевского вокзала. Пострадали заводы в Филях, которые в двадцатых годах строили немецкие инженеры, железнодорожные станции, аэродромы.

Но и потери стервятников Геринга были так велики, что от дневных налетов они почти сразу же отказались и теперь совершали лишь разрозненные ночные рейды.

Столица была на осадном положении. Столица готовилась, если нужно, дать последний бой оккупантам. Все важные административные здания и московские заводы были подготовлены к взрывам.

А со стороны Трех вокзалов раздавались приглушенные гудки паровозов. Тревожны и горьки были их голоса. На восток в приволжские раздольные степи уносили они эшелоны. В Казахстан и на Урал эвакуировались целые заводы и фабрики, и не только из Москвы — столица теперь тоже стала фронтовым городом.

Из Харькова и Днепропетровска, Киева и Могилева, Запорожья и Минска ехали станки и гидравлические прессы, уже готовые детали и их заготовки, чертежи и сырье. А самое главное — люди, которые будут на них работать. В основном — женщины, старики, дети. Многие добирались сюда аж из Львова или Мукачева — под страшный вой пикировщиков, через леса, где рыскали разведотряды абвера, бандиты всех мастей, националисты, которые были хуже самых кровожадных зверей.

Теперь они уезжали в эвакуацию, взяв с собой только самое необходимое из всего того, чем дорожили в далекой мирной жизни…

Немногочисленные среди эвакуированных мужчины прятали глаза от стыда. Им тоже хотелось встать на защиту столицы, драться лицом к лицу с врагом! Но острый ум, технические знания специалистов: инженеров, ученых, врачей стоили порой целого полка «тридцатьчетверок» или батальона ополченцев с «трехлинейками» Мосина. Увы, такова безжалостная статистика войны.

И уж совсем худо было тем, кто носил военную форму и разноцветные петлицы: ведь в эвакуацию уходили и военные училища. Это им предстояло готовить пополнения связистов, артиллеристов, танкистов, летчиков, военврачей.

* * *

Проскочив окраину Москвы, колонна тяжелых танков КВ-1 сосредоточилась в густом бору. Здесь люди и техника могли позволить себе небольшую передышку. Но прежде всего нужно было позаботиться о «стальных солдатах». Нужно было наполнить боеукладки снарядами и патронными дисками, заправить баки соляркой и маслом.

Повинуясь взмахам сигнальных флажков, бронированные монстры с красными звездами на массивных угловатых башнях останавливались, глушили двигатели. Экипажи выбирались из стальной утробы, спрыгивали со стальных бортов. Солдаты сразу же маскировали боевые машины сетями и ветками. Разведка и маскировка в 4-й танковой бригаде были на высоте.

Танкисты быстро загружали тяжелые бронебойные унитары в люки боевых машин, открывали заливочные горловины топливных баков, на ледяном ветру ремонтировали двигатели.

Броня советских танков была крепка, но люди оказались крепче броневой стали. Перед лицом смертельной опасности они верили в свою победу! Верили в свои силы, верили в себя. Гитлеровские войска умели сломить волю к сопротивлению, но здесь, под Москвой, враг впервые понял, что воюет не с армией, а с народом.

И яркое тому подтверждение — парад на Красной площади!

* * *

Николай Горелов подбежал к розвальням, запряженным крепким широкогрудым тяжеловозом. Лошадь вел под уздцы бородатый ездовой в белом овчинном полушубке, валенках и шапке-ушанке со звездой. На плече у него стволом вниз висел ППШ.

— Снаряды везем! — вместо приветствия сказал он.

— Отец, правь вон к тому танку. Заждались мы вас…

— Какому танку? — не понял пожилой возница.

И действительно, боевые машины были замаскированы так, что и с нескольких шагов не различишь.

— Да вот же он, — махнул рукой в сторону вроде как хаотичного нагромождения веток старший лейтенант. Только внимательно приглядевшись, можно было заметить, как из-под маскировочной сети проступают строгие линии бронекорпуса и массивной башни «Клима Ворошилова».

Боеприпасы на батальонный пункт боепитания доставляли на санях. Автомобилей не хватало, да и вязли они на плохо укатанных дорогах, да ее и демаскировали позиции с воздуха. А ведь это тоже было очень важно — наши летчики и зенитчики отражали один налет стервятников Геринга за другим. Безнаказанно сыпать бомбы на столицу, как это произошло с Роттердамом, у Люфтваффе не получалось. Тогда, в мае 1940 года, Германия напала на Голландию, это вторжение было частью Французской кампании 1940 года.

Гитлеровцы надеялись, что быстро, буквально за один день, сломят сопротивление немногочисленной голландской армии. Однако голландские солдаты оказывали более упорное сопротивление, чем предполагали новые завоеватели Европы.

Командование Люфтваффе запланировало нападение на столицу на 14 мая. Целью авианалета являлась поддержка немецких подразделений, сражающихся в городе, и принуждение Голландии к капитуляции.

Командующий немецкими войсками генерал Ханс Шмидт предъявил голландцам ультиматум, сообщив им о планируемой бомбардировке Роттердама. Голландцы ультиматум приняли, и бомбардировка была отменена. Тем не менее шестьдесят бомбардировщиков «Хейнкель-111» из ста якобы не успели получить сигнал, информирующий об отмене атаки. То есть получается, что более половины экипажей не включали рации?.. Учитывая традиционную немецкую педантичность, в такое очень трудно поверить…

Тогда бомбардировщики с черными паучьими крестами на широких крыльях сбросили около девяносто семи тонн бомб! Разрушениям подвергся в основном центр Роттердама. Уничтожено было все на площади приблизительно двух с половиной квадратных километров. Это привело к многочисленным пожарам, в огне и под развалинами погибло около тысячи мирных жителей.

Этот беспощадный и безжалостный авианалет стал последним этапом голландской операции Вермахта. Голландия не имела возможности защититься от атак Люфтваффе и после оценки ситуации и получения немецкого ультиматума о возможной бомбардировке других городов капитулировала в тот же день.

Однако Москва — это не Роттердам. Стервятники Геринга редко долетали до столицы Советского Союза. После нескольких неудачных авианалетов днем «Хейнкели-111» и «Юнкерсы-88» понесли потери и перешли к ночным атакам. Но и тогда налеты на Москву обходились им дорогой ценой.

Хуже дело обстояло на подступах к Москве. Проклятые пикировщики-«лапотники» в буквальном смысле наводнили небо. Они охотились не только за автомобилями, но даже за отдельными людьми. Бросали бомбы, расстреливали из пулеметов.

Поэтому-то и «растворялись» на снежных подмосковных просторах целые бригады, полки и дивизии, чтобы в назначенный «час Ч» выйти на огневой рубеж и ринуться в беспощадную контратаку, давя и расстреливая гитлеровскую мразь!

— Эй, славяне! Боезапас подвезли — разгружай!

— А обед не подвезли?

— Сначала для фрицев гостинцы загрузим, а потом и сами заправимся!

Экипаж сноровисто стал перегружать снаряды и патронные диски в танк. Когда работа была завершена, все четверо танкистов в ватниках поверх зимних танковых комбинезонов на овчине и в таких же танкошлемах выстроились перед «Климом Ворошиловым».

Николай Горелов оглядел своих бойцов, замерших по стойке «смирно».

— Товарищ старший лейтенант, экипаж танка КВ-1 построен! Докладывает старшина Стеценко.

Так же замерли перед замаскированными танками и остальные экипажи. Бригада полковника Катукова вновь была готова к боевым действиям.


Броня крепка, и танки наши быстры,
И наши люди мужества полны!
В строю стоят советские танкисты —
Своей великой Родины сыны!

Глава 8

Die Panik und Verwirrung [Паника и замешательство.]

Именно так можно было охарактеризовать настроение, царящее в штабе группы армий «Центр».

Вместо того чтобы спешно паковать чемоданы и бежать за Волгу, Сталин с несгибаемым спокойствием взирал на парад своих войск с высокой трибуны Мавзолея на Красной площади. Русские опозорили Вермахт, словно бы бросили перчатку в слюнявую морду истеричного фюрера: поди, выкуси!

И фюрер не подвел — катался по полу, грыз ковер, сыпал ругательствами в адрес «этих русских» и своих же «остолопов-генералов».

Понятно, что такое поведение «главы германской нации» — прямо противоположное непроницаемому спокойствию Иосифа Виссарионовича — не могло не отразиться и на настроениях в германских штабах.

Генералы Вермахта впервые открыто заговорили о стратегических просчетах плана «Барбаросса» и концепции блицкрига в принципе.

Русский холод действительно сыграл с немцами злую шутку. И дело тут не только в сотнях заснувших «белым сном». Не в тысячах отмороженных и ампутированных гангренозных конечностях.

Из строя выходили не только люди, но и механизмы. Перво-наперво от низких температур густела оружейная смазка. Винтовки, пулеметы, пистолеты отказывались повиноваться своим хозяевам. В итоге немецким пехотинцам приходилось чистить оружие, но не смазывать его. Такого варварского обращения немецкое «das Schutzegewehr» [Стрелковое оружие (нем.).] просто не выдерживало!

Бензин превращался в желатиновую массу и заклинивал двигатели. Масло застывало в трубопроводах. Заледеневшая вода разрывала радиаторы. «Война моторов» без моторов! Вот подлинный ужас «нации инженеров»!

Русские сани стали самым эффективным транспортом для германской мотопехоты. А тулупы и полушубки — достойной заменой тонких шинелей «фельдграу».

* * *

На фоне этого обострились и личные разногласия между высшими офицерами Вермахта. В частности, Гейнц Гудериан все чаще стал позволять себе, мягко говоря, чересчур критические высказывания в адрес своего непосредственного начальника — генерал-фельдмаршала Ганса Гюнтера фон Клюге.

«Быстроходного Гейнца» осторожный фельдмаршал фон Клюге недолюбливал и при первой возможности ставил ему палки в колеса. Генерал-полковник Гудериан платил ему тем же.

Их скрытая вражда началась еще 26 июня 1941 года, когда Гитлер, вопреки мнению командующего группой «Центр» фон Бока, приказал Клюге передать командование пехотными дивизиями штабу 2-й армии, а самому возглавить действия 2-й и 3-й танковых групп. Это привело к существенным разногласиям с командующими этими группами Гудерианом и Готом. Оба танковых командира полагали, что фон Клюге распоряжался танковыми силами неумело. Его неуверенные действия позволили некоторой части советских войск избежать окружения во время битвы за Смоленск.

Командующий 2-й танковой группой Гейнц Гудериан и вообще часто в открытую игнорировал приказы Клюге, доводя того до бешенства. Хотя в планах Гудериана был и свой резон. Его и Гота танковые и моторизованные дивизии еще обладали большой пробивной способностью, они могли бы доставить немало неприятностей советским войскам при движении на Москву. Но вышестоящее начальство приказало, и «Быстроходный Гейнц» был вынужден подчиниться.

Подразделения Гудериана и Гота свою боеспособность доказали в боях на Украине, но и там не обошлось без вмешательства Клюге.

Фельдмаршал не раз приезжал на переправу в местечке Копысь, где войска Гудериана форсировали Днепр. Фон Клюге был раздражен, отдавал совершенно ненужные приказы, что многих выводило из себя.

Тогда Гейнц Гудериан высказался в том плане, что «уж слишком уважаемый фельдмаршал старается соответствовать своему протеже».

* * *

Изощренную издевку танкового генерал-полковника в адрес генерал-фельдмаршала поняли далеко не все. Дело в том, что Гюнтер фон Клюге получил прозвище «Умный Ганс», по-немецки — «der Kluge Hans», в честь знаменитой в начале XX века лошади, и, естественно, по совпадению с его фамилией.

Конь по кличке Ганс принадлежал преподавателю математики в одной из гимназий Вильгельму фон Остину. В начале XX века, во многом благодаря росту популярности теории Чарлза Дарвина, часть научной, и не только, общественности была увлечена возможностью существования интеллекта у животных. Вот фон Остин однажды и решил проверить, насколько умен его конь.

Результат «проверки» превзошел все ожидания. Если верить сохранившимся описаниям представлений, то «Умный Ганс» умел складывать, вычитать, умножать и делить сравнительно большие числа, производить эти же вычисления с дробями, указывать точное время, конкретные даты в календаре и даже читать и воспринимать на слух слова и целые фразы на немецком языке. На все вопросы Ганс отвечал количеством ударов копытом по земле. Представления с участием «Умного Ганса» проводились при большом скоплении публики и изрядно развлекали участников этого действа.

Совет по образованию Германской империи даже назначил в 1904 году специальную комиссию, получившую название «Комиссия Ганса», дабы удостовериться в реальности слухов о феноменальном уме лошади. Комиссию возглавил философ и психолог Карл Штумпф. Собравшимся «высоким советом» было подтверждено, что никакого мошенничества нет, и der Kluge Hans действительно обладает феноменальными для лошади умственными способностями.

Однако когда началась Первая мировая война, Умный Ганс пошел служить не в штаб, где мог бы давать советы генералам Рейхсвера, а на передовую в качестве обычной тягловой силы.

* * *

Естественно, Гюнтер фон Клюге знал о том, как за глаза его называет «этот выскочка», и ненавидел Гейнца Гудериана еще больше. Был момент, когда они даже собирались драться на дуэли, но вмешательство их более рассудительных товарищей не позволило им довести дело до конца.

Как бы то ни было, нервозность и свары высшего руководства ударных сил важнейшей группы армий «Центр» были объективно обусловлены военными неудачами. Блицкриг превращался в затяжную войну на истощение, и многие в Третьем рейхе понимали, что такую войну им у Советского Союза не выиграть. Кроме того, многие генералы нынешнего Вермахта начинали свою службу еще в Рейхсвере и видели, к чему приводит война на истощение. Тень поражения в Первой мировой войне уже нависла над «армией моторов» — пока еще неявно, но у многих это уже вызывало беспокойство.

Гитлеровские войска все еще стояли под стенами Москвы, все еще грозили столице, но сил для последнего — решительного рывка у измотанных постоянными контратаками русских и их «активной обороной» немецких дивизий уже не было.

На большие усилия генерал-полковник Гейнц Гудериан уже не был способен. Это чувствуется в его письме к жене, отправленном в Берлин 17 ноября 1941 года:

...

«Мы приближаемся к нашей конечной цели очень медленно в условиях ледяного холода и в исключительно плохих условиях для размещения наших несчастных солдат. С каждым днем увеличиваются трудности снабжения, осуществляемого по железным дорогам. Именно трудности снабжения являются главной причиной всех наших бедствий, ибо без горючего наши автомашины не могут передвигаться. Если бы не эти трудности, мы были бы значительно ближе к своей цели. И тем не менее наши храбрые войска одерживают одну победу за другой, преодолевая с удивительным терпением все трудности. Мы должны быть благодарны за то, что наши люди являются такими хорошими солдатами».

Глава 9

Мы — гвардейцы!

Утро 11 ноября началось как обычно. Подъем, построение, завтрак в столовой, занятия танковых экипажей по тактике ведения боя. На фронте, пролегавшем совсем недалеко от столицы, было временное затишье. Немцы на рожон не лезли, предпочитая отогреваться в блиндажах и хатах оккупированных подмосковных деревень.

Но внезапно посреди занятий объявили общее построение бригады. Танкисты выбегали из блиндажей, палаток и землянок и спешили к замаскированным танкам, стоящим в капонирах.

Прибыло начальство во главе с командиром бригады Михаилом Ефимовичем Катуковым. Вместе с ним были и начальник штаба подполковник Павел Васильевич Кульвинский, комиссар бригады, полковой комиссар Михаил Федорович Бойко, начальник оперативного отдела бригады капитан Матвей Тимофеевич Никитин, помощник по технической части капитан Павел Григорьевич Дынер.

Развевалось на леденящем ветру красное знамя бригады, танкисты замерли по стойке «смирно» у своих боевых машин.

Николай Горелов, стоящий вместе со своим экипажем возле «Клима Ворошилова», удивлялся все больше и больше. Довольно редко в последнее время проводились подобные смотры — бригада постоянно находилась в боях, сражаясь с хорошо подготовленными силами 2-й танковой группы Гудериана. Противник это был опасный, умный и жестокий.

Но что же сейчас будет?

* * *

— Здравствуйте, товарищи! — поприветствовал солдат Михаил Ефимович Катуков.

— Здравия желаем, товарищ полковник! — молодецки гаркнули танкисты.

— Поздравляю вас со знаменательным событием: сегодня, 11 ноября 1941 года, наша 4-я танковая бригада переименована в 1-ю гвардейскую танковую бригаду!

— Ура! Ура!!! Ура!!!

— Товарищ Кульвинский, зачитайте, пожалуйста, соответствующий приказ.

— Есть, товарищ полковник. — Начальник штаба развернул черную кожаную папку и, глядя на бойцов бригады, начал громко и четко читать строки боевого документа:

...

«ВСЕМ ФРОНТАМ, АРМИЯМ, ТАНКОВЫМ ДИВИЗИЯМ И БРИГАДАМ

ПРИКАЗ

Народного Комиссара Обороны Союза ССР

11 ноября 1941 г. № 337. г. Москва

О переименовании 4-й танковой бригады в 1-ю гвардейскую танковую бригаду.

4-я танковая бригада отважными и умелыми боевыми действиями с 4.10 по 11.10, несмотря на значительное численное превосходство противника, нанесла ему тяжелые потери и выполнила поставленные перед бригадой задачи прикрытия сосредоточения наших войск.

Две фашистские танковые дивизии и одна мотодивизия были остановлены и понесли огромные потери от славных бойцов и командиров 4-й танковой бригады.

В результате ожесточенных боев бригады с 3-й и 4-й танковыми дивизиями и мотодивизией противника фашисты потеряли: 133 танка, 49 орудий, 8 самолетов, 15 тягачей с боеприпасами, до полка пехоты, 6 минометов и другие средства вооружения. Потери 4-й танковой бригады исчислялись единицами.

Отличные действия бригады и ее успех объясняются тем, что:

1. Бригадой велась беспрерывная боевая разведка.

2. Осуществлялось полное взаимодействие танков с мотопехотой и артиллерией.

3. Правильно были применены и использованы танки, сочетая засады с действиями ударной группы.

4. Личный состав действовал храбро и слаженно. Боевые действия 4-й танковой бригады должны служить примером для частей Красной Армии в освободительной войне с фашистскими захватчиками.


Приказываю:

1. За отважные и умелые боевые действия 4-ю танковую бригаду именовать: „1-я гвардейская танковая бригада“.

2. Командиру 1-й гвардейской танковой бригады полковнику Катукову представить к правительственной награде наиболее отличившихся бойцов и командиров.

3. Начальнику ГАБТУ и начальнику ГАУ пополнить 1-ю гвардейскую танковую бригаду материальной частью боевых машин и вооружением до полного штата.

Народный Комиссар Обороны Союза ССР И. СТАЛИННачальник Генерального Штаба Красной Армии Маршал Советского Союза Б. ШАПОШНИКОВ».

— Ура, товарищи!