logo Книжные новинки и не только

«Танковые засады. «Бронебойным, огонь!»» Георгий Савицкий читать онлайн - страница 3

Глава 3

«Активная оборона» в действии

Гитлеровцы рвались к Москве. На южном фланге мужественно сражались тульские ополченцы. А к северу от столицы так же самоотверженно дрались части, прикрывающие подступы к Калинину. И все же советские войска, ведя тяжелые арьергардные бои, вынуждены были отступать…

Вторая танковая группа Гейнца Гудериана сразу же достигла серьезных успехов. «Быстроходный Гейнц» решил воспользоваться такой же тактикой, какую использовал при прорыве французских оборонительных рубежей.

Тогда он широко применял тактику блицкрига, правда, не всегда согласовывая свои действия с директивами вышестоящего командования. «Heinz Brausewetter» — «Гейнц-ураган», как его называли в Вермахте, продвигал свои танки вперед, производя опустошение далеко за ожидаемой линией фронта, блокируя коммуникации, захватывая в плен целые французские штабы, тем самым лишая французские части командования.

Благодаря этому о нем сложилась репутация своенравного и плохо управляемого командира. Ведь костяк Генерального штаба Вермахта составляли генералы прусской школы, «старой закалки». В разгар наступления, 16 мая 1940 года, командующий группой Эвальд фон Клейст даже временно отстранил Гудериана от командования корпусом за неподчинения приказам, однако этот инцидент был быстро улажен. И тем не менее по итогам Французской кампании Гудериан 19 июля 1940 года был произведен в генерал-полковники.

В боях против Красной Армии тактика блицкрига имела феноменальный успех. Действуя путем прорыва и охвата танковыми клиньями, немецкие войска стремительно продвигались вперед. 17 июля 1941 года Гудериан получает Рыцарский крест с дубовыми листьями. В начальный период войны на Восточном фронте, летом 1941 года, тактика блицкрига была эффективна против огромной, но плохо управляемой, распыленной на большой территории армии.

Немецкие танковые клинья перерезали коммуникации, прорывали нестойкую линию обороны, дезорганизовывали взаимодействие различных частей и подразделений Красной Армии на различных участках фронта.

Вторая танковая группа Гейнца Гудериана в составе группы армий «Центр» начала Восточную кампанию охватом Бреста с севера и юга. А 28 июня был оккупирован Минск, 28 июля гитлеровцы взяли Смоленск — Западный фронт Красной Армии был разгромлен, а его командующий — генерал Павлов был расстрелян.

Героическая оборона Киева, Харькова, Одессы и Севастополя позволила сковать значительные силы гитлеровцев и замедлить темпы продвижения Вермахта на восток. Но, по мере того как советские войска отходили к Москве, линии коммуникаций гитлеровцев растягивались, а силы — распылялись.

Командование Красной Армии готовило серию контрударов, однако для этого нужно было разработать новую, более эффективную тактику противодействия глубоким, проникающим ударам немецких войск. Но времени на это катастрофически не хватало.

Уже третьего октября части 24-го моторизованного корпуса Вермахта ворвались в Орел в двухстах километрах от полосы наступления. Когда немецкая 4-я танковая дивизия ворвалась в город, по улицам еще ходили трамваи и валялись ящики с заводским оборудованием, которое не успели эвакуировать.

* * *

Тактическую ситуацию нужно было переломить во что бы то ни стало. Вечером третьего октября в Мценск прибыла 4-я танковая бригада полковника Михаила Ефимовича Катукова. А уже четвертого числа на окраине города танковая бригада Катукова при поддержке дивизиона гвардейских минометов капитана Чумака атаковала маршевые колонны немецкой 4-й танковой дивизии и фактически вывела ее из строя. Бои за Мценск на неделю сковали немецкие войска.

Вечером 5 октября Брянскому фронту было разрешено отвести войска на вторую полосу обороны в районе Брянска и на рубеж реки Десны.

А 6 октября ожесточенный бой разгорелся у высоты 217,8 у села Первый Воин Мценского района.

В частности, командир отдельной танковой группы старший лейтенант Дмитрий Федорович Лавриненко с четырьмя Т-34, отражая в этот день атаку немецких танков на рубеже Нарышкино — Первый Воин, уничтожил полтора десятка немецких танков! Гитлеровские Pz.Kpfw.III смяли нашу противотанковую оборону, прорвались непосредственно к позициям 4-й танковой бригады и начали гусеницами «утюжить» окопы наших мотострелков. Ситуация сложилась критическая. И в этот момент четыре «тридцатьчетверки» старшего лейтенанта Лавриненко выскочили из леса наперерез танкам противника. И сразу же открыли беглый огонь. Гитлеровцы абсолютно не ожидали появления на этом участке мощных и маневренных советских танков. Первым же залпом советские танкисты накрыли шесть «панцеров-III»! Остальные начали отходить. А русские танки так же стремительно ушли из-под удара. Они активно маневрировали, используя отличное знание местности. И уже через несколько минут появились снова, но уже левее. Из-за пригорка они открыли ураганный огонь — и снова скрылись, оставив гореть на почерневшем оплавленном снегу еще несколько вражеских танков! В итоге атака немецких механизированных сил на этом участке оперативной обороны была сорвана. Советские танкисты потерь не имели. [Данный боевой эпизод приводится по книге Барятинский М. Советские танки в бою. — М: Яуза: Эксмо, 2006.]

Сам старший лейтенант Дмитрий Лавриненко участвовал в 28 боях, три танка, на которых он воевал, сгорели.

Вместе с Дмитрием Лавриненко в бою у села Первый Воин отличился и командир танка Т-34 старший сержант Иван Любушкин. Шестого октября 1941 года он уничтожил в двух танковых дуэлях девять немецких танков. За этот бой ему присвоили звание Героя Советского Союза. А всего в боях за Москву экипаж Любушкина записал на свой счет двадцать немецких танков! [Барятинский М. Советские танки в бою.]

Немцы обнаружили его машину, открыли огонь. Несколько снарядов ударили по броне. Два члена экипажа были ранены, сам командир получил тяжелый ушиб ноги. Но танкисты не покинули поле боя, маневрируя, пользуясь короткими остановками, они подбили еще четыре танка противника.

А всего за восемь дней боев 4-я танковая бригада полковника Катукова шесть раз меняла позиции. Его танкисты уничтожили и подбили 133 танка противника, две бронемашины, семь тяжелых орудий, полтора десятка тягачей, зенитную батарею, девять самолетов и много другой боевой техники противника!

Гитлеровская 4-я танковая дивизия была остановлена русскими танкистами на «тридцатьчетверках».

До этого сам Гейнц Гудериан крайне пренебрежительно отзывался об этих боевых машинах:

...

«…Советский танк Т-34 является типичным примером отсталой большевистской технологии. Этот танк не может сравниться с лучшими образцами наших танков, изготовленных верными сынами Рейха и неоднократно доказывавших свое преимущество…»

Но к концу сентября под впечатлением действий бригады Катукова мнение «Быстроходного Гейнца» о возможностях Т-34 существенно изменилось:

...

«…Я составил доклад о данной ситуации, которая является для нас новой, и направил его в группу армий. Я в понятных терминах охарактеризовал явное преимущество Т-34 перед нашим Pz.IV и привел соответствующие заключения, которые должны были повлиять на наше будущее танкостроение…»

В итоге 4-я дивизия Панцерваффе понесла значительные потери. Намеченное быстрое наступление Гудериану пришлось отложить.

* * *

Однако ситуация на фронте менялась с молниеносной быстротой. И в этот же день, шестого октября, немецкая 17-я танковая дивизия захватила Брянск, а 18-я танковая дивизия атаковала Карачев, отрезав, таким образом, силы Брянского фронта. Командующий фронтом генерал Еременко был вынужден отдать приказ подчиненным ему армиям о бое «с перевернутым фронтом».

Безнадежное для наших войск оборонительное сражение окончилось крахом: в окружение под Брянском попали силы 3, 13 и 50-й советских армий. В общей сложности — двадцать семь дивизий, две танковые бригады, девятнадцать артполков Резерва Главного Командования и управления 50, 3-й и 13-й армий Брянского фронта.

Во время выхода оставшихся сил из окружения погиб командующий 50-й армией генерал-майор Петров. При попытке выхода из окружения 13 октября и сам Еременко был серьезно ранен и был эвакуирован в Москву специально присланным за ним самолетом.

* * *

В такой сложной оперативно-тактической ситуации решительные действия 4-й танковой бригады Михаила Ефимовича Катукова против частей 4-й танковой дивизии Вермахта под Мценском в октябре 1941 года позволили реализовать новый принцип так называемой «активной обороны». Но для ее полной реализации нужны и соответствующие мобильные подразделения, имеющие к тому же мощное вооружение. И талантливые, имеющие реальный боевой опыт командиры.

Первым таким подразделением и стала 4-я танковая бригада.

Командовал ею полковник Михаил Ефимович Катуков. Он уже имел серьезный боевой опыт. Под его руководством 20-я танковая дивизия принимала участие в жесточайшем и самом масштабном сражении в треугольнике под Луцком — Дубно — Бродами.

Это была страшная битва, самое кровавое и масштабное танковое сражение. Контрудар наших войск 26 июня 1941 года превратился фактически во встречное сражение с подразделениями 1-й танковой группы Вермахта. Особенно сильное поражение было нанесено 48-му немецкому моторизованному корпусу. Одна из дивизий — 11-я танковая, те самые «призраки», — была практически полностью разгромлена. [По данным Барятинский М. Советские танки в бою.]

Однако полностью замок окружения замкнуть не удалось по причине слабого взаимодействия и разведки, а также катастрофических перебоев с радиосвязью.

Вот что написал впоследствии в своих мемуарах B. C. Архипов, в то время командир разведбата 43-й танковой дивизии 19-го мехкорпуса:

...

«Слабая, с длительными перерывами радиосвязь была причиной опоздания информации, направляемой с линии фронта в высшие штабы. Потому и решения, которые принимались в штабах, в свою очередь, передавались на фронт, часто не соответствовали изменившейся боевой обстановке.

К примеру, вечером 26 июня, когда, смяв правый фланг 11-й немецкой танковой дивизии и разгромив один из ее танковых полков, наша дивизия вышла к Дубно, никто из нас не знал, что с юга, нанеся огромные потери другим соединениям 48-го немецкого моторизованного корпуса, успешно продвигается к нам навстречу 8-й мехкорпус генерала Д. И. Рябышева. Забегая вперед, отмечу, что подобная ситуация повторилась и на следующий день, когда все три корпуса — 36-й стрелковый, 8-й и 19-й механизированные — опять наступали на Дубненском направлении. Опять мы и наши соседи, стрелки 36-го корпуса, вышли на подступы к Дубно, но не знали, что в город уже ворвалась 34-я танковая дивизия полковника И. В. Васильева из 8-го мехкорпуса. Таким образом, 26 и 27 июня советские танковые клинья дважды и очень глубоко — до тридцати километров — врезались в оба фланга немецкого 48-го моторизованного корпуса. Однако отсутствие связи между этими клиньями и взаимная неосведомленность не позволили довести дело до логического конца — до окружения 48-го мотокорпуса между Бродами и Дубно…» [Там же. Статистика и орфография соблюдены.]

Но однозначно принижать значение приграничного танкового сражения тоже не стоило. Гитлеровцы понесли огромные потери в живой силе и технике, но главное — враг понял, что русские не сдадутся и даже в самых сложных условиях будут драться за каждую пядь родной земли с небывалой отвагой и ожесточением. Два бронетанковых клина, два клинка: выкованный в сумрачных, похожих на глубины ада, цехах Круппа и булатный, путиловский, вобравший в себя почти тысячелетнюю историю витязей-русов. Они высекли искры залпов башенных орудий и лязгнули друг по другу со звуком разрываемой брони и стальных траков гусениц.

Там сражался и сам Горелов вместе со своим другом, старшиной механиком-водителем Степаном Никифоровичем Стеценко. В тех боях закалился молодой командир. Однако за тяжелую науку побеждать пришлось заплатить самую высокую цену: собственную кровь и кровь своих боевых товарищей, которые погибли, чтобы он мог и дальше громить фашистскую гадину. Горелов до сих пор вспоминал с содроганием огненное лето 1941 года на советско-польской границе. Это тогда у молодого парня из Сталино [Старое название областного центра на Украине — Донецка.] появились первые седые волосы. Старший лейтенант Горелов вместе со старшиной Стеценко сражались сначала на пятибашенном тяжелом танке Т-35. «Сухопутный крейсер», как его называли в войсках до войны, был своеобразным символом мощи Красной Армии. Его даже отчеканили на медали «За отвагу»! Но в бою только подготовленные экипажи могли полностью реализовать весь боевой потенциал тяжелого пятибашенного танка. Большинство же этих машин пришлось бросить из-за технических поломок. Но экипажу, в котором были Горелов и Стеценко, все же удалось повоевать, уничтожив несколько танков и много пехоты противника.

В одном из боев немецкие «панцеры» окружили их громадный, но неповоротливый танк и расстреляли его практически в упор. Командир Т-35, опытный танкист майор Корчагин геройски погиб, прикрывая отход своего экипажа. Он сражался до последнего в уже охваченной огнем головной орудийной башне. Пока не сдетонировал оставшийся уже немногочисленный запас снарядов…

Уже потом, перед самым штурмом Дубно, Горелов получил под командование тяжелый «Клим Ворошилов». На нем он вместе со своим бессменным механиком-водителем воевал и сейчас.

Да, многие были обязаны жизнью нынешнему командиру 4-й танковой бригады. В августе 1941 года Михаил Ефимович вывел из окружения остатки своей 20-й механизированной дивизии, а потом был назначен на должность командира вновь сформированной в Сталинграде 4-й танковой бригады.

Она была создана по новому образцу, не по полковой, а по батальонной системе. Это позволяло более гибко использовать все наличные силы. Что Михаил Ефимович и делал, причем с большой эффективностью. Но делал он это точно и расчетливо.

* * *

— Сейчас вы — наша последняя надежда! Именно от слаженности действий экипажей тяжелых танков КВ-1 и приданных вам подразделений зависит успех всей активной обороны! — Инструктаж перед боем проводил лично Михаил Ефимович. Всего в бригаде оставалось семь тяжелых танков «Клим Ворошилов», и одним из них был стальной богатырь с размашистой надписью белой краской: «Смерть фашистам!» Командовал им старший лейтенант Николай Горелов. — Активно используйте радиосвязь и надежно маскируйте танки на позициях. А после первых же выстрелов — сразу же меняйте позиции. Каждому тяжелому танку отводится свой район ответственности: развилка дорог, мост, господствующая высота. И ваша задача — не только удержать этот объект, но и максимально измотать силы врага, нанести механизированным и танковым соединениям гитлеровцев максимальный урон! Вам будут приданы подразделения автоматчиков и легкие танки Т-40. На пункте боепитания бригады получите дополнительный боекомплект бронебойных снарядов, зарядите и снарядите танки всем необходимым. Теснее используйте взаимодействие частей, которые имеются у вас в наличии. Громите фашистскую гадину по-суворовски: не числом, а умением!

— Есть, товарищ комбриг!

— По машинам! Выдвигайтесь скрытно и действуйте по своей инициативе. Враг ни за что не должен прорваться сквозь наши заслоны. И помните: отступать некуда, за нами — Москва!

— Служу трудовому народу!

* * *

— Экипаж, строиться!

Четыре танкиста замерли у массивной боевой машины по стойке «смирно».

Николай Горелов всмотрелся в эти лица, будто видел их впервые или же хотел запомнить навсегда. Старшина Стеценко, механик-водитель. С ним Горелов с самого начала войны. Сражались вместе с 26 июня на пятибашенном «танке-крейсере» Т-35. Горелов тогда был командиром передней малой орудийной башни, а Степан Никифорович Стеценко — старшим механиком-водителем «сухопутного крейсера».

— Товарищ старший лейтенант! Экипаж тяжелого танка «Клим Ворошилов» по вашему приказанию построен! Докладывает старшина Стеценко!

Но и без нее ворчливый старшина был ревнителем воинской дисциплины и порядка. А еще он буквально холил и лелеял грозную боевую машину. «Будь с танком, как с другом, и он никогда тебя не подведет», — любил повторять он. И на каждом привале лез в двигатель своего ненаглядного «Климушки», что-то там подтягивал, гремя гаечными ключами, ремонтировал.

В этом ему помогал младший механик-водитель экипажа, он же — заряжающий Роман Ветров. Этот светловолосый парень из Харькова работал раньше на ХТЗ и в технике разбирался не хуже старшины. Но был вежлив и никогда не ставил под сомнение авторитет старшего товарища.

Стрелок-радист Леонид Красин окончил общевойсковое училище связи, а уже с началом войны был направлен в танковые войска, в штаб механизированной бригады. Но молодому парню не сиделось «на теплом месте». Хотя под Киевом штаб подчистую разгромили немецкие пикирующие бомбардировщики «Юнкерс» Ju-87 — печально известные «лаптежники». Ему хотелось лично бить фашистскую гадину на передовой! — о чем он не раз писал в рапортах. Тогда же командование удовлетворило его рапорт и направило в экипаж тяжелого танка «Клим Ворошилов».

Командир орудия Тарас Омельченко был родом из Кременчуга, приписал год для совершеннолетия. Танковые пушки Л-11, Ф-32 и Ф-34 калибра 76,2 миллиметра он освоил за десять дней! Как и пулемет ДП-27 и ДТ-29 — «Дегтярев-танковый». В родном городе, занятом гитлеровцами, у него осталась семья и любимая девушка — Катруся. Он мечтал, как ворвется на своем тяжелом танке на улицы родного города и будет огнем пушки уничтожать ненавистных оккупантов! А потом обнимет старушку-мать и свою коханую. [Любимую (укр.).] Но до этого было еще очень далеко…

Заряжающий Максим Леонидов был единственным москвичом в экипаже. В субботу он со школьными друзьями кружился на выпускном балу, и все дороги были перед ним открыты!.. А в понедельник вчерашний школьник уже стоял в длинной очереди добровольцев у дверей военкомата. Разумеется, усталый, с красными от недосыпа глазами военком молча указал юнцу на дверь:

— Не бойся, парень, на твой век хватит повоевать!..

И тогда Макс вместе со сверстниками пошел в один из многочисленных отрядов гражданской обороны. Он тушил немецкие бомбы-«зажигалки», растаскивал завалы после бомбежек, оказывал помощь раненым. А когда враг подошел уже совсем близко, ушел копать окопы и противотанковые рвы поясов обороны вокруг своей столицы. Потом, приписав в метрику себе еще один год, пошел служить в танкисты! Радости его предела не было: наконец-то он поквитается с проклятыми оккупантами!

На лице старшего лейтенанта Горелова не дрогнул ни один мускул, но сердце в очередной раз сжалось, глядя на вчерашних пацанов… Людей сейчас катастрофически не хватало. Нет, от добровольцев отбоя не было. А вот опытные бойцы, кадровые, в большинстве своем полегли на всем протяжении от Буга до Днепра и дальше — до Северского Донца. А те, кто выжил, переводились на командные должности вместо погибших. Младших командиров катастрофически не хватало. Отсюда и просто чудовищные потери в живой силе.

Вчерашний учитель истории, а ныне — командир взвода или роты мог бы красочно рассказать о героическом сражении трехсот спартанцев царя Леонида в Фермопильском ущелье. Однако он не знал о тактических преимуществах, которые дает радиосвязь, и не мог полностью использовать преимущества новых боевых порядков пехоты или противотанковой артиллерии…