Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

Герман и Тамара Рыльские

Ноктамбула. Пробуждение

— Ему снится сон, — сказал Тарарам. — А как ты думаешь, что ему снится?

— Никто этого не узнает, пока Король не проснется и сам не расскажет, — ответила Алиса.

— Вот и нет! Вот и нет! Ему снишься ты! — воскликнул довольный Тарарам и захлопал в ладоши. — А как по-твоему: где ты окажешься, если перестанешь ему сниться?

— Там же, где и была, — ответила Алиса.

— Как бы не так! — презрительно сказал Тарарам. — Тебя вообще нигде не будет. Ведь ты — просто один из его снов!

Л. Кэрролл. «Алиса в Зазеркалье».
Перевод В. Орла

Сон пятый

Дурка


— Олесе кажется, что она спит.

— Ну откуда ты знаешь?

— Видно.

— Я думаю, она просто притворяется, человек не может столько спать.

— Мо-ожет! Когда Олесе сделают укол, она тоже долго спит.

— Ей не делали никаких уколов.

Тайна уже давно слушала этот диалог, но в смысл начала вникать только сейчас. Рядом спорили две девочки. Второй, скептический голос принадлежал ребенку постарше. Пространство заполняли неясные звуки — плач, приглушенные крики, истеричный смех.

— Мила, а можно ее толкнуть?

— Зачем?

— Ну… можно?

Тайна разлепила глаза и огляделась. Она лежала на металлической койке, застеленной серыми простынями; слева к ее ложу была придвинута точно такая же больничная кровать. На ней, подобрав под себя ноги, сидела девушка лет восемнадцати в полосатой пижаме и прижимала к груди тряпичную куклу.

— Ну вот, я же говорила, что она притворяется! — улыбнулась девушка. И сама себе ответила, изменив голос: — Да-а, точно… Ты притворялась?

Здесь не было никаких детей, только девушка с куклой. Голос, которым она озвучивала игрушку, казался более взрослым и рассудительным, чем ее собственный.

— Я… где это я? — Тайна приподнялась на локтях.

Она очнулась в большом гулком помещении с высоким потолком, грязно-белыми стенами и зарешеченными окнами. На полу лежал старый, идущий пузырями линолеум. Все пространство вокруг было занято железными кроватями, сдвинутыми по две, — очевидно, для экономии места. На первый взгляд их здесь стояло не меньше пятидесяти. Шум, который слышала Тайна, производили женщины разного возраста в одинаковых больничных пижамах. Пахло туалетом, сырой штукатуркой и лекарствами.

— Ты в городской психиатрической больнице! — донесся бодрый голос со смежной кровати.

Тайна посмотрела на свою соседку и поняла, что последнюю фразу та произнесла от лица куклы.

— Меня зовут Мила. А это, — девушка согнула мягкую кукольную руку, указав на саму себя, — Олеся, моя младшая сестра.

— Понятно, — кивнула Тайна, с интересом разглядывая сестер.

Младшая, Олеся, была красивой, с темными вьющимися волосами, правильными чертами лица и большими доверчивыми глазами. Несмотря на худобу девушки, ее полная грудь ощутимо натягивала больничную пижаму. При этом Олеся казалась ребенком, запертым во взрослом теле. Определить возраст Милы не представлялось возможным, хотя выглядела она довольно потрепанной. Рыжие волосы из распущенного шнура торчали в разные стороны, как ворс у старой малярной кисти, платье из разноцветных лоскутов было сшито кое-как. Взгляд Милы показался Тайне странным, как будто неживым, но, с другой стороны, ни у кого из ее прежних знакомых не было таких глаз, намеченных крест-накрест суровой ниткой.

— А ты кто такая? — спросила Олеся, хлопая пушистыми ресницами. — Как тебя зовут?

— Тайна.

— Странное имя! Лучше бы тебя звали Катя или Наташа. Ну, или Вика. Но только не Олеся, потому что одна Олеся здесь уже есть!

— А это, значит, больница? — уточнила Тайна, пропуская мимо ушей размышления Олеси по поводу имен. — И кого здесь лечат?

— Здесь лечат дураков! — радостно сообщила девушка. — Это дурка!

— Я же объясняла тебе, что это плохое слово! — разозлилась Мила. — Не смей так говорить!

— Хорошее слово, — надулась Олеся. — Дурка, дурка, дурка!

— Иногда с ней невозможно! — вздохнула Мила.

— Не знаешь, как я здесь оказалась? — спросила Тайна у куклы.

— Как и все, наверное, — удивилась Мила. — А ты что, не помнишь?

— Нет. Мы с Кристиной дрались. А потом, кажется, убили друг друга.

— Должно быть, все-таки не убили, — заметила Мила, смерив Тайну глазами-крестиками. — Во всяком случае она тебя точно не убила.

Дверь в палату распахнулась, и на пороге возник крепко сложенный человек. Его лоб и правую бровь пересекал длинный шрам, а на пальцах были татуировки, изображавшие перстни. Тяжелый взгляд скользнул по притихшим пациенткам и остановился на Тайне.

— Пришла в себя? Хорошо! Я позову доктора…

Сказав это, мужчина ушел, и гул, наполнявший палату, возобновился.

— Кто это был? — спросила Тайна.

— Виктор, — безрадостным голосом сообщила Олеся, — санитар.

— Он-то еще ничего, — добавила Мила. — Хоть и бывший бандит. Есть вообще такие…

— Какие?

— Злые, — буркнула Олеся, пряча глаза. — Могут обидеть…

— Обидеть — это мягко сказано, — странным металлическим голосом произнесла Мила. — В нашем отделении работают трое. С Виктором и Артуром можно иметь дело. А вот с Эдиком лучше не связываться.

Произнеся за куклу последнее имя, Олеся вздрогнула, как-то разом сжалась и втянула голову в плечи.

— Короче, скоро сама все узнаешь, — поспешно добавила Мила.

— Ладно, — сказала Тайна, оглядывая помещение.

Некоторые пациентки бесцельно ходили по палате, другие с отсутствующим видом стояли возле окон. Кровать напротив занимала пожилая женщина с неподвижным взглядом — она смотрела в стену, а из приоткрытого рта на пижаму капала слюна. Ее соседка, девушка лет шестнадцати, сидела на скомканном одеяле, обхватив руками колени, и что-то бормотала. Впрочем, несколько человек вели себя вполне обычно — читали потрепанные журналы, беседовали, просто лежали, глядя в потолок.

— А для чего все эти люди здесь собрались? — спросила Тайна.

— Они не собрались, их собрали, — ответила Мила.

— А ночью они все орут! — вставила Олеся.

Ее голос снова сделался бодрым, а глаза весело заблестели. Тайна поняла, что ее новая подруга не могла долго концентрироваться на чем-то плохом — полезное качество, когда живешь бок о бок с толпой сумасшедших.

— А зачем они орут? — полюбопытствовала Тайна.

— Психи… — развела руками девушка.

В этот момент в палату вошел высокий худой мужчина в белом халате, накинутом поверх элегантного костюма-тройки. Гул снова стих, словно кто-то резко повернул ручку громкости радиоприемника. Мужчине, чье появление заставило тех пациенток, кто не полностью оторвался от реальности, замолчать и съежиться, было около сорока пяти лет. Ранняя седина и морщины лишь добавляли ему импозантности. Внимательным взглядом поверх квадратных очков он посмотрел на Тайну.

— Как ваше самочувствие? — У него был глубокий приятный голос.

— Замечательно, — пожала плечами Тайна. — Я могу идти?

— Нет! Мы еще не познакомились, а вы уже хотите уходить! — улыбнулся доктор.

— Это Игорь Валерьевич, — раздался голос Милы. — Наш психиатр!

— Спасибо, Олеся. — Доктор кивком поблагодарил девушку с куклой и перевел взгляд на Тайну. — Давайте пройдем ко мне в кабинет. Там мы сможем спокойно побеседовать.

Тайна нацепила тапочки, предусмотрительно оставленные кем-то возле кровати, и следом за врачом вышла из палаты. Коридор, где они очутились, был длинным и унылым. Справа тянулись высокие зарешеченные окна, слева — металлические двери. За окнами виднелось безрадостное, затянутое серой дымкой небо и верхушки деревьев, вздрагивающие под порывами ветра. На ветках почти не осталось листьев.

«Все еще осень», — подумала Тайна.

— Идемте же, — позвал Игорь Валерьевич. — Мой кабинет не здесь.

Тайна вспомнила другой кабинет и другого собеседника. Разговор тет-а-тет с директором приюта закончился тем, что на нее напал черный призрак. Тайна вздохнула и без особого энтузиазма поплелась за Игорем Валерьевичем.

По коридору ходили мужчины и женщины в застиранных пижамах. Некоторые пожилые пациенты медленно ковыляли, опираясь на металлические ходунки, те, что помоложе, отирались у подоконников, негромко беседуя, или же молча подпирали стены. Но все без исключения держались подальше от санитаров, одетых в бледно-голубые форменные рубашки с коротким рукавом.

Кабинет доктора напоминал библиотеку. Массивные шкафы темного дерева были заполнены толстыми книгами по медицине. На стене, за письменным столом, висели плакаты, по большей части с изображениями человеческого мозга в различных ракурсах и разрезах. Кроме напечатанных обозначений, Тайна заметила пометки, сделанные от руки. На столе стоял череп. Его пожелтевший свод был разделен на сектора, пронумерованные красным карандашом. Рядом лежала толстая книга. «Трепанация черепа», — прочитала Тайна, шевеля губами.

— Захватывающая тема, — сказал доктор, опускаясь в кресло. — Вы же знаете, что такое трепанация?

Девушка помотала головой.

— Трепанация, или, если говорить по-научному, краниотомия, известна людям с древнейших времен, — произнес доктор таким тоном, словно читал студентам-медикам заумную лекцию. — Давным-давно считалось, что сумасшествие вызывают злые духи и, если просверлить в черепе дыру, они улетят… но, впрочем, не будем отвлекаться. Давайте лучше поговорим о вас.